Последний троллейбус

Последний троллейбус шел в парк около одиннадцати. Точное расписание было, конечно. Даже утверждено. Но такое. Очень точное. Очень расписание. Очень одесское. Ловить его надо было с половины одиннадцатого, но лучше с десяти. И примерно до двенадцати. Ну в самый неудачный день. То есть, когда дождь, снег, ветер, я грущу. Приходил я на остановку в десять. На всякий случай. Чуть позже подходил Валера. Он работал на каком-то заводе/мастерской и как водится пил. Но по системе Станиславского, к началу спектаклей в Русском театре он зачем-то просыпался, шел к его входу и требовал лишнего билетика. Аншлагов-то на самом деле тогда не было. Девяностые были не очень театральными. Поэтому билетерши на входе частенько находили резервы и билеты. В общем, пускали просто так. Но он редко досиживал до конца. Приходил на остановку, садился рядом и объяснял:
— Конструктивизм...
— Гоголь? — удивлялся я.
— Отож, — взмахивал он руками как голубь.
— Привет, мальчики! — садилась рядом Настя.
Я ее не любил. Он жила почти рядом с депо. Нам-то еще пилить и пилить по спальнику, а ей сразу в десятый квартал, рядом с котельной. Значит, надо было проводить. А зачем нам с Валерой эти приключения, если ее любили грузины и сама она любила, когда ее любили грузины. Нет, у нее были плюсы. Она пела недалеко в каком-то ресторане, у нее был легкий характер и она была веселой. Все, как любят грузины, да.
— Не ходи на Гоголя в Русский, — объяснял я диспозицию.
— Не буду, — легко соглашалась она.
— Конструктивизм, — предупреждал Валера.
— Гоголь? — переспрашивала Настя.
— Вот! — радовался Валера. — Даже она понимает!
— Ей! Чего это! — возмущалась Настя, но ее никто не слушал, потому что пришла Ира.
— Чего ждем? — Ира сразу зашла с козырей. — Где троллейбус?
Мы втроем и еще какое-то количество пассажиров посмотрели на нее с вопросом.
— Так ты же это... — высказал общее недоумение я. — Как его... Вожатая, да?
— Отжатая! — замахала рукой Ира. — Это в пионерлагере «Солнышко» и на трамвае. А я — и пальцем в небо — водитель!
— А троллейбус где? — спросили все вместе в разнобой.
— Так украли! — развела Ира руками.
И села рядом. Тут даже Валера выныривал из своего алкогольного счастья.
— Так что? Домой не сегодня?
Ира, как самая информированная в этом вопросе, молчала.
— Скорее всего, нет! — возмущалась Настя.
— Пойдемте тогда ко мне в мастерскую... Там есть ящик водки.
— Ну, хоть не в театр, — снова радовалась Настя.
— Так все же в мастерской ты работаешь. А я думал на заводе... — зачем-то вмешиваюсь я в эту постановку.
— А мастерская-то на обувном, на Арнаутской...
И тут пришел троллейбус... На нем горело «в депо». Но нам как раз туда. Ира отправилась разбираться с тем, что за рулем, Валера привычно устраивался сзади, Настя впереди, чтобы обсудить с Ирой что-то важно... Остальные рассаживались хаотично. Последними забежали музыканты Оперного. Тронулись. И тут выключили свет.
— Пошли к тебе в мастерскую, — сел я рядом с Валерой. — Водки много?
— До пятницы, — кивнул он.
— Мы с вами! —закричали Ира с Настей.
— До среды, скорее всего, — поправил себя Валера.
— На троллейбус главное успеть... — согласился я.
— Определенно, — говорил кто-то совершенно неизвестный.
И мы все дружно шли на Арнаутскую на Обувную фабрику. Первыми бежали музыканты с Оперного.
— До вторника, даже с ними, — успокаивал Валера.
— Сегодня суббота, — успокаивала Настя.
— Мне водки много не надо, — успокаивала Ира.
— Да я вообще не пью! — успокаивал я.
Нас обогнал троллейбус, сверкая огнями и трезвостью...