Раскрой
Женщина-мастер гулко металась между станками швейной фабрики, издавая яростную звуковую волну:
— Куда делись мои учётные тетради с раскройного стола? Кто их взял? Кто?
— Тихо, мать, не шуми, — ответили ей из угла цеха раскройки, — нам утром свиней завезли. Туши по полтора центнера весом, мясо парное, из-под ножа. Стали их раскраивать, весь пол кровью заляпали. Вот мы твоими учётными тетрадками кровавые лужицы и подтерли, и опять не хватило. Так что срочно тащи сюда обрезки и лоскуты из швейного, лучше бязевые, а шифон и атлас не бери, они от крови скользкие. После обеда нам еще свиней привезут, так что тащи ветошь и побольше.
— Вы что несёте? Каких свиней? С ума вы все тут посходили, что ли? — женщина-мастер резко повернулась на звук голоса из угла. — У нас не мясокомбинат, а швейная фабрика! При чём тут свиньи? Мы бельё постельное шьём! Белье! Наволочки, простыни, наматрасники! Что вы, паразиты, мне городите? В десятый раз спрашиваю, где мои тетради с раскройного стола?
— Так, мать, ты нас не услышала, давай еще раз, — сказали из угла, — утром нам привезли свиные туши, привезли для раскройки. Туши теплые, парные, с них кровь капает, а подтереть нам нечем! Постельным бельем не подотрешь, дорого выйдет, пришлось твоими тетрадями промакивать.
— Шутки со мной шутите? Вот не советую! — железным голосом сказала женщина-мастер. — В последний раз спрашиваю, где мои тетради? Где отметки о движении фурнитуры? Где карты раскроя? Где маршрутные листы, сволочи?
— Не трать время, мать, — дерзко отозвались из угла цеха, — сгоняй по-братски к главному механику за паяльной лампой, нам свиней смолить нечем. И людей нам добавь, иначе кишки на колбасу неделю скрести будем.
— Ну, бред же какой-то, сивый бред! Ну хорошо, черт с вами, допустим, я сошла с ума и принесла вам паяльную лампу, — сказала женщина-мастер, с трудом пытаясь сохранить спокойствие, — и что? Вы свиней смолить где будете? Вас из цеха не выпустят.
— А нам никуда не надо, здесь осмолим, мы уже и соломы натаскали, — ответили из угла. — Осмолим, раскроим по лекалам, сложим куски в стопки, замаркируем, крой свяжем и передадим в швейный.
— А в швейный зачем? — машинально спросила женщина-мастер.
— Нам технолог велел в швейный, — откликнулись из угла, — да нам по барабану, мы на сдельной, раскроил — получил! И швейный тоже на сдельной! Они уже час телефон обрывают! Где крой, где крой? А мы тут беседы за чаем беседуем.
— То есть вас, раскройщиков, вообще ничего не удивляет? — спросила женщина-мастер. — Вам что, совсем пофиг, что кроить? Бязь, атлас, сатин, свиные туши, фанеру, кирпичи? Не имеет значения, так что ли?
— А нам без разницы, — сказали из угла. — У нас квалификация выньте-нате, вот хочешь, мать, мы жизнь твою красиво перекроим? Это будет мечта, ты себя не узнаешь. Только прикажи! И, кстати, для тебя бесплатно.
— Погожу пока! — женщина-мастер шагнула к выходу из цеха. — Я еще пока в своем уме.
— А мы никого не заставляем, — сказали из угла, — сама придешь.
— Я к главному механику, — сказала женщина-мастер, исчезая за дверью, — за паяльной лампой!
Она прошла по длинному коридору, увешанному плакатами со швейной продукцией. Открыла дверь кабинета.
— У тебя есть паяльная лампа? — спросила она у главного механика.
— Вчера последнюю забрали, — сказал главный механик. — Швейный цех паяльной лампой сахар карамелизует для пряников. Большой заказ.
— Послушай, мы швейная фабрика, — сказала женщина-мастер, — какая карамель, какие пряники?
— Тульские, с сахарной глазурью. Ты что, еще не пробовала?
— Мир сошел с ума, — сказала женщина-мастер, глядя в окно.
— Да брось ты, — сказал главный механик, — пряники вкусные. Швейники, кстати, на следующей неделе леденцы на палочке карамелизовать будут, смотри не пропусти. Не видать теперь мне своих ламп вовек.
Вернувшись в цех, женщина-мастер цеха направилась в угол, где раскраивались свиные туши:
— Кто тут обещал мне жизнь перекроить? Вы? Так вот, я готова! Перекраивайте! Согласна на любые изменения, но только чтобы в своей новой жизни я эту гребанную швейную фабрику ни разу больше не встретила, даже в страшном сне.
— Понимаем, мать, сделаем с пожизненной гарантией, — сказали в углу, складывая в ровную стопку отрезанные свиные уши, — хочешь Клеопатрой будешь, хочешь Мэрилин Монро, у нас все лекала есть.
— Господи, я же ветошь для подтирки вам забыла принести, — спохватилась женщина-мастер, снимая с себя синий халат. — Вот, возьмите на тряпки. Он смесовый, там хлопок с добавкой полиэстера, впитывает как надо.
— Годится, — сказали в углу. — Ты вот что, мать, ты погуляй пока, первыми у нас швейники, они опять звонили, свиные уши ждут. А потом сразу ты!
— Хорошо, я тогда отойду ненадолго, — женщина-мастер поправила прическу и пошла в швейный цех.
— Пойду погляжу, что там у них за пряники с глазурью. Другого такого случая, бог даст, не будет.