Зверьё моё

Гаврюша

Собственно, это был не мой зверь. Этот чёрный терьер принадлежал моим соседям по дому.

Красивая ухоженная боевая машина голубых кровей. Родословная, как у герцогов Мальборо. Его настоящую кличку, данную при рождении, даже хозяин не мог не то что запомнить — выговорить без запинки. Поэтому имя упростили для повседневного употребления, и из Гарольда с дополнением ещё трёх имён пёс стал просто Гаврюшей. Гаврюша был воспитанным зверем. На людей без команды не бросался, на газоне под высоковольтной линией, где гуляли все собачники района, вёл себя вежливо. Не затевал драк, не огрызался на близко подошедших собак, не лез носом под хвост сучкам — джентльмен, а не пёс!

С его хозяином я по-соседски дружил. Часто мы ударяли по пивасику или у меня, или у него дома. Соответственно, Гаврюша меня отлично знал, узнавал по шагам и явно считал «своим». Поэтому, когда соседи собрались в поездку по Алтаю на целый месяц, они попросили меня присмотреть за зверем. 

К переезду на новое место пёс отнёсся спокойно. Тем более, что он неоднократно бывал в моей квартире вместе с хозяевами. Как только я расстелил его коврик у себя в прихожей, он тут же плюхнулся на него и, устроившись поудобней, завалился спать. Проснувшись через какое-то время, прошлёпал на кухню, шумно похлебал воды из приготовленной для него миски и внезапно возник на пороге комнаты, держа поводок в зубах. Ясно — настало время гуляния. Ну, что ж делать? Надо, так надо. Накинув куртку, я вывел собакина на газон.

Первое гуляние прошло без эксцессов. И второе, и третье, и десятое. Гаврюша слушался меня беспрекословно. Расслабившись, я стал отпускать зверя с поводка. Тот носился за брошенным апортом, бегал за мячиком, играл с другими собаками, но по первому свисту со всех лап нёсся ко мне и садился у моей левой ноги. Так продолжалось неделю. А потом... Выйдя с ним на очередную прогулку, я, как обычно, спустил пса с поводка и слегка отвлёкся, беседуя со знакомыми собачниками. Гаврюша с другими псами, играя, носились по газону, нарезая вокруг нас большие круги. Всё было мирно.

Поэтому, услышав внезапный лай и последовавший за ним обиженный визг, мы слегка обалдели и бросились к своим собакам — разнимать. Ну, бывает — звери же, всё-таки. Подрались, не поделили что-то.

Однако открывшаяся картина заставила нас замереть на месте: Гаврюша, вздыбив шерсть на загривке и оскаля немалые свои клычищи, стоял в центре круга, образованного другими псами. Его лучший кореш, ротвейлер по кличке Дантес, прижав уши, зализывал длинную кровоточащую царапину на бедре. Остальные собаки, опустив носы к земле, пытались что-то то ли схватить, то ли унюхать. Что-то, что находилось между широко расставленными передними лапами Гаврюши. А этот чёрный гад щёлкал зубами в ответ, отгоняя любопытных, и утробно рычал, угрожая. 

Растащили мы их, взяли на поводки. И что же обнаружилось? На земле, забившись под брюхо моего подопечного, сидел котёнок. Обычный помойный Васька, от силы пары месяцев от роду. Конечно, все нормальные собаки на появление кошки отреагировали, как должно — схватить и разорвать. Но не Гаврюша. Что там переклинило в этой чёрной башке — непонятно, но он явно решил защищать котяру до последнего дыхания. Мало того — мне вообще не удалось оттащить этого здорового паразита в сторону. Упирался всеми четырьмя лапами, рычал, скулил, но не двигался с места. А потом и вовсе взял котёнка в зубы, всем своим видом показывая, что расставаться с ним не намерен. Усыновил, короче...

Ни моё грозное «Фу!!!», ни уговоры, ни шлепки поводком по тощему заду ни к чему не привели. Так мы и вернулись домой: я, весь в злобе, и Гаврюша, счастливый, как сто китайцев. Котяру он победоносно сложил на свою подстилку и уселся рядом, прижимая купированные уши и повиливая обрубком хвоста. С понтом, извинялся, гад такой! 

— Ладно, — подумал я: — Потом от помоечника избавлюсь втихаря...

Ага! Не тут-то было! Котяра понял, что у него есть защитник в этом доме. И когда Гаврюша ушлёпал на кухню, чтобы поесть, а я попытался по-тихому вынести котофея за дверь, этот мелкий мерзавец запищал так, что у меня уши заложило! Через мгновение чёрная молния сквозанула мимо меня к двери, закрывая мне выход. Оскаленные клыки, знакомое мне уже утробное рычание заставили меня пересмотреть на время своё отношение к семейству кошачьих.

Короче, так котяра и остался у меня в доме. Слава богу, что ненадолго. Через четыре дня вернулись хозяева Гаврюши и я торжественно вернул им их сокровище вместе с неожиданным приплодом. Не могу сказать, что они были очень счастливы, но деваться им было некуда, как и мне: чёрный балбес сразу дал им понять, что котёнок останется в доме — и всё. Обсуждений не будет! 

Так этот Васька и остался у них. Постепенно он превратился в огромного наглого белоснежного монстра. Под чутким руководством папы-терьера научился даже нападать на собак! Ну, на тех, что помельче, естественно. Гулять он всегда ходил, уютно устроившись на широкой спине Гаврюши. Не ходил, а ездил, мерзавец. Доехав до газона таким образом, спрыгивал на землю и скрывался в траве. Через какое-то время появлялся опять и требовательно мявкал. Гаврюша, как сноп, валился на землю, это чудовище вскарабкивалось ему на спину, и счастливое семейство гордо дефилировало домой. Все собаки в округе тихо ненавидели Гаврюшу, но связываться с сумасшедшим папашей никто не хотел. Особо непонятливых он быстро привёл в чувства своими зубищами. 

Котяра был нахален, как чёрт. Нагло сжирал собачью пайку. При этом несчастный «отец» мало того, что не отгонял от своей миски паразита, но ещё и рычал, если это пытались сделать хозяева. Спал белобрысый урод только на Гаврюше, свернувшись клубком на его могучей спине. Причём, перед этим «взбивал» свою постель, перебирая по псу лапами с выпущенными кривыми когтями. Тот поскуливал, но терпел. Так вот они и жили. Хозяин Гаврюши тихо ненавидел кота, хозяйка удивлялась такой странной любви, но все вынуждены были терпеть создавшееся положение. Башку у пса переклинило серьёзно и напрочь. 

Собаки, особенно крупные, редко доживают до тринадцати лет. В двенадцать с небольшим не стало и Гаврюши. Кот, потеряв покровителя, неприкаянно шарахался по квартире несколько дней, отказываясь от пищи. А больше лежал, уткнувшись носом в собачью подстилку. Безучастный ко всему. Горевал, зверюга...

А потом просто тихо ушёл вслед за «папой». Хозяева утром обнаружили мёртвого кота на собачьей подстилке.

Чёрт его знает... Видимо, верность — это не пустой звук. Даже для котов, гуляющих, как известно, сами по себе...