«Лечи нервы!»

Рассказ пожилого человека

 

Это началось в 65 лет. Ночами вдруг стал просыпаться от бешено стучащего сердца. Долго не мог успокоиться. Наваливались тревожные мысли, поднимались со дна памяти печальные моменты жизни и тут же грусть об ушедшей молодости. Ничего не вернуть. Глухая тоска.

Днем слабость, вялость, апатия, тревога без особых причин, однажды летом в жару потерял сознание. Консилиум областных врачей поставил диагноз: вегетососудистая дистония. Аритмия. Пониженное давление.

Назначили мне аллопенин. Пропил месяц, заметил помутнение зрения и усиление нервозности. Потом прочитал среди побочных действий при длительном приеме возможность панических атак и галлюцинации. Начал искать альтернативу.

Пытался лечиться народными средствами. Обливался холодной водой во дворе, заваривал полезные травы — репешок, душицу, изучал точечный массаж и целительное дыхание йогов. Улучшения не было. Так я промаялся примерно пять лет. Каждую весну лежал в районной больнице, принимал курс капельниц. Считал себя почти инвалидом — сердечником.

Однажды понадобилось мне взять направление на ежегодный осмотр в областном кардиоцентре. А у нас в районной поликлинике новый врач-терапевт. Переселенец из Таджикистана — Полуджон Азаджанович Турсунов. Человек еще советской медшколы. Примерно моего возраста или старше.

На русском языке чистейше говорит. И с пациентами обращается без церемоний.

Спрашивает у меня строго:

— Что ты приехал?

— Сердце больное, — отвечаю.

— Как болит? Где болит? Когда болит? Рассказывай, — мрачно велел Турсунов.

Я описал свои недуги. Турсунов полистал мою карту, сузил глаза, осуждающе покачал головой — пять лет как под копирку переписываются симптомы, диагноз и лечение.

Внимательно посмотрел на меня и вышел из-за стола, встал рядом.

— Наклонись.

Постучал по спине.

— Болит?

— Нет, — говорю.

— Присядь пять раз. Можешь?

— Могу.

— Задыхаешься?

— Нет, — отвечаю я, — и добавил горделиво. — Я хожу по пять километров в день, гуляю с собакой и просто так в быстром темпе.

— И не задыхаешься? — удивился Турсунов.

— Да вроде нет.

— Интересно. А на пятый этаж поднимешься по лестнице?

— Поднимусь. У сына лифт в доме порой ломается, так я на шестой этаж поднимаюсь. Немного только надо передохнуть в середине пути.

— И не задыхаешься? 

— Ну-у, не сильно.

— Иди отсюда, — грубовато сказал Турсунов. — В моем кабинете тебе нечего делать. У тебя здоровее сердце. Выброси сердечные препарат. Лечи нервы.

Я задумался. Очень хотелось верить. И вдруг новое испытание. В 2021 г. началась пандемия коронавируса. Сначала заболела супруга. 40% поражение легких. Увезли в больницу. Я сильно переживал. Через два дня и сам слег, но после двух дней больничного мытарства с диагностикой лечился на дому (20% поражение легких).

Тяжело прошли две недели. Полная изоляция. Детям запретил приезжать, только созванивались. Товарищ, живший на соседней улице, приносил хлеб и молоко. Вешал сумку на ручку ворот и громко стучал, чтобы я вышел забрать продукты.

Пил противовирусные препараты, отхаркивающие. Засыпал трудно. Беспокоился за Татьяну. Что с нами дальше будет? А вдруг она не выкарабкается. Останусь один. Дети взрослые, у них своя жизнь. А моя подходит к концу. И ничего уже не хочется. Сам от себя устал. Сам себе — мука.

Так на фоне ковида у меня началась жестокая бессонница. Вечером долго не мог уснуть, а ночью просыпался в холодном поту с больной, не отдохнувшей головой. Один в четырех стенах. За окнами унылая осень. Дальше зима. Как жизни моей зима. Холод и мрак.

Лежать не возможно. Я задыхаюсь. Грудной спазм и необъяснимый страх. Потом пришло осознание — боюсь именно заснуть. Когда впаду в небытие — утрачу контроль, что-то пойдет не так. Просто задохнусь и умру во сне.

Лучше встать и собраться. Быть готовым. Встретить и принять достойно.

Давление скакало с большой разницей между систолой и диастолой, например 130 на 90. Появилось навязчивое желание измерять давление, я исписал результатами всю тетрадь. Зачем?

Когда жену выписали, лучше не стало. Я словно по инерции катился в темный туннель. Посреди зимней ночи январе одевался и выходил на улицу, чтобы избавиться от гнетущего состояния. Уходил за село и два часа гулял по объездной дороге.

Родные очень переживали. Искали в Интернете информацию, рекомендовали врачей. Я посещал невропатолога, принимал сильные препараты. Постепенно успокоился и понял, что паническая атака — это не физическая болезнь, а психическое расстройство. Надо начинать с самоуговоров, с умственной самодисциплины. К таблеткам нельзя привыкать.

Я крепко решил лечиться движением и отвлечением от негативных сценариев. Пригодились старые брошюрки про методику осознанного дыхания для расслабления мышц перед сном. Подобие медитации.

Дыхательная гимнастика. Чтение молитв-мантр. Ходьба в высоком темпе. Заставлял себя шевелиться. Спасался движением.

Перебрал поленницу дров, расколол старые чурбаки, прибрался во дворе. Ждал нового сезона огородных забот, представлял, как высаживаю в гряду огуречную рассаду, подвязываю помидоры, окучиваю картошку.

Пока сам я не лёг в землю, пусть меня спасает родная земля. Дает силу.

Когда пошла молодая трава, я стал утром ходить босиком по росе, слушал птиц. Их в Совиново много — неугомонные воробьи, сороки, галки, даже дрозды и дятлы залетают из леса. У каждой мелкой птахи своя забота, торопятся, копошатся день-деньской, некогда про болячки думать.

Пока есть силы — трудись для детей, для дома. И спи спокойно по ночам.

Я придумал свою технику засыпания. Лежа в постели начинаю вспоминать страны по буквам алфавита. Мысленно пробегаю по политической карте мира, вспоминаю названия государств.

Что на «А»? «Англия, Албания, Армения, Азербайджан, Аргентина, Алжир...»

На «И» — «Ирландия, Ирак, Иран, Италия, Испания, Иордания, Израиль...»

Интересно! Тренировка памяти.

Засыпаю.

А проснусь среди ночи и задаюсь вопросом, на какой же стране я остановился. Продолжаю список.

Вставал всегда рано, уходил в огород, начинал прополку, до обеда возился на грядках — оживал, глядя на цветущую клубнику. Внуки приедут, будут собирать ягоды. Надо жить.

Итак, полгода после ковида я боролся с чудовищным состоянием страха и отчаяния. С октября по март. Потом стало легче. Весной наладился сон. Успокоилось сердце. Аритмия уже не так сильно беспокоила. Я вспомнил Турсунова, отменил все лекарства. 

Сейчас мне семьдесят четыре года. Каждый день делаю гимнастику для суставов. Продолжаю ежедневные прогулки в быстром темпе. В любую погоду.

В Совиново собираются строить-возрождать маленькую церковь по старинным эскизам. Взамен прежней, разрушенной при советской власти. Я участвовал в сборе средств и обсуждении сметы. Познакомился с Павлом Сергеевичем. Он проводит церковные службы в здании бывшей конторы — сельский совет выделил помещение.

Павел Сергеевич старше меня на пять лет. Когда-то был строителем — бизнесменом, много чего повидал, везде побывал, давно разведен, сын взрослый руководит своей фирмой.

Так на склоне лет Павел решил переехать в село, стать священником.

Подал документы в семинарию, учится заочно. В школе ведет у детей кружок мультипликации, лепят кукол, снимают ролики.

Некогда стареть. Некогда унывать.

Живем дальше.