Он не умеет плавать
Город, разделившийся в себе рекой, устоял. Берега не опустели, но выглядели ошеломляюще непохожими.
Левый — гладкие улицы, крепкие приземистые дома, магазины, театры, фонари и реклама.
Правый — воздушные замки, сады и парки.
Слева гранитная набережная, рестораны с просторными террасами с видом на реку. Справа только песчаный берег, отмели, камыши, стаи чаек.
Мост был. Никто уже не помнил, почему один, и почему разводной. По реке не ходили большие корабли, только лодки и прогулочные катера. Может, нечто тёмное было связано с тем, что каждый вечер мост окончательно разделял берега. Память старается избавляться от странного и страшного.
Жители не враждовали. Одни любили походить по магазинам на правом берегу, другие с удовольствием гуляли в парках на левом. Но неизменно все и всегда спешили до заката вернуться к себе. И никогда никто даже не думал о том, чтобы остаться. И не было семей с разнобережными супругами.
Вениамин увидел Майю на берегу. Она держала в вытянутой руке мякиш французской булки, пытаясь подманить чайку. Он показал, как подкинуть хлеб невысоко — так, чтобы чайка взяла его почти с руки. Потом они долго вместе кормили птиц, разглядывали в воде свои отражения, нашли забавную корягу, похожую на водяного...
Майя опоздала и к разведению моста, и к отправлению последнего катера, и Вениамин понял, что теперь обязан жениться.
Мама подумала: она с другого берега, она никогда не поймёт тебя. Вениамин подумал: поймёт когда-нибудь, наверное. Главное, она меня любит.
Мама погладила его по плечу и улыбнулась. Она тоже любила своего мальчика, и от того, что он вырос, ничего не менялось.
Что думали родные Майи, Вениамин не знал: Майя не рассказывала, а он не спрашивал.
Они жили в воздушном замке, который построил отец. Мама не хотела из него уезжать, она говорила, что в замке живёт счастье, а счастье нельзя оставлять в одиночестве.
Вениамин никогда не видел счастье, но верил маме. Отца ведь он тоже никогда не видел.
Он надеялся, что Майя сумеет увидеть счастье и расскажет, какое оно. Но Майе не нравился воздушный замок.
«Везде сквозняки. А когда твоя мама поёт, ей подпевает ветер, но мне страшно: как будто здесь живёт ещё кто-то».
«Это папа», — думал Вениамин, но ей не говорил, боялся испугать ещё больше.
Она называла его Веня — ему даже нравилось. Мама всегда звала его полным именем.
«Давай переберёмся на наш берег», — просила Майя.
Вениамину не хотелось жить в каменных плитах. Ему казалось, что он не сможет там дышать. Он любил замки. И ещё — на том берегу река почему-то текла в другую сторону.
Майя убеждала, что ветер в доме — это неправильно, что детям нельзя быть на сквозняке, они будут болеть.
Вениамин ничего не знал о болезнях, но ветер был другом его детства.
Майя сказала, что у него есть время подумать, пока не появились дети, и ушла. Перебежала по мосту на свой берег.
Вениамин нашёл выход: построить замок из песка. Песок- не камень, он лёгкий текучий, искристый. В нём можно дышать. Если сделать высокие стрельчатые окна, балкончики, башни, галереи — будет просторно, и ветер сможет свободно гулять снаружи и в то же время — вроде бы в самом замке. И можно будет выходить на галерею и смотреть на реку. Майя боится ветра — ничего, он поведёт её за руку на балкон самой высокой башни. Будет держать крепко — и она перестанет дрожать.
Строить надо быстро. Вениамин думал, что дети должны появиться весной, как первоцветы: только что было чёрно-белое безмолвие, и вдруг — жёлтые колокольчики, и воздух звенит...
Он уставал, приходил вечером к маме. Мама улыбалась, гладила его по плечу, становилось легче.
Вениамин успел точно к концу зимы. Замок стоял на отмели, золотился в лучах низко повисшего солнца. Ещё немного — и закатный луч заглянет внутрь, и песчаные стены окрасятся охрой.
Он поспешил к маме — надо, чтобы она увидела это! А утром, когда сведут мост, он перейдёт на тот берег и отыщет Майю. И приведёт её в замок — в их замок. И они вместе поднимутся на галерею. А если ей всё ещё будет страшно, они вернутся под защиту золотистых песчаных стен, где колокольчиками первоцветов звенят детские голоса.
Мама спала. Она теперь часто спала на закате. Ничего, можно подождать. Он приведёт её в замок утром. Может, она останется — не навсегда, он помнил, что свой замок, своё счастье она оставлять не хочет. Ну, ненадолго, пока подрастут дети...
Вениамин проснулся от накатывающегося всплесками шума. Это не был привычный голос ветра. Весна пришла? — он выглянул в окно. В тёмный предрассветный час ничего не разглядеть, но что-то тревожило.
Снаружи было странно. Пахло снегом, водорослями и почему-то фиалками. Точно, весна!
Он побежал к берегу, но вдруг не узнал знакомую дорогу: под ногами текла река.
Замок из песка теперь был со всех сторон окружён водой и походил на древнюю крепость.
Вениамин увидел свет в окнах. Но когда он уходил, был ещё день — значит... Майя? Она поняла, что строительство закончено, и пришла!
А как же теперь... Он должен идти, бежать к ней, только кругом вода.
Оглянулся — там, недалеко, тоже светится окно: мама проснулась. Волнуется за него.
«Мама, я вернусь, я ненадолго. Мне надо к Майе, а потом мы найдём лодку, или я её построю: нельзя, чтобы ты замочила ноги. И я — мы — мы приплывём за тобой. Ты же поживёшь у нас немного, правда?
Мама, ты не волнуйся, я справлюсь, я сильный. И ничего не боюсь!»
Вода уже поднялась выше щиколоток. Свет из окна песочного замка расстелил переливчатую дорожку.
Вениамин почувствовал, как мама погладила его по плечу и улыбнулась. И он пошёл вперёд по волнистой светлой полоске, бесстрашный, как все, кого любят.