Башня

-1-

Жители этой деревни не пахали землю. Утром каждого дня вставало солнце, вставали и они. Они выходили из своих жилищ и шли к Башне. Каждый исполнял Работу, делал то, что он выбрал — колол камни, месил глину, укладывал кирпичи. Потом приходили художники и раскрашивали эти стены яркими красками. Рядом с Башней свою Работу выполняли пильщики. Работой жрецов было заклинать богов даровать удачу и хорошую погоду, Работой поваров — варить еду....Солнце завершало свой круг по небу и они возвращались домой. А в Башне прибавлялось еще немного камней, кирпичей, досок, красок. И так было всегда. Светило шло и шло своим бесконечным путем, а Человек на земле выполнял Работу, делал то, что ему предназначено — возводил стены, возил камни и бревна, варил пищу, перекрывал этажи. Все знали, что Предназначение невозможно изменить или отменить, как невозможно изменить или отменить путь Солнца. Завет говорит: «И уходит ветер, и возвращается ветер. И растет трава, и увядает трава. Смотри: вот лист зеленый на дереве, и вот он уже желтый под ним. И проходит время, и все сокрушает. Но есть Башня и останавливается время».

-2-

Самой почетной комнатой в доме Смитсонов была гостиная, а самым почетным местом в гостиной — ее середина. Потому что там стоял Стол, а на нем под специальным стеклянным колпаком лежала Книжка Безработного. Адаму было уже пять лет, и пусть мама с тетей считали его маленьким и читали ему малышовые сказки про волшебников с их дурацкими палочками, он-то знал — взрослые его обманывают. Книжка — вот настоящая волшебная вещь, а настоящего волшебника зовут вовсе не Гэндальф, а Социальный Инспектор. И одет он в обыкновенный костюм, какой иногда носит папа. Раз в месяц Социальный Инспектор приходил к ним в дом, брал в руки Книжку и что-то в ней рисовал. А на следующий день у Адама было много конфет, они с папой шли в Луна-парк, там ели мороженое и обязательно покупали новую игрушку.

 

Дети, с которыми Адам играл в парке, говорили, что у них дома тоже есть такие книжки. Только у одной девочки — Евы — Книжки не было. У ее родителей была Работа. Ева говорила, что это такое место, куда надо ходить каждое утро, чтобы получить «зарплату». А в субботу и воскресенье можно не ходить, «потому что это выходные». Дети смеялись над Евой и ее глупыми родителями. Дураки какие! Каждое утро ходить на Работу! Вот их папы и мамы никуда не ходят, а конфеты и игрушки появляются. Папа говорил Адаму, что так придумало Государство много-много лет тому назад, и что Социальный Инспектор у него на службе.

Адам иногда представлял себе Государство. Раз Социальный Инспектор у него на службе, то значит, этот волшебник главнее его. Может он главнее Санта-Клауса? Интересно, можно ли его увидеть? Но папа только смеялся, услышав такие вопросы. Тогда Адам решил, что Государство — это, наверное, очень-очень главный волшебник, и, наверное, его можно видеть только другим волшебникам, а людям его видеть нельзя. А еще он решил, что этот волшебник очень добрый, потому что мама один раз сказала, что дом им предоставлен государством как Социально Нуждающимся. Через год Адам узнал, что школу тоже построило Государство, и оно же подарило учебники Детям Безработных, и классный руководитель сказал, что он будет их учить, потому что так сказало Государство.

Потом наивная детская вера в волшебников отпала вместе с молочными зубами. Адам стал взрослым, ему стукнуло уже четырнадцать лет. Теперь-то он знал, что государство — это правительство, т. е. какие-то люди, которые собирают какие-то налоги у тех, кто имеет работу, и раздают пособия таким как они, социально нуждающимся. А еще через два года Адам заметил, что Ева стала хмурой и озабоченной. На свиданиях она молчала, явно думая о чем-то постороннем.

— Отстань, — буркнула она как-то раз. — Мне надо думать, где учиться дальше.

Оказывается и после школы надо учиться? Адам замолчал. Ни папа, ни мама об этом ни разу не говорили.

— А зачем?

— Все равно ты не поймешь. — Ева фыркнула. — Учиться нужно для того, чтобы найти подходящую работу.

Опять эта работа! Почему Ева должна ее искать, а Адам не должен? Вечером он спросил у отца.

— Понимаешь, Адам, — отец говорил медленно, было видно, что слова он подбирал тщательно. — Работа, конечно, должна быть у каждого. Но много-много лет назад случилось так, что твой прадед ее потерял. Тогда многие ее теряли. В те годы государство не помогало социально нуждающимся. Поэтому все эти люди стали нищими. И твой прадед тоже. И тогда он спросил: «Почему? Почему я стал никому не нужен? Значит, кто-то в государстве сделал ошибку!». И они пошли и спросили об этом правительство. Вот с тех пор государство нам и помогает.

— А работа?

— Работа... А-а, да. Работы никто из них так и не нашел. Прадед, правда, пытался одно время, но... — отец развел руками. 

Потом Ева отправила заявление в Академию, сказав, что решила сделать Космос своим будущим. На выпускном ее избрали королевой бала, и Адаму она уделила внимания ровно столько, сколько и всем остальным. Потом мелькнуло лето и она исчезла из города и из его жизни. Сначала Адам вспоминал о ней с огорчением, потом, к Рождеству, просто вспоминал. Новые впечатления захватили его. За четыре месяца он успел стать Помощником члена добровольной пожарной дружины, занять второе место в конкурсе на лучшее осеннее украшение дома, сыграть в паре постановок районного общественного театра.

Не без удовольствия Адам рассказывал об этом своим одноклассникам, когда в пятый день января класс снова собрался в школе на первое занятие Курсов подготовки безработных. Они потеряли двоих. Еву и Джордана, который, как оказалось, смог найти работу. Адам задумался: Значит, работа — вещь достижимая, если ее смог найти твой сосед по парте? Но почему же отец говорит, что ее найти невозможно? Обманывает или просто не хочет? И, кстати, почему Джордану нужно было искать эту работу? Что же такое работа, в конце концов? Это был его первый и, увы, последний вопрос преподавателю курсов мистеру Хардсмиту потому, что мистер Хардсмит снял очки, повертел их в руках, снова надел и строго посмотрел на Адама:

— Что такое работа, молодой человек? Зачем вам знать? Вы ведь ее все равно не найдете. Для вас ее поиски — напрасная трата времени, погоня за призраками. Поверьте мне...

За три последующих месяца Адам узнал, кто может называться безработным и вообще социально нуждающимся, о том, какие права есть у безработных и что они обязаны делать, о том, каков размер пособия и как оно рассчитывается и почему выгодно иметь много детей или быть инвалидом, о том, как помогают безработным и еще о многих и многих вещах. Но что же такое работа — он так и не узнал.

Из-за волнения Адам почти не запомнил выпускной экзамен курсов. В одном из школьных кабинетов он что-то говорил, что-то отвечал... Но о чем он рассказывал, какие вопросы ему задавали — потом он так и не мог вспомнить. Только выйдя в коридор, он осознал, что вокруг толпятся одноклассники, ободряюще хлопая по плечам и спине. .. Дома же его ждала радостная песня: «Поздравляем! Поздравляем!» и счастливые родители. Мама держала в руках горячий пирог. Папа, выглядя смущенным, но гордым, крепко обнял его:

— Молодец, сын! Мы знали, что так и будет! Ты достоин звания безработного! У нас в семье всегда было так!

Отец вздохнул:

— Вот, вроде вчера с ним на карусели в Луна-парк ходил, а сегодня сын Первое Пособие получает. Ой, время, время...

Мама ласково погладила его по плечу:

— Ничего, ничего... Ты у меня еще молодец... А на праздник мы обязательно придем.

По традиции Праздник посвящения в безработные проходил в первое воскресенье июня в городском парке, где для этого была предусмотрена специальная площадка, совсем рядом с аттракционами, которые, как и сам парк, были подарены государством социально нуждающимся. Как всегда в этот день главная улица напоминала парад в честь Дня независимости, с той лишь разницей, что по ней шли все. Колонну возглавлял оркестр, игравший нечто маршеобразное и герои дня — новоиспеченные безработные и их родители. Именно они должны были первыми пройти через арку у входа в парк, традиционно воздвигаемую к этой дате и символизировавшую открытые ворота в новый мир — мир социально ответственного государства. Рядом с аркой ласково улыбались своим новым подопечным социальный инспектор, шериф и мэр. Они же потом появились на площадке с речами. Официальную часть постарались сделать покороче, даже мэру удалось уложиться в двадцать минут, но вот последовавшую затем процедуру вручения Книжек Безработных и Первого Пособия сократить было невозможно. Как всегда, дело затянулось. Немудрено, что аплодисменты и свист зрителей в конце церемонии были вполне искренними. Собравшиеся радостно хлопали еще и потому, что аттракционы, наконец-то, завертелись и открылись столы с угощением. Тем временем, на сцене школьный театр исполнял отрывок из Шекспира. Потом выступили два лучших районных театра, показавших что-то древнегреческое, конец которого потонул в грохоте начавшейся рядом дискотеки. На дорожках парка пришедших веселили клоуны, скауты соревновались на лучший лагерь, а домохозяйки — на лучший черничный пирог.

-3-

Адам улыбнулся и отошел от обзорного иллюминатора. За толстым стеклом смутно мерцала Тау Кита. Звездный лайнер I класса «Олимпик» удалялся от нее. Удалялся медленно, поскольку его пассажиры были в космосе в первый раз. Традиционный подарок государства новым безработным — космическая прогулка. Познавательная и полезная экскурсия, знакомящая с бесконечным разнообразием форм жизни во Вселенной. Лайнер посетил скопление Плеяды, созвездия Геркулеса и Возничего, Крабовидную туманность и пояс Венеры... Человечество давно освоило великие пространства Космоса, где иная жизнь либо соглашалась на совместную работу, либо была истреблена. Правда, при общении с социально нуждающимися слово «работа» не рекомендовалось употреблять, чтобы не нанести им моральную травму. Поэтому и на космобазах, и в полевых лагерях, и в лабораториях, и на кораблях — везде вначале они слышали три одинаковых слова: «Моей обязанностью является...». Чтобы социально нуждающиеся не чувствовали себя отделенными от общества, вместе с ними на «Олимпике»" проходили практику курсанты Космической Академии. Конечно, Адаму перед стартом сообщили об этом, но стоило ли обращать внимание на такие мелочи? Так что немудрено, что он был удивлен, смущен и обрадован, когда буквально налетел на Еву, сопровождаемую каким-то парнем в одном из корабельных коридоров. 

Ева нашлась первой.

— Привет!

— Привет!

— Как дела?

— Отлично! Я стал безработным!

Адам ожидал, что она поздравит его, но вместо этого Ева сказала:

— Привет, познакомься, это Марко. Он со мной в одной группе. Мы все вместе практику проходим.

Адам ясно видел, что Марко не только вместе учится с Евой. Но это же несправедливо! Он же вырос вместе с Евой! ОН должен идти с ней рядом! Видимо, Марко это почувствовал, потому что заторопился, бросил «Ну, я пойду» и ушел. Ева нахохлилась. Возникла неловкая пауза и Адам решил быть вежливым:

— А ты нашла работу?

— Я же еще только учусь. На факультете астронавигации. Хочу управлять Кораблем. Вот, практика заканчивается, надо отчет писать, а страниц требуют немерянно. Зачем им моя писанина, не понимаю. Все равно друг у друга списываем.

— У тебя — отчет, а у меня — Впечатления. — Адам обрадовался, что есть о чем поговорить. — И требуют, чтоб не меньше тридцати страниц.

— Тебе не надо зачет сдавать. Не напишешь, что с тобой сделают?

— Не знаю...

— Вот. А я если отчет не сдам, так практику не зачтут. Могут и на второй курс не перевести

Потом они поговорили об одноклассниках. Но поговорили мало, ведь почти весь класс находился на лайнере. О Джордане же Ева знала чуть больше чем Адам — она слышала только, что его работа, как и ее, тоже относится к Космосу. И тут он решился.

— Ева, а ты знаешь, что такое работа?

Она пожала плечами:

— Ну-у... У меня в семье у всех есть работа. И у деда была, и у бабушки. Я не знаю, был ли у нас кто-нибудь безработным... А работа... Это... Это такая вещь, которая, наверное, должна быть у каждого. Я так думаю. Те, кто ходит на работу, те получают деньги.

— Но Безработные не ходят на работу, а деньги получают...

Он тут же пожалел о сказанном. Опять повисла пауза. Потом Ева нерешительно сказала:

— Ну да, конечно, вы ведь социально нуждающиеся. Вам государство платит пособие...

Она оборвала фразу и отвернулась. Адам участливо тронул ее за локоть, Ева отдернула руку и быстро пошла прочь по коридору.

Адам задумчиво смотрел в серебристый потолок своей каюты. В голове — пусто, а мысли были ой как нужны. Впечатления оказались гораздо более трудной штукой, чем он предполагал. Странно, но почему так тяжело излагать свои мысли на бумаге? Ведь когда думаешь — все ловко и гладко, а? Адам мучился над Впечатлениями уже второй день, а дальше третьей страницы не продвинулся. «Я считаю, что...», набрав на клавиатуре эти слова, он понял, что завяз окончательно. Надо было идти к Арчи — советоваться или клянчить списать. Адам потянулся к экрану, вызывая почту, но свет внезапно мигнул. Пол наклонился и выпрямился так резко, что он уперся руками в стол, чтобы не упасть. Недоуменно вертя головой, он заметил, что дверь каюты плавно скользнула в сторону, и на пороге появился какой-то человек. Судя по комбинезону, он был из команды «Олимпика».

— Сэр, настоятельно прошу вас немедленно выйти в коридор и проследовать на главную палубу, — одним духом выпалил он. Эту фразу он явно повторял не в первый раз.

— Что случилось?

— Ничего страшного, сэр. Небольшие неполадки. Просто нам нужна на какое-то время ваша каюта..

Адам вздрогнул, потому что услышал топот. Он приближался, а потом вдруг по коридору повалили люди, все больше и больше..

— Сэр... — повторил человек.

Адам схватил куртку и выскочил из каюты.

Впоследствии он пытался вспомнить, что происходило потом, но всплывали только отдельные картинки. На главной палубе суеты не было, но тревожное настроение усилилось. Курсанты вместе с командой распределяли пассажиров по спасательным шлюпкам. Лица у всех были озабочены, хотя никто ничего не говорил. Они только молча указывали на соответствующий люк. Набежавшая толпа быстро редела.

В шлюпке, куда он попал, царило молчание, его одноклассники явно прислушивались к чему-то. Адам не успел понять к чему. Человек из команды «Олимпика» захлопнул люк и быстро пристегнулся к креслу. Свет мигнул и Адам почувствовал рывок под ногами, шлюпка стартовала. Пол начал крениться, по-видимому, они разворачивались. Адама начало вжимать в кресло, скорость возрастала. Однако внезапно шлюпка резко дернулась и остановилась. Пол выпрямился и неожиданно Адам увидел, что его ноги почему-то летят к потолку, кресло заваливается влево. Раздался глухой удар, корпус задрожал. Свет начал часто мигать. «Я вниз головой?», — он еще успел удивиться. Тут их встряхнуло так, что он перестал думать. Потом еще. Адам стиснул зубы. В голове было одно: «Скорей бы все закончилось!». Его снова вжало в кресло, а потом тело начало возвращаться в привычное положение. Шлюпку встряхнуло еще раз, но потише. Кресло встало вертикально. Свет горел ровно.

Через некоторое время Адам увидел, что экипаж уже работает, осматривая дисплеи. «Ева?!», — он с трудом поверил глазам. Да, несомненно, это была Ева. Вместе с человеком в форме «Олимпика» она стояла у какого-то прибора, озабоченно глядя то на дисплей, то на зажим с бумагами. Потом они направились к командным креслам. К счастью, он сидел с краю, а Ева как раз шла вдоль этого борта, так что ему достаточно было только выставить руку. Она вздрогнула:

— Ты?!! — видно было, что и она не верит своим глазам.

— Что происходит?

Ева замялась:

— Нам не положено до посадки, но... ладно как другу. «Олимпик» взорвался. В реакторе началась цепная реакция, мы потеряли контроль. Связи с остальными шлюпками нет. Командир пытается ее наладить. Тут рядом какая-то землеподобная планета. Мы там сядем и будем ждать помощи. Адам, я прошу тебя — молчи! Если они, — она кивнула на одноклассников, — узнают... Мы не сядем.

— Влипли... — ему казалось, что все это происходит не с ним, вот сейчас он проснется или закончится кино... Свет опять замигал.

— Готовимся к посадке. — Она прикоснулась к его руке и пошла к вперед.

Впоследствии Адам узнал, что взрыв «Олимпика» породил массу неприятных эффектов. Гравитационный удар он почувствовал, но гораздо хуже был удар радиационный, который вывел из строя управление тормозной системой и сбил настройку приборов. Компьютер показывал совсем не то, что видел локатор. На экране было ровное поле, вполне подходящее для посадки, хотя на самом деле там россыпью лежали громадные валуны и шлюпка шла прямо на них. Командир понял это слишком поздно. Маневрируя между камнями, он разбил кормовые рули и понял, что тормоза не работают. Тогда он пытался обогнуть очередную скалу, наклоняя корпус, но освобожденный двигатель дал полную тягу и со всего размаху насадил шлюпку крышей на острый выступ валуна, который вскрыл ее как консервную банку. Половина людей погибла сразу. Адам ничего этого не знал, он только чувствовал, как шлюпку швыряет то вправо, то влево. Швыряет так, что у него была одна мысль — «удержаться!». Рывки сопровождались ударами, а потом вдруг раздался жуткий скрежет и он с ужасом увидел как в дыру на потолке лезет огромный серый камень.

Он очнулся, когда осознал, что смотрит на шлюпку снаружи. Вместе с ним на валуне сидела Ева и тоже смотрела на нее. Шлюпка странно висела боком, надетая на скалу, словно кусок масла на нож. Нос корабля чуть-чуть не доходил до другой скалы, угрожающе повисшей над ним. Было видно, как из открытого люка выбираются люди. Неожиданно шлюпка дернулась и ударила носом о скалу. Медленно-медленно, беззвучно та начала падать, рассыпаясь, вниз. Адам хотел что-то сделать, но с удивлением понял, что ничего не может, даже закричать. Он только молча смотрел, как обломки скалы накрывают шлюпку, как она разламывается на части, как обломки накрывают людей, а те размахивают руками и падают. И лишь когда улегся последний обломок, он вдруг услышал, что вокруг дует ветер.

Он очнулся второй раз и увидел, что тень от него стала длинной. «Вечер», — автоматически отметилось в мозгу. Чуть повернув голову, он увидел, что Ева все так же сидит, неподвижно уставившись на гору обломков, возвышающуюся на месте шлюпки. Адам осторожно потрогал ее.

— Что?! — она вздрогнула как от удара.

— Мы живы?

— Живы, а они... — по ее голосу он понял, что сейчас она сорвется в истерику. Что при этом делать он не знал, поэтому не нашел ничего лучшего как бодро вскочить:

— Ну что пошли?

— Куда? — Ева так изумилась, что ее голос стал нормальным.

— Ну куда-нибудь... Не сидеть же нам здесь на голом камне?

— Мы будем сидеть здесь на голом камне потому, что здесь погибли мои и твои друзья! — ее губы опять задрожали. Еще секунда и истерика бы хлынула бурным потоком...

Вдруг Адам увидел чьи-то глаза, потом оливковое лицо, потом треугольные уши... Маленький смуглый человечек, наполовину высунувшись из-за камня пристально смотрел на них. Туземец? Здесь есть жизнь?! Странно, но Адам почувствовал облегчение — истерика явно откладывалась.

— Смотри! — он толкнул Еву.

— Отстань!

— Да, смотри же, туземцы!

— Что?

— Туземцы! Они смотрят на нас! Они здесь!

Он поднял голову — на соседних валунах неподвижно стояли аборигены. Они были почти как люди, только чуть пониже. Да кожа их была оливково-зеленоватая, да голова и уши странной треугольной формы. Из одежды на них были цветастые шаровары, а в руках они держали что-то вроде копий и луков со стрелами. «А может и не копье? — вдруг мелькнуло у него. — Может это... лучевое ружье?». Туземец, приблизивший к ним, поняв, что его заметили, заманивающее махнул рукой.

— Приглашает...- пробормотал Адам. И повторил погромче. — Они нас приглашают, слышишь?

— Слышу. — буркнула в ответ Ева. — И отказываться нельзя, так, кажется, нас учили.

— Значит, пойдем?

— У нас, что, есть выбор?