Гаврила видит: снова Грелка. 
Ну, ладно, напишу пять кил
(-обайт). Пусть мой рассказец мелкий, 
его поймёт любой дебил.
С некрупной аркой персонажа, 
с клиффхэнгером в конце пути 
и, может, ватзэфаком даже. 
И чтобы тему соблюсти...

Пять кил смешно как пенис-крошка. 
Гаврила, залуди полста. 
Гляди в вордОвское окошко - 
там сила, ясность, простота. 
Там этик арок дохуища, 
сюжетов - хоть очком грызи. 
Но знай: твой текст - обсосам пища, 
смеясь, испачкают в грязи. 
Ну как смеясь? Они ж тупые, 
как прежде анусом прочтут. 
А ты пиши, напрягши выю, 
воздастся за нелёгкий труд. 
Твой текст шутя зажмут в тисочки, 
под перманентное хихи, 
заявят, что роцкас - стишочки, 
что ненавидят блять стихи. 
Что арки эти не античны, 
а уебанский новодел, 
что отнесись самокритично 
к тому, как в буквы напердел. 

И все обсосы, что ругали 
друг друга за токсичность, ёп, 
вскричат как девочки в серале - 
а этот правильно огрёб! 
И ты пойдешь, лучом палимый, 
в писательский унылый ад, 
где не бывать тебе ни примой, 
ни альфачом, такой расклад. 

И лучше б написал пять тысяч, 
не так бы горестно страдал. 
И надо бы на камне высечь, 
что Грелки благостный финал - 
он не для всех, смирись, Гаврила, 
смирись и ты читатель мой. 
Умой слезой горючей рыло, 
или как хочешь не умой, 
но помни всяк и муж и дева, 
и мэтр, и графоман-обсос - 
что Грелка - это королева, 
и с кем попежится - вопрос. 

Не понесёт ли от поэта 
назло педриле-королю? 
И как же мне закончить это? 
Я страсть финалы не люблю. 
В них ждут катарсис, переломы, 
морали... да любись конём 
все ваши грелочные гномы. 
Гори ты, грелочка, огнём. 

Я написал, с меня довольно, 
поеду к сыну за котом. 
Он - Эштон кот - чувак прикольный, 
с пушистым серым животом. 
Его погладишь, он мурлычет, 
не то что грелочник-мудак, 
который на поэта бычит, 
и всё и вся ему не так. 

Засим прощаюсь, дальше сами. 
Пишите так, чтобы вразнос
пошёл от счастья чтец глазами, 
и уж тем более - обсос.

#ИСПЫТАНИЕ