Как шапками закидать и к шапочному разбору прийти
«Шапками закидать» — казалось бы, нехитрое дело. Был бы народ, да шапки. Ан, нет!
***
В Европе сиё действо в уставах прописано и по всей военной науке происходит.
Только рассвело, из утреннего тумана выходят полки, шаг чеканят. Лица бесстрастны, глаза холодны. На мундирах ни пятнышка, ни складочки. Капли росы на сапогах сверкают. Никто не споткнётся, не оступится, строй не нарушит. Дошли до рубежа, встали напротив вражеского войска. Офицер, в белых лосинах, алым шарфом опоясанный, три шага вперёд сделал. Взметнул шпагу над головой.
— Делай, раз!
Солдаты, как один человек, фуражки с головы сорвали, в правой руке держат, локоть согнут.
— Делай два!
Метнула первая шеренга фуражки во врагов. Остальные стоят, не шелохнутся.
— Делай три!
Каждый солдат впередистоящему товарищу свою фуражку на голову надел.
И пошло-поехало. «Делай, раз!», «Делай, два!», «Делай, три!».
Тают ряды противника под накатывающимися валами фуражек. Ещё один залп и победа.
Замерли войска.
— В две колонны стройся! Шагом марш!
Перестроились. Пошли вперёд. Проходя мимо горы фуражек, наклоняются, подхватывают ближайшую, отряхивают, надевают.
***
На Руси же по-другому. По-людски. Истовее.
Стоят вороги, копьями щетинятся. Час ждут, другой, третий. Нет русских ратей, как сквозь землю провалились. Вот уж и солнышко припекать стало, время к обеду близится.
Наконец высыпают русичи на бранное поле. Заметили противника, сбились в кучу, двинулись на него. Идут, ускоряя шаг. Ругаются, смеются, перекликаются. Бороды не чёсаны, в волосах солома, рожи опухшие. Вот, взялись, распахнули рты и с рёвом «А-а-а-а», побежали вперёд. Несутся всё быстрее и быстрее. Мелькают сапоги, лапти, чуни, босые пятки. Миг и полетели, сорванные с голов шапки, колпаки, треухи, картузы, ушанки. Словно туча птиц взвилась над полем, зависла в небе и рухнула, погребая под собой врагов. А рати бегут, не останавливаются. «Шапками закидать» — полдела сделать, надо ещё к «шапочному разбору» успеть.
И начинается!
— Это не моя. Моя, на куньем меху была.
— Отдай треух, пёсий сын. Видишь, заплата сбоку. Ещё дед ставил.
— Эй, православные, чей колпак?
— Я тебе сейчас попихаюсь!
— Моё это, моё. За подкладкой гирька вшита.
— Ваня, беги!
— Я дико извиняюсь, но эта ермолка совсем вас не красит.
— Игната завалило!
И так до глубокой ночи. А когда небо раскинет над войском звёздный покров, зажгутся костры, появятся кувшины с хмельной брагой, развяжутся узелки с нехитрой снедью. Обнимут ратники друг друга за плечи, запоют. О нелёгкой долюшке, о буйной головушке, о жене Марьюшке.
