Я танцую Ча-ча-ча
Воскресная школа была закрыта по причине субботы. Туалет на территории был бесплатным. Кажется, этот приход отставал от времени и всё ещё помнил, о чём говорил Христос — почитать субботу и не стяжать. А может, дело было в том, что церковь находилась в области, и ещё не успела испачкаться столичными канонами. В Москве есть подворье, на котором храм осеняет бюро переводов и нотариальную контору. С первым понятно, — тут один сплошной транслит при общении с Богом, — а вот второе вызывает недоумение. Не из-за того, что заклад души заверяют в другом месте, а из-за того, что делают это, уже ни кого не стесняясь.
Да и сама церковь выбивалась из православного ряда — построенная из песчаника, в романском стиле, с фигурами евангелистов, ангелов и неустановленных личностей, больше подошла бы к окрестностям Кёльна, никак не Подольска. Но место было живописным не по-европейски — стрелка рек Пахры и Десны, с площадкой для рыбной ловли и смотровой площадкой. История места тоже была не европейской. Это было поместье фаворитов — строил усадьбу опальный Голицын, а позже владел Потёмкин. Первый владелец так сильно переживал об опале, что церковь простояла тринадцать лет неосвящённой, пока на церемонию не приехал гражданин П. А. Романов, царь по должности. Зря, что ли, купол собора был выполнен в форме короны? А вот дом был интернациональным — одновременно добротный и лёгкий, как в Европе, он патриотично стоял на подклети. В подвале — подклети дома размещался ресторан с оригинальным названием «ГолицынЪ», а в самом доме — Федеральный исследовательский центр животноводства. Это очень удобно: сбоку молятся, снизу бухают — богатый научный материал.
Поражало ещё одно обстоятельство: в виду такой удачной инфраструктуры, тут был свадебный конвейер, — пока я читал информационный щит по истории, отфотосессилось три свадьбы. А соответствующего транспорта не наблюдалось. У ворот стояло три бюджетных седана, один надбюджетный внедорожник, да на мосту через Пахру кто-то бросил шеринговый самокат. Если даже предположить, что невесты прилетали на мётлах, то как добирались женихи и немногочисленные гости?
— И что же, вы станете курить в таком месте? — худой стареющий дядька, который читал рядом со мной, повернулся ко мне. Взгляд у него был странный: вроде как мимо тебя, но в то же время просветлённый, даже с какой-то доброй ебанутенькой. Да и весь его вид вызывал растерянность: наутюженные, со стрелками, джинсы, дорогая сорочка с галстуком-бабочкой, пластиковые тапочки на босую ногу. В руке он держал обшарпанный портфель с двумя замками, когда-то позолоченными.
Зачитавшись, даже не заметил, как сигарета оказалась в губах, и рука в кармане сжала зажигалку. Молча достал её, прикурил. Продолжил читать. Оказывается, что часовня, что была сразу за щитом, — новодел, так как ту, стародавнюю, взорвали нахрен не то красные, не то белые, не то сами попы умудрились.
— Я танцую ча-ча-ча! — заявил борец с курением.
По роду деятельности я часто встречаю странных людей, но привыкнуть никак не могу. Глубоко затянулся. Нахуй послать, или игнорировать? Потом в голове щёлкнуло — это был пароль. Судорожно произнёс отзыв:
— Я танцую только самбо!
— Молодой человек! — вздохнул визави, — танец называется «самба». Самбо — это другой вид движений, тоже интересный. Как-нибудь предоставлю вам возможность убедиться. Хотя, скорее всего, вас что-то такое заставляют учить на службе. Вы же из наркоконтроля? Да, и в отзыве румба, а не самба.
Мне как-то стало неловко: умудрился обосраться по всем пунктам — на встречу опоздал, отзыв забыл, да ещё и спалился. Хотя я вообще не ожидал, что кто-то придёт: распространение дури давно идёт без физического присутствия распространителя. Поэтому сильно удивился, когда прочёл объявление в Даркнете «Уникальный способ изменения сознания. Этого вы никогда не забудете. Передача при личной встрече. Оплата по факту». Начальство тоже удивилось, когда доложил о находке, и даже посмеялось. А чтобы больше не нёс херню, отправило на встречу. В свободное от службы время.
— Иван Васильевич, — представился драг-дилер.
— У вас с собой? — хрипло спросил я, и чуть не провалился со стыда. Утро совсем не задалось, потому что я ещё и дурак.
— У меня всегда со мной, — без смущения ответил дядька, — просто это не совсем то, что вы себе представляете. Никакого порошка, или что там бывает, у меня нет. Под статью не подвести, как говорят у вас. Впрочем, вы и не захотите. Повторить — захотите, а гадости делать — нет. Но для начала, предлагаю пройти небольшой тест. Мне это понадобится для настроек. Что скажите?
— Я г-готов.
— Прекрасно! Представьте себе общественный туалет. Вот вы вбегаете в него по нужде, а там ряд писсуаров. Вы к которому встанете?
— К свободному, — пожал я плечами.
— Все свободные.
Теперь я вздохнул: отстал старичок от жизни. В местах массового скопления людей все писсуары свободными быть не могут. А если людей мало, то есть кусты, стенки ЦТП, мусорные контейнеры и люксовый вариант — чужой подъезд.
— Ну, не знаю. Тот, что почище, наверное.
— Все чистые.
— Я до открытия туалета терпел под дверью?
— Что? А, нет. Скажем так — это идеальный сортир, существующий только в воображении.
— Сортир в воображении сейчас у многих, — осмелел я.
— Отвечайте на вопрос.
— Не знаю. Тот, что ближе, наверное. Ну, если хочу очень.
— Так, понятно.
Меня ситуация стала слегка раздражать: мало того, что она нестандартная, так ещё и пошла через писсуар.
— Что тебе понятно?
-Ну, раз мы перешли на «ты», то поясню. По дружбе. Человек, который бежит к дальнему — думает о комфорте других. Это было бы неплохо, но, как правило, такие люди безвольные и даже виктимные. Тот, кто занимает место посредине, хочет быть в центре внимания. Нарциссы и эгоцентристы. Те же, которые занимают ближний, думают только о себе. Им плевать на остальных, а если...
— А если человек зашёл в кабинку? — перебил я
-...писает в кабинке, то он воспринимает остальных посетителей, как противоположный пол и стесняется. Скорее всего, латентный или явный гомосексуалист.
Я задумался.
— Что же получается? Все посетители общественного туалета либо пидорасы, либо моральные уроды?
— Ну-ну, не надо обобщать. Мы же говорим об идеальном туалете. Хотя, признать надо: человек в массе своей — то ещё дерьмо. Поверьте, повидал-с. Вот ты, к примеру, арестовывать меня пришёл. Идём на смотровую площадку, — Иван Васильевич кивнул в сторону стрелки рек.
Через минуту были на месте. Вид отсюда был красивый, но странный: одновременно навевал радость и тихую грусть. Так бывает после первого секса с давно желанной женщиной — вроде добился наконец-то, а в то же время ничего нового не испытал. Самомнение восстановлено, но страдало оно, оказывается, зря. Гормональные всплески, забавы Бога.
— Так что, собирался меня арестовать? — дядька достал из кармана саше с влажной салфеткой, открыл его, и стал вытирать руки.
— Почему арестовывать? Все закладчики и курьеры и так на контроле, — я посмотрел на реку. Вода как-то странно рябила, — всё зависит от результата нашего разговора. Если договоримся, то мирно разойдёмся. В понедельник бы сообщил счёт, на который следует перечислять «церковную десятину», хе-хе. А не договоримся, то даже не знаю, возможно зерно не проросло должным образом. Дни стояли жаркие. Можно подумать, что Уту* решил сжечь Лагаш*. Побоялся сушить долго. Может, бирму* передержали в печи, а может, Думузи* на нас сердится. Не получилось пиво, да. А тут ещё рабочие канал закончили строить, и торжество в храме Нинкаси* намечалось. Верховный жрец попробовал, и чуть хуппу* мне об голову не разбил. Ему великий Энки* сил не дал, зато должность рядом с собой — глазом моргнёт, и разобьют. Адад, — сказал он мне, — какашка ты овечья, что ты принёс? А что я мог поделать? Да, это не мой знаменитый сикару*, такое пиво сварит даже тухлая рыба. Но пиво же! Эти рабочие что — разбираются? Им всё равно дадут сверху и разбавленное, на всех не хватит. Да и всего-то по кружке — тому рады. Чиновники тоже не разбираются, сделай им погуще и хорошо. Хоть мочу козла загусти ослиным говном — в нос шибает и густо, уважение оказано. Писцы в пиве толк знают — много пробуют. Но с ними же можно поговорить. Обещать по хуппу каждому. Историю рассказать какую-нибудь, они любят послушать. А жрецы? Вот со жрецами не поговоришь. Этот, верховный, и говорит мне — дочь твою, Нинти*, заберу к себе. Будет при храме, причастной жрицей. Часть заработка своего тебе отдавать будет. Ну, думаю, что поделать? Нинти красавица, каких поискать. Хотел её замуж отдать выгодно, да видно боги не захотели. Хотя причастной жрицей тоже неплохо. Труд уважаемый, платят хорошо. Что с того, что не один муж каждую ночь, а разные? Понятно, что жрецы, особенно верховный, платить не станут. Но может, дарить будут золото. Или серебро. Как думаешь? А?
Слегка трясло. В ушах стоял звон. Пальцы рук покалывало. Зрение постепенно возвращалось. Когда сфокусировал взгляд, то упёрся им в добродушное лицо Ивана Васильевича. Хотелось пить.
— Что это было?
— Судя по тому, что ты бормотал — Месопотамия, третье тысячелетие до рождества Христова, — он ткнул большим пальцем за спину, в сторону церкви. Потом спохватился, неловко достал из портфеля полулитровую бутылку воды. Протянул её мне:
— Пей.
Вода закончилась быстро. Отдышался.
— Не в том смысле. Как я там оказался? Так всё натурально. На базаре с кем-то разговаривал. Жара, мухи звенят, прямо на лицо садятся, вонища...
— Ну, не так уж тогда и жарко там было, — улыбнулся он, — могу ещё покатать по временам и странам. Есть желание?
— Есть, — ответил я раньше, чем подумал.
— Хорошо. Забыл сказать об оплате.
— Сколько по деньгам?
— Если «по деньгам», то нисколько. Просто поможешь мне, когда попрошу. Поможешь?
— Да.
Месопотамский жаргон:
*Уту — бог солнца
*Лагаш — название города
*бирму — непропечённые ячменные лепёшки-заготовки
*Думузи — бог плодородия
*Нинкаси — богиня пива
*Хуппу — высокий кувшин
*Энки — верховное божество
*Сикару — сорт пива с финиковым сиропом.
*Нинти — женское имя в честь богини жизни, матери Нинкаси