Восточные окраины. Часть 8

8

Мне хотелось отдаться на волю случая. Сложившиеся обстоятельства, участником, которых я невольно оказался давили на меня. И в том положении дел мне очень хотелось, чтобы кто-нибудь принял за меня решение или хотя бы подсказал как действовать дальше. От всех этих головокружительных виражей я был уже сам не свой. Единственное что останавливало меня от того чтобы послать всех и уйти — это была Ольга, лишь она оставляла меня в этой непонятной и опасной игре в которой было бесконечное количество производных, способных превратить меня в пыль.

Мы допили портвейн и отправились к Марине. Осеннее солнце, холодное и безвольное, неумолимо падало за горизонт, гася ещё один день в этой сумасшедшей вселенной.

Дорога тянулась к краю горизонта, бесконечно далеко и долго. За дорогой виднелся неровно поросший зеленью пустырь, а за ним ряд серых пятиэтажек Восточных Окраин.

Я слышал множество историй о происхождения этого удивительного места, где было сосредоточение сил невиданных человеку.

Кто-то рассказывал мне, что раньше, ещё до того, как в шестьдесят пятом году началась застройка «хрущёвок», здесь было кладбище, которое в свою очередь было воздвигнуто на месте старообрядческих захоронений.

Кто-то говорил, что в незапамятные времена, ещё до христианские, здесь было старославянское капище Семарглу — вестнику между небесным и земным мирами.

Ещё я слышал, что до революции здесь потерпел крушение инопланетный корабль и что он до сих пор покоится в недрах, глубоко под землёй.

Была ещё одна теория, что здесь на городских окраинах жила могущественная чёрная колдунья, которая питалась кровью юных девушек. За что она собственно была и сожжена местными жителями.

Каждый, пожалуй, может решить для себя какая из историй ему нравится больше, но какова бы не была истинная история возникновения этого удивительного места — это совершенно не важно.

Зыбкий и неясный осенний день окончательно погас, когда мы пересекли пустырь и вышли на улицу Щорса, которая служила своеобразными вратами в Окраины.

Высоко в небе выступили неровные скулы мерцающих созвездий. Пройдя по Щорсу, мы свернули на Гарибальди и пропетляв по бесконечным переулкам вышли на улицу Орджоникидзе, где и обитала Марина в своей типовой однокомнатной келье. Как всегда, её окна на четвёртом этаже горели тёмно-бордовым светом.

Обитая чёрной материей дверь, на которой была приколочена пятиконечная звезда оказалась не заперта, и мы зашли без стука. Марина встретила нас в коридоре, сияя зелёными глазами.

— Марин, ты извини может мы не вовремя, но дело очень срочное, — сразу с порога заявил я.

Марина молча кивнула и проводила нас в комнату. На столе стоял массивный подсвечник с шестью зажжёнными свечами. Здесь явно происходило какое-то таинство — на столе лежала раскрытая книга Судеб.

Из полумрака комнаты вышел молодой человек с заострёнными как казалось в неярком свечном свете чертами лица, словно бы нарисованными карандашом и состоявшим из десятка небольших квадратиков. Как на картинах Пабло Пикассо

— Не бойтесь — это Избранный, — сказала Марина.

Избранный нам молча кивнул и скрылся в глубине комнаты, где стал невидим.

Только тогда, когда мы сели за стол я увидел Стравинского — говорящего пса Марины, который был помесью немецкой овчарки и волкодава. Стравинский в знак приветствия мотнул нам мордой и продолжил лакать портвейн из блюдечка.

— Егоров погиб, — опустив голову сказал я.

— Знаю, — тихо ответила Марина. — Я почувствовала это.

— Живо Дярёши пришёл в ваш мир, — начал Гело, — он воссоединился со своим доппельгангером Савостьяновым. Он убил Иннокентия и похитил Ольгу.

— Чего он хочет? — спросила Марина.

— Чтобы я принёс ему посох Мира, Марин нужна твоя помощь.

— Это какой-то сильнейший артефакт. Я не могу его считать, — сказал Гело.

Марина аккуратно взяла в руки посох и повертела его внимательно изучая.

— Ну, что скажешь? — спросил я.

— Я слышала об этом когда-то давно от верховной ведьмы. Это краеугольный камень мироздания. Этот артефакт способен переписать историю четырёх измерений. Смотря конечно в чьи руки он в итоге попадёт.

Тот, кто будет обладать этим артефактом сумеет держать власть над всеми четырьмя измерениями и беззвёздным пространством, — сказала Марина. — Очень важно, чтобы эта вещь никаким образом не попала в руки к Живо Дярёши. Если случится иначе, то это будет означать конец известного нам мироздания.

— А как же Ольга? — спросил я, заглядывая Марине в ярко-зелёные огни глаз. — Она же в заложниках у этого ублюдка. Я не могу позволить, чтобы с ней что-нибудь случилось.

— Если ты отдашь посох Живо Дярёши, не станет не только твоей любимой, но и всего мира!

— Марин, я понимаю, мироустройство и вся херня эта типа апокалипсиса, но я люблю Ольгу, и я всё сделаю чтобы вытащить её из лап Живо Дярёши.

— Серёж, ты не можешь этого сделать. Ты не в праве отдать ему артефакт — этим ты точно не поможешь ей.

— А почему? Может ты заодно с этим магом? Если ты это всё знала с самого начала, то почему не уберегла Ольгу?

— Если бы я была заодно с Живо Дярёши, то ты бы уже давно был бы мёртв, а наш Мир лежал в руинах и тогда, когда я вас спасла от Словаков я только догадывалась о масштабах происходящего и целой картины у меня не было в голове — лишь разрозненные кусочки пазла.

Но сейчас всё сложилось воедино. Верь мне, Серж — идёт большая игра между двумя магами. Грядёт столкновение Джуссо и Живо Дярёши. Я не могу сказать точно где и при каких обстоятельствах, но Джюссо обнаружил посох Мира и решил использовать в качестве приманки для Живо Дярёши вбросив в наш мир.

— И зачем Джюссо это надо? — спросил я.

— Не знаю, вероятно он хочет раз и навсегда разделаться со своим главным врагом, не нарушив договора магов. А так всё выйдет ровно. Уличив Живо Дярёши в том, что он хочет присвоить себе священный артефакт и указав на всё это высшему совету магов, он без хлопот сможет с ним расправится.

— И что же мне теперь делать?

— Ждать, — пожала плечами Марина. — Я думаю развязка уже близко.

В комнату неожиданно с хищным присвистом ворвались Словаки. Стравинский вытащил из-под стола Маузер и открыл огонь. Марина, Гело, с непонятно откуда у него оказавшимся наганом синхронно со Стравинским так же начали стрелять, и через какую-то секунду начался настоящий Сталинград.

Я нырнул под стол и уже не видел происходивших событий. Две перестрелки за день это уже слишком. Марина среди неутихающего грохота выстрелов прочитала заклинание и выстрелы стихли...

Я осторожно вылез из-под стола и осмотревшись по сторонам понял, что нахожусь у себя на кухне. За столом сидел чувак, которого Марина называла Избранным и нервно курил.

— Никак ещё не привыкну к этой всей магии чёртовой. Колбасит всего. У тебя есть чего выжрать? — туша окурок спросил Избранный.

Я достал из морозильника заныканную до лучших дней чекушку, завалившуюся за куриными окорочками. Избранный закинул голову и выпил половину.

— Что стало с Мариной, Гело и Стравинским? — спросил я.

— Не знаю, — пожал он плечами в ответ. — Марина всегда делает так, как считает нужным. И никогда не объясняет свои поступки.

— Они все погибли, — сказал неожиданно вошедший на кухню седовласый старикан с неопрятной бомжовской бородой и живыми голубыми глазами.

— Ты то кто будешь старче? — уже абсолютно ничему не удивляясь спросил я.

— Здесь меня называют Бельским, — ответил старик. — Ну а в третьем измерении я больше известен как Великий Джуссо, — ответил он и выставил на стол бутылку коньяка. — Надо выпить друзья мои и помянуть всех павших.