«Ложится мгла на старые ступени», А. Чудаков

Люблю обстоятельные, тепло рассказанные истории семьи, дома, связи поколений.

Определение «семейная сага» подспудно смущает, наводит мысль о чем-то скучном, утомительно долгом и тягомотном, с подробным перечислением ветвей родового древа от пятого колена и завитушек на шкафу, полученном бабкой Дарьей в приданое.

Какое нам дело до чужой бабки Даши, если это не родня известной исторической личности? Так ли надо знать, как дядя Гриша прятал деньги в подкладке рваной фуфайке, чтобы милиция не нашла нетрудовые доходы при обыске?

Говорят, время — деньги. Особенно в наш скорый век с обилием информации. Время нужно тратить разумно, если дело касается чужих сочинений о родне.

Но мне нужно всего лишь открыть книгу и прочесть первые абзацы. Я сразу все пойму для себя. Все же так понимают для себя, правда?

Главное — интонация и язык рассказчика, чувство искренности, без высокомерия и нервозности.

Мне нравится, когда с первых строк возникает ощущение, что автор просто садится рядом — не напротив, не встает за трибуну, а именно рядом на удобный диван и начинает рассказывать — вспоминать, откинув голову на спинку дивана и прикрыв глаза.

«Мы с тобой одной крови — ты и я»

Однажды у меня случилось знакомство с именно такой книгой.

И я о ней вам тоже расскажу

 

Александр Чудаков «Ложится мгла на старые ступени»

Роман-исповедь, роман — история взросления героя и выживания дружной трудолюбивой семьи при смене политического строя.

История людей, переехавших и сосланных в Казахстан в 30-е годы. Людей разных национальностей (русские, немцы, поляки, чеченцы...), разного уровня образования (академики, музыканты, крестьяне, мещане).

Роман- дневник. Монолог через годы. О себе, о родных, о людях, с которыми приходилось встречаться. Автобиографический сборник рассказов-глав.

Книга, которую можно открыть и начать читать с любой главы, с любой страницы. Но лучше все-таки с начала.

Первая фраза короткая и предельно простая. Подпадаешь под ее чары и дальше уже не в силах остановиться. И листаешь страницы, не замечая времени.

«Дед был очень силён. Когда он, в своей выгоревшей, с высоко подвёрнутыми рукавами рубахе, работал на огороде или строгал черенок для лопаты (отдыхая, он всегда строгал черенки, в углу сарая был их запас на десятилетия), Антон говорил про себя что-нибудь вроде: “Шары мышц катались у него под кожей” (Антон любил выразиться книжно)».

Но и теперь, когда деду перевалило за девяносто, когда он с трудом потянулся с постели взять стакан с тумбочки, под закатанный рукав нижней рубашки знакомо покатился круглый шар, и Антон усмехнулся.

— Смеёшься? — сказал дед. — Слаб я стал? Почему ты не говоришь мне, как герой вашего босяцкого писателя: «Что, умираешь?» И я бы ответил: «Да, умираю!»

А перед глазами Антона всплывала та, из прошлого, дедова рука, когда он пальцами разгибал гвозди или кровельное железо».

Сразу отмечу, меня не смущают пояснения в скобках. Их не так много и они гармонично смотрятся — проговариваются в тексте, даже если читать вслух, — я так пробую, робко лелея мечту стать хорошим чтецом для любимых малоизвестных книг.

А роман Александра Чудакова — это прекрасный текст, который течёт потоком высокого русского языка. Богатого, насыщенного, лирического. Интеллигентного и благородного русского языка. Без выкрутасов, выпендрежа и снобизма. Разве только чуть-чуть совсем, для пикантности и остроты. Словно пряность к сочному мясу.

Я с детских лет интуитивно люблю мемуары — рассказы человека о себе, о своей семье от детства до зрелости в связи с исторической эпохой, а здесь еще и страна наша показана в сложное, переломное время.

Понимаю, что другому читателю книга может показаться нудноватой, бессюжетной, скучной. Даже идеологически вредной, потому что подробно описаны  суровые колхозные будни, бедность народная и аресты по доносу (хотя бы эпизод с учительницей на поселении, когда коллега занял деньги и не захотел отдавать).

Из прочитанного ранее в подобном духе теплого домашнего романа, семейной саги: 

1. «Детство», «В людях», «Мои университеты» Максима Горького, 
2. «Воспоминания», «Моя Сибирь» Анастасии Цветаевой,
3. «Дорога уходит в даль», Александры Брунштейн,
4. «Последний поклон» В. Астафьева,
5.  «Повесть о жизни» Константина Паустовского,
6.  «Мама и папа» Аллы Гербер — уникальная маленькая повесть, которую нежно люблю, что бы там про автора ныне не говорили, для меня прочтение стало соприкосновением с чудом.

Также «Полынные сказки» Юрия Коваля можно сравнить по духу, жанру бытописания, богатству и напевности стиля.

Но роман Чудакова шире по охвату тем, по острым социальным моментам, часть воспоминаний некогда носила бы подцензурный характер. При этом здесь нет грубой критики советского режима, аксеновский злой язвительности или безысходной тоски Людмилы У.

Только факты биографии конкретного человека, его личное восприятие. Документ — свидетельство эпохи. Как жили в городе и в селе, как мыло варили, как скот растили и лепили пельмени, перелицовывали старое пальто. Масса сугубо практической информации поданной увлекательно и легко.

Быт человеческий, запасы на зиму, полный дровяник, сено в стогах, подшитые валенки... разговоры при керосиновой лампе о минувшей войне и псевдо-научных опытах Лысенко.

Да-да, есть легкий оттенок ностальгии по времени былому — помпезно-красивому, яркому, героическому — что, однако, не смогло себя защитить и преобразовать в нужный момент в удачную форму для всех слоев российского общества.

Может, было не таким уж крепким и умным — тем более, справедливым? Уступило — отступило, сбежало, распалось, сдалось под натиском более крутых сил.

Роман заставляет думать, рассуждать, спорить — приглашает к дискуссии, зовет покопаться в истории, географии.

Признаюсь, во время прочтения меня немного царапнули тонкие нюансы классовой разницы, например, высказывания одного из персонажей о том, что царским кадровым военным было легче в советском трудовом лагере, чем крестьянам, ибо царские военные привычны к режиму, труду, скромному быту и при том имеют богатый духовный мир, который поможет стойко перенести все тяготы несвободы. 

Тут бы я развила тему и увела её в несколько другие пределы. Например, почему же в благодатное царское время простой работяга — крестьянин был так слаб, тёмен и духовно неразвит? Можно рассуждать долго и с разных позиций.

Но каждый хороший писатель — это целый мир. И мир Александра Чудакова мне близок, понятен и очень интересен, даже если я в чем-то не согласна. Есть повод расширить обзор, глубже изучить спорную тему.

Зачем?

А зачем люди лезут на Эверест, раскапывают курганы, пишут картины, записывают свои мысли и жадно поглощают чужие...

Люблю картинки старины, описанные наблюдательным человеком.

Человек хотел помнить и рассказать другим. Передать потомкам этакий культурный пласт. Сделал это с душой и сердцем.

«Народ, не помнящий своего прошлого, не имеет и будущего», говорил Ключевский.

Решением жюри конкурса «Русский Букер» В 2001 г. признан лучшим русским романом первого десятилетия нового века.

Книга вышла в издательстве «Азбука». Приятнее всего по цене нынче продается на ВБ, где я, собственно, нашла и приобрела данную литературную ценность.

Есть качественный аудиоформат. Чтецы отличные, также читает текст сам Александр Чудаков. Мне понравилось и могу рекомендовать всем, кто любит книги подобного жанра, стиля и направления.

В последнее время слышу много хвалебных отзывов о романе Галины Калинкиной «Лист лавровый в пищу не употребляется». Пока не знакома.

Заявлен как семейная сага, судя по описанию, может пополнить список хороших семейных книг — летописей и в наше время.

Кто-то же должен продолжать.

Если вы знаете давние и новые книги в подобном стиле и жанре, делитесь.