Восточные окраины. Часть 2

2

Дни, проведённые у Егорова, прошли в беспробудном пьянстве. События, участником которых я стал, негативно отразились на моём психоэмоциональном состоянии и подтолкнули к пропасти очередного запоя. Вновь ощутив ту самую долгожданную лёгкость, я лежал на дне глубокого и прохладного колодца, видя лишь небольшой фрагмент далёкого и нереального ноябрьского неба.

Придя в себя, я осознанно отказался от предложенных Гело опохмельных трёх четвертей портвейна. Мы по-прежнему сидели за столом и в розовых переливах абажура плавали неясные тени. Людей в квартире значительно прибавилось. По комнате туда-сюда совершенно бесцельно бродили полуголые девушки и пьяные, похожие на зомбарей парни. Однако главные действующие лица оставались на своих местах согласно купленным билетам. Гело, Егоров, Иннокентий и незримой тенью за спиной маячил привратник Борис.

— Слышь, Егоров, а что вообще происходит, у тебя чего, оргия? Кто все эти люди? — спросил я, в недоумении смотря по сторонам.

— Расслабься, старик. Всё ништяк! Люди правильные и проверенные. А оргия — это дело стихийное. Случится — хорошо, нет — ну и ладно! Как говорится — не плотью единой! Серж, какой-то ты напряжённый и суматошный. Своим отказом от опохмельных трёх четвертей, ты вносишь хаос в наш практически идеальный мир. Заметь, мы почти достигли нирваны.

— Егоров, давай завязывай со своим Дзен Буддизмом.

— Я отныне не Егоров, зови меня просто — Бодхисаттва.

— Похоже товарищ Егоров допился до стадии Шаолинь! Не вынуждай меня устроить тут мастер-класс по Кунг-фу, ты же знаешь, что я могу — у меня всё-таки первый юношеский разряд по боксу.

— Серж, ты становишься таким тугим, когда не пьёшь. Прямо два разных человека.

— Блин, Егоров, извини, что-то у меня совсем отвал башки. Наверное, ты прав, нельзя так резко выходить из запоя.

— Так может быть портвешку для просветления!? — спросил Гело.

— Нет, надо брать себя в руки и заняться делами.

— С чего думаешь начать?

— Не знаю, возможно надо попробовать устроиться на работу.

— Как гласит известная китайская мудрость. Сиди на берегу и однажды труп твоего врага непременно проплывёт мимо тебя. А если по-русски — терпение и труд всё перетрут!

— Короче, как я понял твой незамысловатый Дзэн — без опохмельных трёх четвертей не обойтись!

— Совершенно верно мой друг! Направление только вперёд — следующая остановка коммунизм!

— Знаете, товарищи, когда лучше всего выходить на пробежку? — спросил Егоров вкрадчиво заглядывая нам в лица. — Утром — для похудения. В середине дня для развития скорости и выносливости и никогда, слышите меня мои друзья — НИКОГДА, для счастливой жизни! Так давайте выпьем этот чудный напиток, несущий нам малиновые сны, за счастливую жизнь — без всякой суеты!

— Вот, Серж, скажи своему старому другу — любил ли ты когда-нибудь по-настоящему? — дыша мне портвейном в лицо спрашивал Егоров.

— Конечно любил и не раз — все на земле когда-либо любили.

— Тут ты ошибаешься дружище, я вот никогда никого не любил. Никогда.

— Кончай свои пьяные загоны Егоров, а как же Марина?

— С Мариной у нас были самые разные отношения: и плотские, и возвышенные, но назвать это любовью сложно. Ведь Марина ведьма, она никого любить не может по определению. Она просто не способна нести это светлейшее из чувств. Наши с ней отношения можно скорее охарактеризовать, как духовное наполнение друг друга, такое себе слияние двух лун. Холодное и без эмоциональное!

— Любовь Егоров, вообще очень сложная штука, никогда не знаешь, когда она покажет свой хищный оскал из-за угла в поисках очередной жертвы.

— Как ты, однако, про любовь с хищным оскалом. Знаешь, на тему любви, её понимания и её так сказать места в жизни, есть одна индийская притча.

В общем, пришёл один чувак, который отчаянно искал Бога к Раманужде.

— Это чего за зверь такой? — спросил я.

— Ну был в древней Индии такой философ, теолог, проповедник. Так вот пришёл этот чувак в поисках Бога к Раманужде, ну и заявляет ему с порога — Раманужда, я хочу найти путь к Богу, помоги мне. А Раманужда спросил чувака — любил ли он кого-нибудь?

— Мне не интересна такая фигня, как любовь, я же ищу Бога! Всё остальное мне, типа, по боку. Никого я не любил и не собираюсь.

Опечалился от такого ответа Раманужда.

— Если ты никогда никого не любил, тогда невозможно познать Бога. Для этого нужно действительно и по-настоящему кого-то полюбить и это, типа, будет первая ступень на пути к Богу. Ты вопрошаешь меня про последнюю ступеньку, в то время, как сам даже и не ступил на первую и сказал тогда Раманужда этому чуваку:

— Иди и полюби кого-нибудь!

Однако древнеиндийскую притчу, которую рассказывал Егоров я уже почти не слышал, и она долетала до меня лишь смутными обрывками его фраз, а то и просто отдельными буквами, вылетавшими из его рта.

Внимание моё было приковано к самой красивой девушке четырёх измерений! И любовь, про которую говорил Раманужда захмелевшим голосом Егорова неожиданно спустя долгое время вновь ворвалась в моё сердце, заполнив его до краёв тёплым и подзабытым чувством радости.

Она обладала гибким змеиным телом и горячим взглядом. Чёрные шелковистые волосы непослушно стекали по её плечам быстрой горной рекой, так и норовящей выйти из своих берегов.

— Кто эта милая девушка? — спросил я у закончившего своё повествование Егорова.

Поймав мой потерянный взгляд, остановившийся на темноволосой красавице, которая скучала в углу комнаты и пила портвейн из чайной чашки, Егоров хитро ощерил в улыбке гнилые зубы.

— Это друг мой, похоже на ту самую, кто, по твоим словам, с хищным оскалом по свету рыщет.

— Я серьёзно Егоров, ты её знаешь?

— Впервые вижу, такую красотку я бы точно запомнил. Бывает, что попадают в мой храм любви и породистые самочки.

Для меня время остановилось, как будто кто-то нажал на стоп-кадр. Картинка, окружавшая меня, замерла и только она была единственной живой в этом царстве мёртвых.

— Рот закрой, а то муха залетит, — усмехнулся Егоров.

— Чего? — не понял я. Только сейчас вырванный из волшебных чар. — Ты что-то сказал?

— Я сказал — Иди и люби!

Самодовольное лицо Егорова, заросшее чёрной щетиной, по-прежнему расплывалось в улыбке.

— Это же сказал Раманужда!

— Какая разница кто это сказал? Просто иди и люби, чувак!