КОЛОКОЛЬНЯ ИВАНА ГРОЗНОГО

Эта истории могла закончиться трагически, но начну сначала.
Остался без работы.
Жена, две дочки малые.
С утра вскакиваю ни свет, ни заря, бегом из дома, пока спят.
Толкаюсь по городу, звоню, встречаюсь, собеседования, интервью. Кофе, кофе, кофе.
Долги растут.
Хлопотное дело безделье, неопределенность.
Приглашает в субботу на дачу одноклассница жены.
Приехали. Выпиваем, закусываем. Рассказываем друг другу. Я вроде бы, тут, а меня нет: мысли в поисках работы.
Природа великолепная, красивая осень, не вижу ничего хорошего впереди.
В разгар посиделок подъехал брат хозяйки.
Рубиновый металлик, салон красной кожей отделан. В тон.
Вышел хозяин авто. Небольшого росточка.
На него переключились: и всех-то он знает, всё у него пу-тем, какой он удачливый, богатый и успешный.
По повадкам видно: избыточный «комплекс Наполеона».
Не понравился мне.
Выпили за знакомство, шашлычком закусили, анекдоты потравили. Он со всеми принял не одну рюмку, хвастает: в полиции схвачено, можно, оттянуться, как следует.
Выбрал я момент, попросил у него четыре тысячи зелени.
Можете, представить, в какой стадии я от безнадеги?
Подбросил до дома на сверкающем «американце».
Головы не видно из-за руля, едва ноги до педалей достают. Карапуз.
Да, ладно!
Договорились встретиться в понедельник.
Перед сном говорю, жене: «Какой-то он... неприятный».
— «Прыщик!» — Засмеялась жена, — мы его в школе дразнили. На два года младше учился. За нами бегал, юбки задирать пытался. Ужасно вредный.
Выбирать особенно не приходилось.
Долго меня расспрашивал, дотошно. Думал не выгорит дело, но дал он мне денег.
Расписку написал, обязался выплачивать проценты. Число, подпись.
Не самый крутой бизнес наметил я, да и деньги не миллионы, разобраться, не самые великие, но лучше, чем ничего.
Приехал в Псков в воскресенье, чтобы с утра в понедельник заняться. Встретил меня местный предприниматель. Оказалось он по совместительству староста Храма Николая Чудотворца в Любятово, недалеко от Пскова.
Устроился я в гостинице, он предложил поехать на воскресную службу.
Свечу затеплил, поставил перед иконой.
Хорошо, малолюдно, спешить некуда в выходной день.
Подошел к батюшке, ладошки протянул лодочкой.
Благословил, расцеловались троекратно.
— Вижу, вы приезжий? Хотите к чуду прикоснуться?
— Да, в гостинице остановился, а чудо мне сейчас позарез необходимо! — Пытаюсь отшутиться.
— Тогда следуйте за мной.
Провел меня в колоколенку.
— Вот здесь постойте, молитву сотворите.
Доска на пороге, проход узкий, икона.
Встал на доску, думается светло, хорошо. Перекрестился. Вышел в душевном благополучии.
— Был здесь монастырь, во вторую неделю великого поста, молился на этом месте Иван Грозный, в 1570 году. Переночевал, на другой день в Псков отбыл, далее в Новгород Великий. — Встретил меня настоятель, отец Владимир.
Приободрился я, настроение хорошее.
Дело было в Пскове не сложное: артель инвалидов продавала тканевые бэушные мешки третьей категории. Это значит, в каждом три-пять мелких дыр. Они такие мешки собирали, заплатки пришивали, продавали недорого.
Купил «товара» фуру, оплатил наличкой.
В Молдавию повез. На сахарный завод, а там фуру зеленого горошка отгрузили со склада, тоже с кем-то бартер сладили. Многие тогда так зарабатывали.
Горошек с колес раскупили влет. Ничего же не было.
Хоть и деньги обернулись не сразу, но получилось удачно, с прибылью.
Потом ещё, пошло-поехало.
Такое время: не ленись, наклонись за копейкой.
Регулярно оплачиваю процент Игорю, так его звали. Он доволен, мне легче жить стало.
Кручусь, учет веду. Сделки проходили удачно, пока однажды не случилась беда.
В Смоленске накануне перестройки местная фабрика наладила выпуск макарон по итальянской технологии. Решил туда сгонять, пока Молдавия отгрузит майонез в баночках.
Теперь ясно: зря, потому что «одной рукой за два места не берутся», а тогда поскорее хотелось из долгов вылезти.
Договорился с машиной. Купил восемь тонн: груз объемный, но не тяжелый.
С фабрики на городскую таможню опоздали, решил заплатить, что полагается, прямо на границе.
Выехали на трассу, старички, семейная пара на синей «копейке», обгоняют, руками машут.
Остановились.
Авария! Подшипник лопнул, от трения загорелось заднее колесо. Шина прогорела, воздух из колеса вон, да как бабахнет. Пожар разгорелся неуёмный.
Долго гасили.
Пока водитель и мы носились с ведром за водой в кювет и обратно, ночь наступила.
Водитель «копейки» оказался добрым человеком, помог новое колесо найти у местных.
Чумазые, гарью пропахли. Кое-как привели себя в порядок. Наконец тронулись.
Подъезжаем, два вагончика в чистом поле. Окна светятся. На одном табличка «Таможня», в другом военные.
Тишина.
Хорошо, очереди нет, сейчас оформим, переспим с утра пораньше двинемся в путь.
Захожу в тот, где табличка. Столы, стулья, компьютер, как самовар шумит. Четверо в форме подремывают.
Представился. Говорю, кому оплатить пошлину, для вывоза в Прибалтику макарон местной фабрики. Вот документы, инвойс на товар, подскажите, как это лучше сделать?
Они отвечают, что не имеют права принимать наличные деньги, в Смоленске надо было оформить, им только документы предъявить.
В таком случае, говорю, вернемся в Смоленск, готовы за конвой и сопровождение заплатить, раз нельзя и такие правила. Отдохнем немного и поедем.
Разговаривайте с начальником, он сейчас на территории.
На улицу, там маски-шоу. Начальник ко мне.
— И вы, и груз арестованы по подозрению в контрабанде!
Я им говорю, какие же мы контрабандисты? Сами приехали, не прятались, тайными тропами не пробирались, рассказал кто мы, зачем, едем в Прибалтику. И, деньги есть, скажите, кому заплатить?
— Знаем мы, вас! — Говорит строго начальник, — коварные приба-а-а-алты, растащили, и ракеты, и продукты, ничего не оставили!
— Вы, посмотрите на меня, какой я «прибалт»!
— Знаем-знаем! Не прикидывайся! По полной заплатишь!
Врагом выставил.
Под конвоем на склад заставили выгружаться, на штрафстоянку фуру поставили.
Закрутилось-завертелось дело из ничего.
В таких местах права качать, себе дороже.
Пришлось потом дважды в Смоленск мотаться, пару дней в гостинице пожить, найти другого перевозчика.
Загасил проблему, сил много потратил и денег.
С Молдавией затянулось, как назло.
А тут уже с «Прыщем» встречаться время приспело.
Подкатил, вышел к нему. В салоне приторный запах ванили, диджей беснуется по радио.
Показал записи. Получилось, что на тот момент вернул я ему семь тысяч триста зелени.
Говорю, пойми, встало дело, дальше не идет, копить проценты не могу, сделок нет, и не предвидится. Давай разойдемся по-людски, без скандалов. Не в убытке же: я тебе денег с хорошим плюсом вернул.
Начал он кричать, «твои проблемы», требовать, чтобы к этим деньгам основное «тело» кредита вернул — четыре тысячи баксов, «а если денег нет, квартиру заложи!»
Я наотрез отказался.
Тогда он пригрозил «крышей».
Не удалось договориться. Вернулся домой злой, растерянный.
Поздно было, не спится, звонок. Люди какие-то от него, «стрелку забили», срочно.
На другой день встретились в кафе, в центре. Странные кафе из нескольких избушек. Их теперь много развелось. Такая восточная мода возникла на мелкие сарайчики.
Присели в дальнем.
Трое братков.
Я напротив.
— Знаешь, что бывает с теми, кто слово не держит? — Начинает, похоже, главный, двое ему поддакивают, — в тюрьме сидеть не дешево, ребятишки на нарах парятся, «подогрев» ждут, не сладко им там, а ты ведешь себя как мелкий фраер?
Выслушал. Показал расчеты.
Страха не было, потому что не крал, не ловчил, так сложилось, что тут комментировать.
Переглянулись решалы. Пообещали перетереть с кем надо и цинкануть, то есть, перезвонить.
Запахло жареным. Думаю, надо подготовиться к неравной схватке с темными силами.
Семью вывез к родне, в дальнюю деревню.
Переговорил с одним, другим. Волнуюсь: когда они объявятся? А я не готов, но стараюсь аккуратно, не пылю.
Вышел на нужных людей.
Прикупил пистолет Макарова со спиленными номерами, пяток «рыжиков», то есть патронов к нему.
Предохранитель проверил. За ремень пистолет сунул, свитером прикрыл. Худой был тогда, одежда на мне сидела «по кости`», незаметно пистолета.
После сорока шести сильно поправился.
Почему «макаров»? Могу пистолет на время собрать-разобрать с закрытыми глазами. В срочную службу положен был по штату, кроме автомата со складным прикладом, еще и пистолет, потому что места мало в танке, а уж я-то, механик-водитель, вообще, как в утробе. Особенно в валенках, зимнем комбинезоне и меховом шлемофоне.
Разбежались после кафе. Выхожу на остановку. Поздно. Никого.
Жду автобус. Подходят два милиционера. Фуражки большие, форма великовата, шеи цыплячьи, уши торчат.
Первая мысль: сдали? Тот, с которым, только что в кафе сидел, боеприпасы подогнал, соскочить решил, да и ментам висяк закрыть? Кто же скажет? Кому можно, доверять?
Усложнилась обстановка.
Они в сторонке.
Напрягся, вида не подаю. Прикидываю, как, куда рвануть, если документы потребуют.
Может, я зря запаниковал?
На часы глянул, по сторонам огляделся тихо. Никого не наблюдаю вокруг. В смысле, засады, спецназа, манёвров, окружения. Чуток успокоился.
Автобус подъехал. Пустой. Я один, как волосок на лысине, пистолет за поясом.
И они.
Ужасно.
Нет, не резон мне заходить в автобус, потому что бежать будет некуда в случае проверки, двери сам не открою, стрелять в них, равносильно самоубийству. Да я бы и не стал в них стрелять.
Снова на часы глянул, сделал вид, кого-то встречаю, да не встретил.
Автобус тот в расписании последний был: вздохнул компрессором, двери закрылись.
Уехал.
Ещё раз на часы глянул. Двинул пешком. Они топают следом. На небольшом расстоянии.
Прошли остановку, я к мосту, дом мой на той стороне реки.
Мысли лихорадочные в голове.
Иду по мосту, руки в карманы куртки засунул глубоко, пистолет чувствую за поясом, «беременный бедою».
Они сзади.
Город засыпает.
«А, ну как на той стороне меня уже ждут? Зря на мост пошел, сам себя в капкан загнал».
Запаниковал.
Улучил момент, в прогоне между фонарями немного темнее. Почти на самой горбушке моста. Куртку расстегнул незаметно, без резких движений. Пистолет вытянул, к груди прижал.
Наклонился, сгруппировался. Опустил ствол из потной ладошки. Шнурки погонял на левой ноге для вида. Стараюсь не задеть ограждение, натурально взмок.
Выпрямился, руками за перила схватился, глянул вниз, а там «бултых», круги по воде.
Блеснул ствол коротко. Концы в воду.
Тяжесть неподъемная свалилась в реку, хотя весит «макаров» примерно восемьсот граммов, ствол не полных десять сантиметров в длину.
Произошло быстро, показалось вечностью.
Думаю, хорошо, что зима, льда на речке нет.
Они остановились, вниз глянули.
— Слышал? Вон, как рыба играет, крупная, — говорит один другому, — должно быть, щука кормится, гоняет рыбешек. Я знаю точно, с ночёвкой не раз рыбачил в детстве на Урале-реке.
Идут разговаривают тихо. Сопровождают неназойливо.
Только теперь-то у меня вещдока нет.
Успокоился.
Шагаю, а, кажется, вприсядку выдаю от радости. До дома прошлись.
Свет на лестничной клетке загорелся автоматически. С улицы в окно их вижу. Они меня, тоже, как я квартиру ключом открываю.
Посмотрели друг на друга, постояли милиционеры немного и ушли.
Что это было?
В каком месте ответы спрятаны?
Бежит вода, уносит плохие воспоминания и, кто же знает, доподлинно по чьей прихоти состоялось?
Только братки не перезвонили.