Без названия

Вступление.  

Представляю вашему вниманию фрагмент из соавторского романа «Лабиринт кошмаров».  
Фрагмент написан в жанре хоррор-сюрреализма, а потому не стоит искать в нём ни строгой  логики, ни  раскрытия персонажей.

Малёхин зашёл в комнату со старыми бумажными обоями, усыпанными следами тараканьего присутствия. Помещение было пустым. Он включил фонарик, хотя свет пробивался из открытой двери, и начал осмотр. Впереди виднелась ещё одна дверь. Шагая по скрипучему полу, он подошёл к ней и дёрнул ручку. Петли задрожали, косяк вот-вот готов был вывалиться наружу, но дверь не поддавалась. Малёхин дёргал всё сильнее хлипкую конструкцию.

Внезапно он отшатнулся – в ушах раздался тонкий пищащий звук, будто доносящийся со спины. Он резко обернулся – пустота. И снова писк, на этот раз точно сзади. Отшатнувшись от двери, он оказался в центре комнаты, водя лучом фонарика по углам, вглядываясь в стены и пытаясь найти источник нестерпимого звука.

Под ногами раздался зловещий хруст, и балка, не выдержав, обвалилась. Малёхин провалился вместе с полом. Очнулся он на спине; всё тело ныло и стонало. С трудом поднявшись, он принялся искать фонарик. Тот лежал в пяти метрах от него, на груде кирпичей.

Сделав пару шагов к фонарику, Малёхин ощутил дрожь в ногах – будто пол вот-вот готов был провалиться снова, чтобы ввергнуть его ещё глубже в бездну этого лабиринта. Кирпичная кладка под ногами задрожала, покрывшись паутиной трещин, из них пытаясь добраться до Малёхина, вырвались длинные скрученные пальцы.

Цепкие пальцы впились в штанину, обвили голенища ботинок. Малёхин рванулся прочь, но ноги были скованы. По коже, словно полчища мерзких насекомых, проползли склизкие пальцы, выползающие из каждой щели пола. Собрав волю в кулак, он с криком оттолкнулся и побежал. Впереди зияла слепая тьма. Спустя несколько метров, жадно хватая ртом спёртый воздух и озираясь, он оглянулся: позади него осталась шевелящаяся, кишащая масса. Пальцы, извивающиеся в кровавой жиже, колыхались, словно волны. Он смахнул со лба кровь и слизь. Пути к отступлению не оставалось.

Фонарик лежал на самой границе. Еще немного и он провалится в трещину. Стараясь перебороть тошноту, он направился к нему и аккуратно поднял фонарь, осознавая, что это его единственный помощник, пока он не выберется отсюда.

Быстро отвернувшись, он осмотрел коридор. Впереди уходил вглубь туннель. Он достал платок и зажал им рот. Пока выбирался из адской массы, не обратил внимания, как тут воняет. Резкие и неузнаваемые, вонь и пыль висели в темноте, напоминая о затхлости и смерти.  

Малёхин аккуратно шагал, стараясь не поднимать пыль. Горло сушило и хотелось пить.

Что-то упало со звуком мокрого шлепка на его вытянутую руку, держащую фонарик. С кривым лицом Малёхин аккуратно стряхнул белую субстанцию с руки и поднёс её к свету. На него уставился тёмный зрачок, усеянный красными капиллярами. Он швырнул глаз на землю и растоптал. Затем ощутил новые удары – с потолка на него начал сыпаться град. Зрачки отсвечивали красным в луче света смотрели на Малёхина. Он прикрыл свободной рукой голову и попытался убежать, но поскользнулся и упал лицом вниз, остановившись в сантиметре от сотен глаз, смотревших на него с пола. Новые удары прекратились. 

Он медленно поднялся и встретился взглядом с парой гнойных глаз, мерцающих в метре от него. Застыв на секунду в оцепенении, он не сразу понял, что видит. Но тут в луче света материализовалась огромная собака.

Рычащая тварь издала пронзительный лай, и белый ком червей вывалился из её оскаленной пасти на пол. За ней на извивающейся пуповине волочился комок облезлой шерсти – щенок, который с жадным рычаньем вгрызался в глаза, устилавшие пол. Он упирался, рычал и смачно жрал, не позволяя матери наброситься на добычу.

Малёхин, не отводя взгляда от взрослой собаки, на ощупь набрал пригоршню холодных глаз, уже не чувствуя омерзения, и швырнул их в морду псины. Та инстинктивно схлопнула пасть, поймала несколько и, не разжевывая, проглотила. Затем опустила голову и продолжила жадно рычать, выискивая новую жертву. 

Пока пёс набивал брюхо, Малёхин, медленно пятясь, отступал всё дальше вглубь чёрного коридора. На этот раз темнота казалась спасением. Ему захотелось выключить фонарик, чтобы полностью слиться с ней, но трясущаяся рука не слушалась: пальцы одеревенели и не могли разжать свою хватку.

Звуки рычания постепенно удалялись, и напоследок до него донёсся жалобный скулёж щенка, за которым последовал отчётливый хруст. Затем воцарилась тишина. Вскоре и звуки растворились в темноте, а его вновь окружила гнетущая тишина – пугающая и тяжёлая, готовая в любую секунду разразиться новым ужасом.

Он прислонился к холодной стене и глубоко вздохнул. Минута отдыха ему не повредит. Под ложечкой уже сосало, но хуже всего была жажда. Липкая пыль забивала нос и горло.

Путь назад был отрезан. Путь вперёд – неизвестен. Малёхин приподнялся, и в ушах вновь прорезался тот самый писк, что преследовал его в комнате. Стены содрогнулись, и он инстинктивно пригнулся, ожидая нового провала, но на этот раз пол под ногами остался неподвижен.

Впереди, в кромешной тьме, замаячил тусклый зелёный свет. Осторожно, крадучись, Малёхин двинулся навстречу ему. В переда показался грот, залитого призрачным светло-зелёным сиянием. Свет исходил от толстого слоя слизи, покрывавшей стены и причудливые отростки, напоминающие искривлённые стволы деревьев.

Малёхин щёлкнул выключателем, и свет фонарика погас. Он начал медленно проходить в глубь грота. Ноги вязли в светящейся жиже, издавая при каждом шаге тихий, чавкающий звук. Его уши уловили звук – размеренное, одинокое капанье, доносящееся из самого сердца пещеры, из-за частокола слизистых стволов.

Собрав волю в кулак, он двинулся на зов воды, пробираясь сквозь занавесы липкой паутины, покрытые влажным, пульсирующим мхом. Впереди открылось зрелище, заставившее его замереть: небольшое озеро, наполненное на удивление чистой и прозрачной водой. Каменистый берег был неестественно чист, будто неведомая сила сдержала наступление всепроникающей слизи.

Малёхин сел на большой камень и наклонился к воде. Быстро сполоснул руки и зачерпнул ладонями воду. Освежающая влага попала внутрь. Напившись, он сидел и смотрел в глубину озера, казавшегося мелким, но даже с края дна не было видно. Смывая пот и кровь, он не заметил, как часть воды зашевелилась, поднявшись над поверхностью в виде гигантского прозрачного слизня. Малёхин снова услышал шум. Стеклянное тело монстра сливалось с водной гладью, и оно медленно приближалось к нему.

Едва заметив движение волны, Малёхин поднял голову и отшатнулся. В то место, где он сидел, ударило прозрачное тело, разбрызгивая воду во все стороны. Он подскочил и бросился бежать, уже не обращая внимания на светящуюся слизь, которая почти полностью покрыла его. Увидев выход из грота, он нырнул в него и прижался к холодной кирпичной стене. Это немного успокоило его. Рукотворная кладка давала надежду, что где-то рядом есть люди. Яростные всплески и вой монстра были единственным звуком, провожавшие его. Нащупав фонарик в кармане Малёхин со вздохом шагнул в глубь  темноту коридора, ведущего вверх.