Найти Элима

Глава 4

…Комната будто помолодела. Ни гнили, ни плесени. Стены и пол из крепкой, свежей, добротной древесины. Под ногами коврик из лоскутков, грубый и невзрачный, но прочный и новый. Алексей даже подергал его для интереса – ничего не отрывается. За окном вместо корявой яблони – чахлые кусты сирени.

«Что за история? Неужто память совсем дырявая?! Но яблоня-то точно была, такая большая, разлапистая! Может, видел ее из другого окна?»

Забыв о сидящих в подполе товарищах, Алексей побежал в соседнюю комнату, споткнулся о порог и замер в изумлении. Столовая выглядела так, будто заботливая хозяйка только что вышла. На полочке для икон блестели серебряные оклады образов, а в лампадке дрожал крохотный огонек.

Алексей невольно перекрестился, хотя к религии относился сугубо как к историческому явлению.

Чудесное обновление помещения никак не укладывалось в голове. Не терпелось спросить товарищей, видят ли они то же самое, или у него крыша поехала. Алексей бросился назад в кухню. Ника и Женя уже успели вылезти из люка и ошалело осматривались по сторонам.

– Ну и дела! Что за хрень творится! Кошмар! – Женя протерла глаза. – Мне кажется? Или что-то не так?

– Всё не так! Коллективная дереализация какая-то!! – заумно выругалась Ника и ткнула пальцем в окно. – Там была яблоня?!

– Да, была! Точно! Сто пудов! – хором крикнули Алексей, Женя и показавшийся из-под пола Никитос.

– Вы еще в гостиной не были! – Алексей потянул жену за руку. – Идем посмотрим!

– Да уж, чудно! Так омолодить комнату за пять минут невозможно! Глюк, что ли?

– С ума люди поодиночке сходят! А если все вместе, это уже реальность! Просто непонятно какая! – Алексей начал медленно приходить в себя и искать объяснения.

– В психологии так бывает, видишь одно, а запоминаешь другое! – У Ники получилось неубедительно.

– И Сеть снова не ловит! – Никитос на грани истерики бросил на стол смартфон и, задыхаясь, полез в карман за баллончиком с лекарством.

– Давайте выйдем во двор! На воздухе легче думается!

Ступив на крыльцо, они задохнулись от изумления. Вокруг дразняще и нагло цвела весна, на тоненьких веточках сирени набухли первые соцветья. Яркая изумрудная трава блестела под теплыми солнечными лучами.

– Так ведь это же май! А должен быть октябрь! Вот тебе и календарь, твою мать! – вскричал Алексей и топнул по совершенно целой новенькой ступеньке. А ведь, когда заходили, с треском сломали одну. Ту самую, на которой он прыгал. Дом и снаружи был не таким, как раньше: черным, гнилым и покосившимся. Сейчас ярко-зеленые стены подпирали крепкую крышу, резные ставенки были выкрашены в белый цвет.

– Фантастика! Волшебный дом! – взвизгнула Женя. – Кошмар, машина тоже пропала! Как же мы поедем домой?

Сама мысль остаться в проклятом месте надолго показалась до того страшной, что Ника, забыв про феминизм, прижалась к мужу, а Женя обняла пребывавшего в ступоре Никитоса.

Алексей, оцепенев, глядел вдаль, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. На горизонте бородатый мужик в лаптях понуро тянул груженую тележку. Конечно, в XXI веке человек волен одеваться как хочет, но… Улица в колеях и комьях грязи будто никогда не знала асфальта. Да и женщина в длинном платье и шляпе в другом конце переулка будто только что вышла из павильона киностудии. Два не связанных друг с другом костюмированных персонажа словно затягивали в киношную круговерть. И тут его осенило: «Место не изменилось, изменилось время! На сто шестьдесят с лишним лет назад!»

«Вот тебе и календарь!» – прошептал он, борясь с чувством нереальности. Ника показалась вдруг такой маленькой и беззащитной, что захотелось погладить ее по голове, как ребенка. И как сказать ей? Им всем сказать, что невольно заманил в ловушку? Нет, не он заманил! Его заманили! Искусный и коварный некто, продумавший все до мелочей!

– В тех бумагах должно быть объяснение! – Он дернулся как ужаленный и кинулся в дом, испугавшись, что серый холщовый мешок тоже может пропасть.

Но мешок и не думал исчезать, а спокойно лежал возле открытого люка. Алексей встряхнул его дрожащими руками. На пол выпало два конверта – один запечатанный, другой нет.

Первым делом открыл незапечатанный чистый конверт. Холодея от ужаса, развернул плотный лист, исписанный фиолетовыми чернилами по всем правилам дореволюционной орфографии.

«Дорогой учитель!

Вы так любили препарировать пыльные останки прошлого, упиваясь игрой времени. Вам всегда казалось, что в прошлом всё более настоящее: и добро, и зло, и сама жизнь. И еще Вы всё мечтали отыскать «теневого творца истории». Теперь Ваша мечта сбылась.

Сегодня 10 мая 1862 года. Год тысячелетия России, год назревшего перелома в истории, который Вы обязаны предотвратить. Не пугайтесь, учитель, Вы не так слабы, как привыкли считать, иначе бы Вас не выбрали на главную роль.

Вернуться назад Вы сможете, только когда выполните задание.

Вам предстоит остановить человека с тайным псевдонимом «Элим» (невидимого творца истории), который сталкивает российскую государственную систему с революционным движением, действуя в интересах Британской империи и своего непомерного честолюбия.

Элим возглавляет сеть псевдореволюционных кружков, в которые входит жаждущая справедливости интеллигентная молодежь, ради священной идеи готовая жертвовать собой и другими. Задача Элима – разрушить систему, посредством «масштабных террористических акций» уничтожая значимых государственных деятелей и сея панику в обществе.

В каждую группу входит пять человек. Все пятеро – одноразовые фигуры, лишенные имен и обозначаемые номерами. Стоит кому-то выбыть из игры, как новый фанатик проходит посвящение и получает освободившийся номер.

Ваша задача – проникнуть в один из закрытых кружков под предводительством Философа, через него выйти на Элима и предотвратить масштабную акцию.

Самое главное – будьте осторожны! Умереть здесь можно в любой момент. И никакие изгибы времени не вернут Вас к жизни.

Итак, адрес заговорщиков: Петербург, Лиговский проспект, дом 74, квартира 10, стучать 4 раза. Пароль – «гаудеамус». По легенде, вы ревизор из-за границы, доверенное лицо их куратора. С такими рекомендациями Философ не решиться убить Вас сразу. Тщательно продумайте роль, не попадитесь на мелочах. Кстати, о мелочах: на первое время у Вас есть двести рублей, остальное добудете сами, если сможете натурализоваться. Это небольшой тест. Если не сможете, значит, и во всей комбинации от Вас будет мало проку.

Удачи! Ваш лучший Ученик».

Алексей стоял в ступоре, тупо перечитывая строки и сопоставляя с тем, что знал до этого. «В мае 1862 года появился революционный манифест за подписью «Россия молодая», призывавший к свержению режима путем масштабных терактов против правящей верхушки. Неужели это не демагогия молодых бунтарей, а часть заговора, который так и остался в тени?»

Алексей вскрикнул, задыхаясь от волнения:

– Это мой Элим – заговорщик! О котором я писал статью! Просто у меня не было этих фактов!

– Что ты несешь?! Дай сюда! – Ника вырвала у мужа письмо, прочитала, бессильно опустилась на стул и закричала: – Бред! Безумие полное! Лёшка, объясни, что всё это значит!

– Что за кошмар вы прочитали, что в обморок намылились падать?! – вскричала Женя, бесцеремонно выдергивая письмо из ослабевших пальцев Ники.

Она уселась за стол и принялась с видимым усилием разбирать непонятный почерк. Нет, буквы были выведены почти каллиграфически, но она давно отвыкла читать рукописные тексты, да и непривычная орфография сильно мешала.

– Что за косплей! Чушь, лабуда полная! – Нахлынувший ужас Женя попыталась заглушить потоком нецензурных ругательств. Не помогло. Она окончательно растерялась: – Какой еще 1862 год?! Это же невозможно!

– А ведь дом помолодел, изнутри и снаружи! И лампада горит! Ее зажгли перед нашим приходом! – Ника была на грани истерики.

– И весна вместо октября! – Никита выругался. – 10 мая, твою мать!

– Ну и дела! Жуть тихая! – разревелась Женя, сквозь всхлипы комментируя ситуацию в самых нецензурных выражениях.

– Политический квест, твою налево! – вскричал Никита. – Я на такое не подписываюсь!

– А твоя подпись и не нужна! Вне политики нет никакой частной жизни! При любом календаре! – Алексей приготовился к спору.

– Иванушка-дурачок – спаситель мира выискался! Как Ника с таким придурком живет?! Жуть тихая! Всё из-за тебя! – Женя вскочила и замахнулась на Алексея, тот поймал ее руку и твердо отстранил.

– Спокойно, ребята! Дайте сообразить! Весь пранк ради Элима?! Надо раскусить гада! – Никита нервно зашагал по комнате, затем остановился, тыкая пальцем в совершенно пустую стену. – Здесь был камень с дыркой на шнурке? Тот, что держал чел с дряхлой фотки, помнишь, Лёха? Ну-ка, дай гайд! – Он вырвал у друга письмо и принялся читать вслух, с видимым усилием разбирая слова.

– Только камень с дыркой – это мало, чтобы кого-то найти! – встряла Ника. – Нужен психологический портрет!

– И не только психологический! – разозлился Алексей. – На фотке лица почти не разобрать! Тот ли это Элим? Парню с фотки сейчас лет семнадцать – двадцать! Может ли такой сопляк быть творцом истории и главой масштабного заговора?! Ответ отрицательный! И вообще, слово «Элим» означает молчание.

– То есть как «молчание»? Говорящее имя, что ли? Неужто мальчишка – только прикрытие? А настоящий монстр – архетипический злодей?! Или группа злодеев? – испугалась Ника. – А фетиш – эмблема организации?!

– Очень может быть! – Алексей начинал злиться. – И кто этот чертов ученик?! Откуда он взялся? Не школота же мелкая, что дремлет на уроках?!

– Ученик – тот, кто ищет Учителя на архетипическом уровне! – глубокомысленно изрекла Ника.

– Может, хватит уже! – вскинулась Женя. – Может, снится нам всё, а проснемся снова в XXI веке. Будет промозглый октябрь, прогнивший дом и машина под окном. А не вот эта жуткая весна!

Она в отчаянии распахнула окно, надеясь, что нежные листочки облетят и ветви обретут чинный осенний вид, но нет. Птицы пели особенно радостно, а аромат сирени бил по и без того кружащимся головам. Упрямая Женя села на подоконник, сорвала несколько листов сирени и стала мять их пальцами, видимо, стараясь убедиться, что это реальность. На границе ярко-зеленых кустов и безоблачной синевы вдруг появились двое мужчин, один из которых был в мундире цвета весеннего неба. Не сразу сообразив, что происходит, Женя сползла с подоконника и прохрипела:

– Там двое ментов! Они идут к нам! Кошмар!

Алексей сунул в карман маленький конверт, который предстояло отдать, и бегом бросился на кухню. Там он схватил большую медную плошку, кинул в нее письма и чиркнул спичкой. Разноцветное пламя заплясало в оранжевой посудине, глумливо пожирая последнюю связь с нормальной жизнью, и быстро угасло. Он еще раз чиркнул спичкой, чтобы дожечь последний уцелевший клочок письма.

Глава 5

Грубый стук в дверь прозвучал как набат. Все замерли в ужасе. Послышался окрик:

– Откройте, полиция!

Алексей растер ложкой пепел, убеждаясь, что всё сгорело, и пошел встречать «гостей». Не успел он дойти до прихожей, как дверь распахнулась (они и не думали ее запирать) и на пороге появились двое усатых мужчин: один в форме, другой в штатском.

– Штаб-ротмистр Семёнов! – рявкнул человек в синем мундире, бесцеремонно сканируя взглядом всё вокруг. – Ваши документы, пожалуйста!

– Беликов Николай Петрович! – представился другой, в штатском.

Алексею сразу стало понятно, что главный – именно он.

– Здравствуйте! – максимально спокойно сказал Алексей, ошалело глядя на вошедших, изо всех сил стараясь собраться с мыслями и не провалить первый в жизни настоящий экзамен. – В чём, собственно, дело? Я – Залесский Алексей Дмитриевич, только что вернулся из-за границы. Признаться, отвык от подобных формальностей! – Он сделал ударение на последнем слове и, холодея, вынул из внутреннего кармана пиджака заметно помолодевший паспорт.

Человек в штатском перехватил документ, тщательно рассмотрел и, казалось, только укрепился в подозрениях.

– Позволите пройти?! – И, не дожидаясь ответа, направился в комнату.

– Подождите, подождите, господа! Там дамы! Они не одеты! То есть одеты, но не по-вашему! – Он отчаянно замахал руками.

Услышав его протест, Семёнов сально ухмыльнулся в усы, не дожидаясь приказа начальника, распахнул дверь в гостиную и замер в недоумении. Беликов ожидал увидеть что угодно, только не это. Нескладный парень с большим походным мешком и две чудные женщины даже не в брюках, а в клоунских трико. Одна из них стриженая, с разноцветными волосами. Беликов про себя усмехнулся, бесцеремонно разглядывая прическу, которую средняя нигилистка сочла бы эпатажной: «Что ж, господа бунтари не стоят на месте! И нам бы не отстать!»

В глазах жандармов охотничий азарт боролся с недоумением. Жильцы чертова дома были преступны и комичны одновременно.

Беликов уже неплохо успел изучить террористов, но эти жалкие комедианты ни капли на них не походили. И всё-таки чутье сыщика кричало: «Ищи!»

Он прошелся по комнате взад-вперед. Небрежным движением подцепил синюю женскую куртку из водонепроницаемой ткани.

– Какая интересная материя! Никогда не встречал такой!

– Это а-ме-риканская! – заикаясь, пробормотал Алексей. Стараясь держаться максимально непринужденно, добавил: – Необычная вещь! Позвольте кое-что продемонстрировать!

Он потянул куртку на себя. Беликов, не привыкший к подобной фамильярности, непроизвольно разжал пальцы. Алексей, чувствуя неловкость, положил куртку на стол и принялся демонстрировать молнию.

– Вот смотрите, и застежка новомодная – «зиппер» называется! И материя непромокаемая, очень современно! Просто в Австралии мода такая, понимаете? А здешним гардеробом мы еще не успели обзавестись! Поэтому и не хотели показываться вам на глаза!

– Да уж! Срам один! – не выдержал Семёнов, с любопытством трогая необычную вещь. Но выказать восторг поостерегся. Никак начальство не одобрит, потом проблем не оберешься. И так приезд «гостей» в треклятый дом упустили. Филеров в шею за такое гнать! Немедля! Подобных чудаков не заметить – позор! Видно, в кабаке водку жрали, а не на посту бдели, как приказано было.

Беликов покрутил длинный черный ус и прищурился. Наконец-то капризница-фортуна вниманием побаловала! Шайка клоунов и «дворянин» с повадками приказчика дорогого стоят!

– Что ж, всякое бывает. Ç'est la vie, как говорится! – с поразительной толерантностью сказал Беликов, чем окончательно раздавил несчастных попаданцев. – Теперь представьтесь, пожалуйста!

– Моя жена – Харитина! – Алексей указал на Нику. – Это ее подруга Евгения и мой друг Никита! Мы тут проездом, направляемся в Петербург смотреть красоты города и белые ночи.

Последнее, видимо, прозвучало совсем уж нелепо, и Беликов удивленно вскинул брови, но комментировать не стал.

– Кстати, искренне не советовал бы путешествовать в подобном виде! Обыватель не поймет, да и полиция, боюсь, тоже!

– Вы же человек просвещенный, всё понимаете! Помогите нам, будьте любезны! Мы не хотим никого эпатировать! Просто не знаем, где достать одежду! – Ника умоляюще сложила ладони.

Беликов задумчиво глядел на стриженую нигилистку с разноцветными волосами и никак не мог вынести вердикт. Подобного опыта у него просто не было. Но одно он чувствовал точно: эти чудаки выведут на крупную дичь.

– Могу временно предложить плащи с капюшонами, в них доберетесь до Владимира, а там достаточно модных лавок!

– Огромное спасибо!

– А далеко ли до Владимира? – нетерпеливо встрял Никитос.

– Верст около сорока! Я постараюсь помочь с каретой, – улыбнулся Беликов, поражаясь наивности и доверчивости этих людей и полному отсутствию страха перед зловещим ведомством. – Часа за четыре доберетесь! А завтра на поезд – и до Москвы!

Алексею окончательно стало не по себе. Если «контора» так хорошо работает в этой богом забытой дыре, то о каких шансах найти Элима и внедриться в подпольную организацию может идти речь? Как вообще протянуть здесь еще два дня? О большем и думать не хотелось.

Всё еще подсознательно надеясь услышать «нормальную» дату и стряхнуть всю эту заморочь, Алексей спросил:

– А какое число будет завтра? Проклятый календарь, он всё время подводит!

– Завтра? 11 мая 1862 года! – вежливо ответил Беликов, подмечая ужас слушателей, вызванный столь невинным сообщением.

«Неужели они опаздывают? Тогда куда и зачем?» Беликов тут же мысленно связал этих подозрительных людей с узником, сегодня сбежавшим из Спасо-Евфимиевского монастыря.

Приказано поймать беглеца по горячим следам. Хотя какие они горячие, если прошло более двух часов. Как бы размеренность здешней жизни ни вводила в заблуждение, а Силантия давно след простыл. Искать теперь в столицах надобно. Эти люди, как волшебный клубок, в нужную сторону покатятся. Чудаки нездешние, сущие младенцы. Алексей чуток смышленее, но всё одно фактуры не знает.

Беликов жестом подозвал к себе подчиненного и что-то шепнул ему на ухо. Раздавленные услышанной датой гости из будущего и не пытались расслышать его слова.

– Семёнов сейчас принесет плащи! Можете оставить их во владимирской гостинице! Рекомендую «Порт-Артур», самое приличное место в городе!

Затем Беликов вежливо распрощался, понимая, что будет рядом с этими людьми еще много дней, и вышел из странного дома. Подобную славу уютный домик снискал себе благодаря нелюдимости хозяина, бывшего модного доктора, занимающегося непонятными экспериментами. В самой науке ничего страшного Беликов не видел, но пару недель назад один излишне ретивый ротмистр решил проверить странного медика. Всё бы ничего, только умер этот пышущий здоровьем честолюбец, вроде как от удара. С тех Николай стал приглядываться к доктору повнимательнее.

Беликов, хоть и происходил из древнего (правда, обедневшего) дворянского рода, талант имел отнюдь не благородного свойства – сыщицкий. Посему и выбрал службу в Третьем отделении, чувствовал, карьеру сделает почище армейской. Ведь внутренние враги сейчас актуальнее внешних.

Вот и странные пришельцы из-за границы очень похожи именно на внутренних врагов. И расставаться с ними Беликов не планировал. Организовать транспорт с надежным присмотром предстояло Семёнову, он – честный служака, хоть живостью ума и не блещет.

Себя же Беликов к служакам не причислял. Он не тупо следует приказу, а действует по-своему, как художник, творец. Представив, как скривились бы от такого сравнения представители богемы, Беликов пришел в наилучшее расположение духа. В двадцать шесть лет – майор. Лучший из лучших, умней и эффективнее праздных и пустых сверстников. Одни прожигают жизнь в излишествах, вторые же предаются пустопорожним рассуждениям о bien publik, точно так же убивая время.

Он, Николай Беликов, реально действует. Не зря же для участия в сверхважной операции «Элим» выбрали именно его, молодого и не имеющего протекции.

Беликова раздражало вычурное зловещее название. «Элим» означает «молчание», а всё связанное с сетью террористических молодежных групп было окружено глухим безмолвием. Ноль свидетелей, минимум достоверных фактов. За полгода разработки взяли только двух человек: малахольного студента и звероподобного бандита. Оба упорно молчали на допросах, а потом один повесился в камере, другой сбежал из самого Спасо-Евфимиевского монастыря! Как такое возможно?! Ясно как! Не без помощи наших продажных умников! В очередной раз, разозлившись на коррумпированную и неповоротливую систему, Николай перешел на бег.

До резиденции местного руководства нужно добраться как можно скорее. Время дорого. А игнорировать уездного тугодума негоже, еще от обиды подложит свинью. И так косо смотрит на «столичного мальчишку» с особыми полномочиями.

Николай ворвался в кабинет полковника, не дав тому спокойно допить пятичасовой рейнвейн. Это у англичан в такое время приличествует пресный и скучный чай, а у Ипполита Аркадьевича Муромского исключительно красное рейнское вино.

– Извините, Ипполит Аркадьевич, дело срочное! Пришел уведомить вас, что уезжаю!

Полковник мрачно повел кустистой бровью.

– Неужто напал-таки на след мерзавца – Силантия?

– Напал на след, это вы точно изволили выразиться! Только след другой!

Беликов начал подробно описывать ситуацию. Жаль, скрыть странных гостей нет ни малейшей возможности, слухи наверняка поползут по городу. Так что пусть узнает из первых рук, пока реальная нелепость не обросла совсем уж несуразными домыслами.

Полковник ошалело посмотрел, не в силах вникнуть в суть, наполнил бокал, выпил залпом и с хихиканьем спросил:

– Как две бабы в клоунском трико? А одна стриженая, с волосами цветастыми, как петушиный хвост?

Беликову пришлось вновь описывать иностранцев из треклятого дома и всю нелепость их манер. Только бы сдержаться и не разозлить старика непочтительной торопливостью, хотя время сейчас ох как дорого.

И всё-таки за такую сенсационную новость старик простил дерзость обращения и благословил почти по-отечески.

Теперь срочно к себе на квартиру: забрать деньги, документы и переодеться. Этаким денди он будет цеплять лишние взгляды, а постороннее внимание сейчас ни к чему.

Через полчаса на коня садился скромный бородатый приказчик средних лет, ни капли не похожий на молодого столичного щеголя.

Глава 6

Организованная жандармами почтовая карета скорее пугала, чем радовала. Алексей в ужасе осознал, что от него уже ничего не зависит. Самая жизнь развивается по написанному кем-то издевательскому сценарию. Поездка из Суздаля во Владимир растягивалась на многие часы. Жалкие тридцать километров, которые можно было бы проехать за сорок минут. Только машины нет и не будет в ближайшие десятилетия.

– Сколько сейчас времени? – с волнением спросил Никитос и ощутил, что сказал неприличное.

Действительно, сколько? Этот вопрос занимал и пугал всех. Ни у кого из них не было механических часов. А смартфоны враз стали издевательски неактуальными.

– Мы тащимся уже целую вечность, просто жуть! Да еще такая духота! – капризно воскликнула Женька, обмахиваясь ладонью. – Когда уже приедем? Хуже, чем в пробке!

– Мы едет с нормальной скоростью! А рваться вперед нам ни к чему! – отрезал Алексей. – Всё равно сесть на поезд раньше, чем завтра днем, не получится!

– То есть как?! Меня ребенок дома ждет! – привычно сказала Женька, но, осознав, как далеко от нее малыш, разрыдалась в голос.

Ника принялась успокаивать подругу, но получалось жалко и неуверенно, и все психологические приемы разом позабылись.

– Успокойтесь, переночуем в гостинице! Поужинаем, отдохнем! Утром купим одежду… – Алексей почувствовал, что его голос имеет вес.

– Это верно, а то пялятся, как на бродячий цирк! – Никита сорвал с себя плащ и кинул в угол. – Какие у них ФСБшники заботливые, жесть! Следят за нами, как за дикарями из племени тумба-юмба, и угорают. Вот такой сюжет о бедных попаданцах! – От волнения Никита начал задыхаться и полез в рюкзак за ингалятором. Отдышавшись, продолжил: – Вот лекарство закончится, и всё – кирдык! – Никита был близок к истерике. – Остальные приключения без меня!

– Только без паники! – Алексей старался казаться сильным. – Но брызгалку придется экономить!

– Жили же люди без лекарств! – вмешалась Ника. – Тут главное – настрой! Астма – чистая психосоматика!

– Клиентам толкай свой треш! А меня оставь! Я жить хочу, а не слушать вздор! Прости, жизнь такая! – не унимался Никита. – Со средней продолжительностью в двадцать девять лет! Нам всем уже прогулы на том свете ставят!

Повисло молчание. Никогда еще эти люди не чувствовали себя такими беззащитными. Угроза таилась во всём: начиная от спецслужб вкупе с революционерами, кончая самыми незначительными (по привычным меркам) болезнями. Средняя инфекция забирает от десяти до тридцати процентов заболевших, и это еще так скромненько, без надрыва, а если что посерьезней, там и цифры другие. Распиаренный коронавирус по количеству смертей проигрывает даже кори со свинкой.

За унылыми мыслями они незаметно въехали в город, темный и зловещий. Одно- и двухэтажные здания, узкие кривые улицы, тусклый свет газовых фонарей…

Карета качнулась и остановилась, ямщик распахнул двери, его глаза сверкнули лукавством:

– Всё, приехали, господа хорошие! Гостиница «Порт-Артур» – лучшее место в городе!

На фасаде бледно-розового двухэтажного дома красовалась размашистая вывеска: «Порт-Артур, содержатель Т. Назаров. Цена за номер от 60 коп. за ночь».

«Шестьдесят копеек – много это или мало? А обед, а одежда, билеты? И прочее, прочее? На сколько хватит несчастных двухсот рублей?»

– Чего изволите, барин? – заботливо-подобострастный оклик вывел из ступора.

Алексей спрыгнул на мостовую и с суеверным ужасом осмотрел узкую темную улицу.

– С вас три целковых! – ухмыльнулся в бороду ямщик.

«Точно разбойник, три рубля – месячная зарплата служанки, а он хочет за какие-то четыре часа. Безобразие!»

Яровой вынул из кармана сторублевую ассигнацию и в очередной раз наградил Ученика крепким словцом. «Разве не мог дать купюрами поменьше? Или он нас учит жизни, как тупых щенков?!»

– Будет ли сдача, любезнейший?

Мужик покачал головой:

– Могу пойти сменять, ваше благородие!

– Лучше я сам! Ждите здесь! – Алексей понимал, что такая мелочность не пристала дворянину, но рисковать последними деньгами было смерти подобно.

Он направился к освещенному газовым фонарем входу в трактир. Полутемное помещение, затхлый воздух, скрипучие деревянные половицы, на ресепшене толстая тетка в пышном кружевном чепце. Увидев Алексея, она выронила ключ и уставилась на него, как на привидение, даже про вежливость забыла.

– Здравствуйте! Мне три комнаты на одну ночь, одну двухместную и две одноместные! И обед в номер на четыре персоны!

– Добрый вечер! – Женщина принялась заученными фразами расписывать достоинства гостиницы, но через минуту не выдержала и спросила: – Месье, наверное, из-за границы?

– Да, из Австралии! Проездом! – разозлился Алексей. – Мы очень спешим!

– Из Австралии? – Хозяйка зависла на минутку, пытаясь сообразить, шутят над ней или говорят всерьез. – Могу предложить три люкса с видом на город! Очень уютные и просторные! Посмотреть желаете?

– Окей! То есть хорошо! Беру!

– С вас два сорок! За обед отдельно!

– Сдачу будьте любезны! – Протянул сторублевку, внутренне сжимаясь от мысли, что здесь его «обуют и кинут» почище, чем в XXI веке.

Мадам долго и тщательно осматривала купюру, подносила к газовой лампе, чуть не на зуб пробовала. Убедившись, что перед ней не фальшивка, она сунула ассигнацию за корсаж, вытащила из ящика стопку потертых мелких купюр и принялась отсчитывать нужную сумму.

Наконец управившись, протянула внушительное количество засаленных мятых бумажек, которые Алексей, не пересчитывая, положил во внутренний карман пиджака.

– Комнаты наверху, пойдемте покажу! – Женщина встала из-за стола и взяла с полки три ключа с массивными деревянными брелоками.

Она стала быстро подниматься по скрипучей деревянной лестнице, освещая дорогу тоненькой белой свечкой в невзрачном металлическом подсвечнике. Запах затхлости, сырости и газа отбивал всякое желание здесь жить. А номер люкс оказался сплошным издевательством. Большая мрачная комната с темными обоями и громоздкой кроватью под пыльным балдахином. Алексей даже испугался: «Сколько аллергенов и заразы в этих пышных складках?! Бедный Никитос!»

Женщина включила газовую лампу над массивным столом, вручила громоздкие ключи и пообещала, что через полчаса ужин будет подан.

С потолка ухмылялись грубо намалеванные купидоны в окружении аляповатых цветов. Около зеркала обнаружился тяжелый фаянсовый кувшин для умывания в паре с таким же претенциозно расписанным тазиком.

«Вот и удобства в стиле ретро! Интересно, горшок под кроватью с такими же синими розочками?» – задался вопросом Учитель, но проверять не стал. Взял ключи и поспешил вниз к товарищам.

Заждавшийся ямщик лениво пританцовывал около кареты, не упуская из виду пассажиров. Алексей сунул ему обещанный трояк, распахнул дверь кареты и прошептал:

– Все быстро за мной в номер!

Женщины, опустив капюшоны и завернувшись в плащи, быстро прошмыгнули в дверь гостиницы. Никита с рюкзаком за плечами немного замешкался, осматриваясь по сторонам.

– До чего же здесь неуютно! Просто жуть! А эти газовые лампочки?! Чуть что, и взлетим на воздух! – Женя ткнула пальцем в сторону массивного светильника, отдаленно напоминавшего торшер.

Она вошла в номер вслед за Алексеем и продолжила возмущаться, расхаживая по комнате и трогая вещи:

– Разве так можно жить? Жуть и депрессняк! А душ где? Мыться как? А туалет, я извиняюсь?

– Думаю, во дворе! – изрек Никита, бережно опуская на пол рюкзак. – И заметьте, это еще не далекое прошлое! А так себе, близкое и цивилизованное, вполне продвинутое, наконец! Поезда, телеграф, даже телефон и электричество уже почти изобрели! Только с медициной полный абзац, самый простой микроб прикончит нас на раз!

– Не успеет, мы домой вернемся! – вскричала Женя – А намордник не смей надевать! В дурдом заберут, и оттуда точно не выберешься!

Никита покрутил в руках маску и нехотя сунул обратно в карман.

– И зря ты думаешь, что не успеет! Три дня приключений нам гарантированы!

Спорить никто не решился. Семьдесят два часа еще никогда не казались такими пугающе долгими.

Алексей вручил Никите и Жене ключи.

– Это от ваших комнат!

Они повертели в руках массивные деревянные брелоки.

В дверь постучали. Гости из будущего затравленно вздрогнули и уставились на Алексея. Вот он и стал главным, как и хотел загадочный Ученик. Алексей решительно распахнул дверь. Два лакея в потертых ливреях отпрянули и переглянулись с недоумением.

– Вот, ваше благородие! Ужин в нумер! – вежливо сказал тот, что постарше, и покатил в комнату уставленную тарелками тележку. Воздух наполнился чудесным, аппетитным ароматом.

Женя бесцеремонно приподняла фарфоровую крышку супницы и придирчиво принюхалась.

– Что, интересно, мы сегодня заказывали?

– Вот, извольте ознакомиться, наш фирменный обед! – Слуга протянул Жене меню.

Та, забыв про туземцев, тут же с любопытством принялась читать вслух:

– Суп! Консоме из рябчиков! Пирожки волован, крокеты! Жареные индейки и рябчики! – Она с любопытством оглядывала блюда и пыталась угадать, что есть что.

Слуги, многозначительно переглядываясь, расставляли тарелки на столе. Быстро управившись с работой, осведомились:

– Какое вино изволите? К