Мальчик, который всё делал неправильно

Кажется, бабушка не любила восьмилетнего Толю, потому что он всё делал неправильно. Так она говорила:

— Анатолий, сядь правильно!

Или:

— Анатолий, мыть руки надо тщательнее!

И еще сто миллионов «или», в каждом из которых Толя читал не те книги, играл не в те игры, дружил не с теми ребятами.

Дышал.

Существовал.

Сейчас бабушка лежала в гробу, нахмуренная и безупречно строгая. К ней подходили такие же строгие, отлитые из безулыбчивой серьезности люди, прощались, взявшись за тапок.

...правильно говорить тапку, Анатолий...

— Подойди, попрощайся с бабушкой, — сказале Толе.

От бабушки пахло пугающим.

...это путресцин, Анатолий...

— Надо поцеловать бабушку в лоб, — сказали Толе.

Толя склонился над будто спящей бабушкой. Сон у неё всегда был чуткий. Даже если совсем-совсем тихо придвинуть стул, потянуть на себя дверцу шкафа, в котором прячутся конфеты, бабушка проснётся и обязательно скажет из темноты своей комнаты: «Анатолий, сладкое на ночь вредно. А у тебя зубы. Немедленно вернись в кровать!»

А ещё она скажет...

...не скажу, Анатолий. Ведь я умерла...

— Так положено, — сказали Толе, и рука легла ему на плечо, мягкой силой толкнула к восковому лицу бабушки. — Надо попрощаться.

Нос у бабушки сделался острый-преострый, и Толя на миг испугался, что выколет себе глаз, если промахнётся трясущимися губами мимо бабушкиного лба.

...так положено, Анатолий...

Целовать жёлтую кожу под венчиком было страшно. И совсем-совсем нельзя.

...не заставляй людей ждать, Анатолий...

На плечо легла ещё рука, и ещё. Давление усилилось.

...ты дрожишь, как лист, Анатолий, потому что боишься, что все узнают. Приличный человек не должен бояться отвечать за свои поступки. Ты приличный человек, Анатолий?..

Толя, зажмурившись и подобрав губы, ткнулся в бабушкин лоб лицом и тут же отпрянул. Губы закололо тысячей булавок, и мальчик испугался, что через восковую бабушкину кожу проступит то, что хранилось в самом-самом дальнем углу шкафа и так хорошо растворялось в жиденьком бабушкином чае.

— Положено три раза, — сказале Толе, и рук на плечах стало больше. Всё новые ложились на спину, шею, затылок, клонили Толю, как редкую иву, к бабушкиному лицу.

...поздно бояться, Анатолий...

— Ты неправильно рассчитал дозу, — бабушка открыла глаза.