Охранник подошел к капитану и неуверенно обратился:

– Вадим Дмитриевич, обнаружен ребенок, без присмотра взрослых гуляющий по кораблю.

Капитан удивленно посмотрел на парня и спросил:

– Что за ребенок?

– Мальчик дошкольного возраста, – охранник все больше терялся под тяжелым взглядом Зорина, – в желтой кепочке, – совсем стушевался парень.

– И по какой причине ты его не отвел к родителям? – Зорин не понимал, почему его отрывают от дел из-за такого пустяка.

– Так вы сами же говорили о любых необычных ситуациях вам докладывать, – смущенно пробормотал парень.

Краснеющий охранник был прав, Зорин и в самом деле строго обязал докладывать о любых внештатных ситуациях на корабле. Правда в тот момент он не предполагал, что ему придется разбираться с детьми, от которых всегда предпочитал держаться подальше.

Вадим Дмитриевич устало вздохнул, бросил безнадежный взгляд на сильно пожалевшего о том, что пришел к капитану, охранника, и сказал:

– Ну, пошли, посмотрим на твою необычную ситуацию в желтой кепочке.

Они пришли на палубу, где был замечен ребенок, но Вани уже не было, вместо него было множество рисунков на стенах и полу.

Зорин осмотрел следы вандализма, попробовал потереть симпатичное солнышко – не оттирается.

«Хороший маркер», – подумал капитан.

«Орать будет», – подумал охранник.

Но капитан лишь с упреком ему высказал:

– Если бы ты его сразу поймал, этого бы не было.

– Да я пытался, не успел, – тихо признался парень.

– В какую сторону он побежал? – спросил капитан.

Охранник указал направление, куда скрылся мальчик.

Зорин кивнул в сторону наскальной живописи, сказал:

– Убрать, – и пошел в указанном направлении, оставляя озадаченного парня чесать затылок.

Вадим Дмитриевич мысленно согласился с охранником: дети – это проблема, а маленькие дети – это большая проблема. И поэтому решил обойти палубу, надеясь найти беспризорника.

И только он вышел на открытое место, как сверху раздался звонкий мальчишеский голос:

– Гвоздь мне в кеды! – и на капитана полетела металлическая то ли банка, то ли кастрюлька с мыльной водой.

Кастрюлька была маленькой, но стукнула она Вадима Дмитриевича по затылку больно, неожиданно и очень обидно.

Мокрый и ошалевший от происходящего Зорин вскинул голову, пытаясь увидеть хозяина этого голоса и кастрюльки, и встретился с любопытным взглядом вихрастого мальчишки. Что капитана особенно возмутило, так это то, что в глазах ребенка не было ни капли раскаяния. Наоборот, мальчик нахально улыбался, явно довольный собой. И главное, он был в желтой кепке.

Маленький преступник был опознан. Зорин подобрал отлетевшую фуражку, надел ее на ушибленную голову и крикнул:

– Иди сюда, хулиган, я давно за тобой бегаю.

– А ты попробуй, догони! – выкрикнул мальчишка и показал злому капитану язык.

– Ну, постой, чертенок, – пробормотал Вадим Дмитриевич, оглядывая стену и высматривая, как забраться наверх. Слегка подпрыгнул, оттолкнувшись ногами от небольшого возвышения у края палубы, и ухватился руками за нижнюю металлическую перекладину перил. Легко подтянулся, и несколькими ловкими движениями вскарабкался по перилам и поручням на палубу с чертенком.

Нахаленок не ожидал такой прыти от взрослого дядьки и не успел удрать. Зорин легко поймал его поперек туловища и, подняв брыкающегося мальчугана, рыкнул на него:

– А ну стоять, кто такой? Как зовут?

Ваньке рык понравился, и он тут же повторил его, на свой манер, конечно:

– Сам – а ну стоять! Сам – кто такой?

Вадиму Дмитриевичу, наконец, удалось зафиксировать вырывающегося пацана, и он сердито ответил:

– Я – капитан.

Поведение ребенка мгновенно переменилось, он перестал вырываться, а во взгляде вспыхнул интерес:

– Серьезно? Не врешь?

Зорин повторил свой вопрос:

– Как тебя зовут?

– Вася! – не моргнув глазом ответил присмиревший Ваня, – Пуговкин.

– Из какой ты каюты, Вася Пуговкин? – все также строго спросил капитан.

– А я цифр еще не знаю, – не растерялся мальчишка, – я в школе пока не учусь.

Ваня освоился в руках капитана, и уже вовсю болтал ногами, чувствуя себя вполне комфортно. А Вадим увидел что-то очень знакомое в лукавом взгляде голубых глаз.

– Но дорогу хоть до каюты помнишь? – все еще пытался идентифицировать ребенка Зорин.

– Конечно, – обижено поджал губы Ваня, – пойдем, покажу.

Ваня мотнул головой в сторону лестницы, Вадим поставил ребенка на пол, хмуро оглядывая свой мокрый китель. Он уже предвкушал разговор с непутевыми родителями сорванца, когда мальчик громко вскрикнул, указывая пальцем на что-то у капитана за спиной:

– Ой, что там? Пожар?

Зорин обернулся, а Ваня воспользовался тем, что капитан замешкался, вывернулся и сбежал.

И вот опять у Вадима мелькнула мысль, что было что-то знакомое в том, как его заставили почувствовать себя идиотом.

Вадим Дмитриевич не стал больше бегать за нахальным мальчишкой, вместо этого он пошел в каюту переодеться, и дать указание горничной почистить китель и фуражку. У себя, перед зеркалом, Зорин ощупал пострадавшую голову, болезненно поморщившись при прикосновении к немаленькой такой шишке на затылке. Даже капитанскую фуражку пришлось одеть немного набок, чтобы не ощущать дискомфорт, попутно недобрым словом вспоминая родителей маленького хулигана.

Проходя палубу, разукрашенную Васей Пуговкиным, капитан увидел уборщицу, успешно сводящую детские рисунки. Мысленно похвалил нового охранника, если бы увидел его с тряпкой вместо того, чтобы смотреть в мониторы, уволил бы без колебаний.

Зорин зашел в комнату охраны, нашел взглядом уже знакомого парня, тот заметно напрягся увидев капитана.

– Мальчишку я сам найду, продолжай наблюдение в том же режиме, – от капитана подобные слова были равны похвале и охранник довольно заулыбался.

Вадим Дмитриевич вернулся на мостик. Там, на своем планшете, он попытался найти, чей это ребенок в желтой бейсболке с изображением мультяшного миньона, а когда понял, что на борту нет пассажиров с фамилией Пуговкин, рассмеялся.

«Ну, шкода, все равно ведь найду», – думал капитан, продолжая улыбаться. Обычно дети не вызывали у Вадима никаких эмоций, кроме раздражения, но то, как этот мальчишка сумел провести взрослого мужчину, не могло не вызвать уважение, и такое незнакомое Зорину чувство по отношению к детям, как симпатия. Хотя желание найти и наказать чертенка и его родителей от этого меньше не стало. Напротив, даже появился некий азарт.

К моменту, когда мама проснулась, Ваня уже был в каюте и с самым невинным видом пытался взломать пароль на телефоне спящей Алены. Ника так и не догадалась об утренней вылазке маленького партизана.

В то время, когда Вадим пытался найти в списках Васю, Ваня вместе с мамой и Аленой собирались в детский клуб.

Ваня уже давно готовый, с задумчивым видом посмотрел на свою бейсболку и сказал:

– Мама, а купи мне, пожалуйста, новую кепку, – чуть задумался, – белую.

– Зачем, Вань, эта же твоя любимая? – удивилась мама.

– Белую хочу, – упрямо настаивал ребенок.

– А завтра зеленую захочешь?

– Нет мам, просто эта – палевная, – ребенок решил раскрыть часть правды.

На своей кровати прыснула от смеха Алена. Ника же пораженно слушала сына, не понимая, откуда он берет такие словечки.

– Понимаешь, я в своей кепке сильно выделяюсь из толпы, – терпеливо объяснял ребенок, – потому что все в белых или голубых. А я в желтой, это – палево.

– Пооонятно, – Ника перевела взгляд на улыбающуюся Алену, – ты не знаешь, сейчас сувенирный ларек уже работает?

– Навряд ли, но у меня есть классная бейсболка с символикой детского клуба.

– Круто, – воскликнул мальчишка и перепрыгнул на кровать Алены.

И девушки вместе с нахаленком в новой белой кепке отправились в клуб, где Ника оставила Ваню с Аленой и поспешила работать.

Капитану же не давали покоя мысли о маленьком хулигане и он вспомнил про детский клуб, была большая вероятность, что наглый мальчишка днем находится там. Зорин направился проверить свое предположение.

Он пришел в самый разгар творческих занятий с малышами. В этот день они мастерили деревянные кораблики. Алена и Марина раздали им заготовки, и дети собирали из них маленькие лодочки. И ребята, и их воспитатели были так увлечены этим занятием, что даже не заметили Вадима Дмитриевича, неслышно вошедшего в детские комнаты. Он посмотрел издали на малышню, они все показались ему на одно лицо, попробовал вычислить мальчишку по одежде и кепке, но опять безрезультатно. Не было ни одного ребенка в желтом головном уборе. Вадим даже прямо глядя на Ваню, не смог узнать в этом милом ангелочке того борзого чертенка, каким он предстал перед капитаном пару часов назад. Капитан потоптался еще с минуту и также тихо ушел, не привлекая к себе внимания.

Оставался последний способ вычислить личность маленького преступника, это просмотр камер видео наблюдения. Но этот долгий процесс Зорин оставил на потом, поскольку сейчас нужно было вернуться к своим обязанностям капитана.

А Ваня в это время спокойно продолжал мастерить кораблик для мамы.

Капитан весь день был занят навалившимися делами, больше всего хлопот ему доставил управляющий судовым отелем. Страх перед увольнением сильно изменил поведение Константина Сергеевича, и всегда любезный с гостями человек, превратился в истеричного неадеквата, который срывался на всех вокруг.

Вадиму Дмитриевичу пришлось вмешаться и жестко осадить распсиховавшегося Волгина. Больше никаких вторых шансов, капитан распорядился передать полномочия управляющего одному из замов, и по прибытии в большой порт высадить Волгина с вещами на берег. На Константина Сергеевича было жалко смотреть, он даже всплакнул от такой несправедливости, и капитан смягчился, обещал замолвить словечко перед Быковым и помочь горе-управляющему найти достойную работу в другом месте.

Вадим Дмитриевич смог освободиться только под вечер, сразу вспомнив о том, что собирался найти мальчишку по записям с камер видео наблюдения, и отправился в подсобку к охранникам. Там он не стал привлекать к поискам сотрудников службы безопасности, решив, что это его личная «война». Он помнил время и место, когда от него удрал мальчишка и довольно быстро нашел видео этого момента. Он отчетливо увидел комнату, куда прошмыгнул ребенок и с удивлением понял, что это каюта сотрудников младшего персонала. У него не составило труда выяснить номер каюты.

«История становится все интереснее и интереснее», – думал Зорин, отправляясь к комнате потенциальных нарушителей. Кто бы там не проживал, капитан был однозначно уверен: персоналу детей на корабль приводить было запрещено.

Он подошел к нужной каюте, негромко постучал и, не дождавшись ответа, повернул ручку двери. Она оказалась не заперта, и Вадим Дмитриевич с самым суровым видом шагнул внутрь.

И замер, забыв, как дышать. В небольшой комнате, на узкой кровати, освещенные мягким светом от детского ночника в виде пингвинчика, безмятежно спали девушка-фотограф и маленький источник его утренних неприятностей. Мама и сынок были одеты в похожие пижамные шорты и футболки, только у мальчика по пижаме гулял Губка Боб, а у Ники с розовых облаков смотрели мультяшные единороги. Мальчишка вольготно разложился, раскинув руки и ноги по всей кровати, и даже частично на маме, наподобие морской звезды, мягко устроившись на единственной подушке. А Ника лежала, свернувшись в клубочек, как котенок, больше на двух приставленных стульях, накрытых для мягкости одеялом, чем на кровати, положив под голову свою ладонь.

Капитан был строгим и решительным мужчиной, его сильными качествами были мгновенное принятие решений в любых сложных ситуациях и способность без малейших колебаний воплощать их в жизнь. Но вся его насыщенная карьера, учеба в морском училище, руководство большим количеством подчиненных, ответственность за жизнь и здоровье людей на его корабле, – все это оказалось не способным подготовить его к такому испытанию. Этот взрослый и опытный во всех смыслах мужчина нерешительно мялся в дверном проеме, словно трепетный юноша, не решаясь войти внутрь и не имея силы воли отвести взгляд и уйти.

Ему до боли захотелось остаться, окутать своим теплом и заботой мирно спящую парочку. Эти новые и незнакомые Вадиму эмоции оглушали, но больше не оставляли место сомнениям. Эти чувства не уйдут, и с этим как-то надо начинать учиться жить.

В коридоре послышался шум, капитан очнулся от наваждения, осторожно закрыл дверь и глубоко задумавшись, побрел к себе.

Быстрым шагом в свою каюту шла Алена, ей как будто показалось, что в конце коридора кто-то мелькнул, но она не придала этому значения, и тихо скользнула в комнату. Дверь, как и договаривались, Ника оставила незапертой.

«Дрыхнут уже», – с улыбкой взглянув на умильную парочку, подумала Алена и тоже отправилась спать.

Капитан в своей каюте рассматривал маленького миньона и думал, что мог бы и раньше догадаться, чей это озорник, тем более, мальчик был очень похож на маму. А возможно Вадим что-то подобное предчувствовал, поэтому не стал поднимать шум с поиском беспризорника. Перед глазами все стояла картина со спящей любимой женщиной и ребенком.

«Ей же неудобно так спать», – озадаченно подумал мужчина и вышел из каюты.