Восемь октябрей
Запомнилось и отболело восемью
Один октябрь — и все кромешный рай.
Счастливых первых два звались неосенью,
Горела хата и горел сарай.
Самонадеялась, пушила пёрышки
И, маховые не страшась терять,
Тогда пошла бы замуж, в ссылку, горы, скит.
И он позвал, как под венец, в кровать.
Как взламывал защиту обертонами
И манкостью особенных проблем,
Забыла, но чертёж хранит картонного.
По морю шли на этом корабле.
Мурашил хриплый голос до испарины,
Под каждым нежным словом точка — бля.
Как жаль, что были щели недосмалены.
Ей на верёвке круг, ему земля.
Земля в кустах, крестах, решётке кованной.
Она сюда за грустью не придёт.
Кривит Луна в усмешке нецелованной
С божественных небес щербатый рот.
