Жираф (игрушечный детектив) ч. 1
Максим старался не шуметь. Он осторожно достал ключи из рюкзака, а затем на ощупь нашёл замочную скважину. Замок тихо щёлкнул. Максим потянул на себя дверь и быстро проскользнул внутрь: нельзя было дать коту сбежать. Вроде тихо. Максим запер дверь и достал телефон, которому было не впервой выполнять роль фонарика. Максим прикрыл ладонью почти весь свет, разулся и направился в ванную.
Кот тихо спал в барабане стиральной машины. Максим улыбнулся: ленивый стал... Вымыв руки, Максим направился в свою комнату. Вернее, в его бывшую комнату. Он надеялся, что Маша спит, однако ещё у двери он услышал какой-то тихий шорох. Постучал. Вошёл.
— Машка, привет! Ты чего не спишь?
— Привет, Макс, — сонно ответила Маша, — заходи.
Максим закрыл дверь и сел возле когда-то собственной кровати.
— Так чего ты? Спи, третий час ночи.
— Мне грустно...
— Что случилось? — улыбнулся он. — Тебя кто-то обидел?
— Йоську украли.
— А кто это?
— Мой жираф. Его третий день нет, понимаешь? Я везде искала...
Максим сел рядом.
— Это тот, что на фотографии был?
— Да. Как я без него буду спать? Никак.
Маша устало опустила голову. Максим потянулся и взял сидевшего на кресле тигра. Кажется, его звали Пиратом.
— А он тебя не устроит?
— Нет! — от раздражения и горя Маша чуть не заплакала. — Макс, я третью ночь не сплю! Я не могу! Вдруг его украли и разрезали? Я везде его искала! Я...
Маша всё же расплакалась. Максим обнял её и прижал к себе.
— Ну-ну-ну, Маш, не плачь. Мы его найдём. Начнём с утра.
— Я везде... везде искала, понимаешь?
— Понимаю... Давай сейчас спать. Для плодотворных поисков нужно выспаться.
— Я не могу. Не могу...
— Ради него, слышишь? Нужны силы...
Маша плакала. Максим прижал её к себе и начал гладить по голове. Почему-то нужные слова не находились, и он просто решил спеть колыбельную. И подействовало: через несколько минут Маша заснула.
*
— О, привет, Макс!
— Доброе утро, мам!
Максим улыбнулся маме. Она его обняла и поцеловала в щёку.
— Ты так тихо прокрался ночью, что я не услышала.
— Я ж специально! — усмехнулся Максим.
— Эх ты, диверсант... Яичницу будешь? Или йогурт?
— Йогурт.
Мама кивнула. Из коридора послышались шаги. Макс обернулся.
— О, Макс, здорово! Ты опять подкрался незаметно!
— Привет, Жень.
Евгений улыбнулся улыбкой менеджера по продажам и указал на стол.
— Приземляйся!
Максим сел. Евгений устроился напротив.
— Марго, мне яичницу и кофе.
— Хорошо, любимый!
Мама чмокнула Евгения в лысину и направилась к холодильнику.
— Ну, рассказывай, как там Нерезиновая?
— Пока не лопнула, — пожал плечами Максим, — а тут чего нового?
— Хоть и ближнее замкадье, а всё равно провинция. Сам знаешь, откуда тут новое?
Мама поставила перед Евгением внушительную чашку кофе.
— Ты у Машки спал или в большой комнате? Не слышал я, как ты вошёл.
— У Машки. Слушай, Жень, а что за жираф?
— Жираф, — Евгений как-то растерянно улыбнулся, — это я ещё весной в Лондон летал, на встречу менеджмента. И купил там Марго этого жирафа. Джозеф какой-то там, коллекционная вещь! Триста фунтов стоил! Так Машка его отжала, представляешь?
— А ей что привёз?
— Не бойся, не обидел я её. Медвежонка и... — Евгений обернулся, словно искал помощь, — Марго, как те конфеты назывались?
— Доброе утро, — сонная Маша вышла из коридора.
— Ты спала, солнышко? Будешь яичницу или йогурт?
— Йогурт...
Маша плюхнулась на стул рядом с Максимом.
— Ты спала? — улыбнулся Евгений. — А кто говорил, что не будет, пока...
— Ну па-а-а-ап!
— Молчу, только не плачь, дочь.
Максиму показалось, что в голосе Евгения было какое-то раздражение.
Йогурт и чай — убойное сочетание. Если хочешь начать свой день с изжоги — начни с этой парочки. Максим себя не жалел: он был уже достаточно старым, а вот Машу жалко. Себе мама взбила какой-то диетический смузи, Евгению досталась яичница аж из трёх яиц, к тому же с колбасой.
— Ма-акс?
— Да, Маш.
— Ты сегодня занят?
— Ну, я...
— Пошли со мной?
— О, да, — Евгений вдруг оживился, — Максим, отведёшь Машку в школу? У неё только четыре урока, а потом — скрипка!
Максим заметил, как мама сверкнула глазами.
*
Одели Машу как на северный полюс, а ведь на улице было всего плюс пять. Максим накинул куртку, схватил футляр со скрипкой, взял Машу за руку, и они вышли.
— Папа смеётся надо мной, — Маша смотрела куда-то в лужи, — а Йося — мой друг. Я без него не могу.
Максим сжал Машину ладонь.
— Мы его найдём.
— Ты правда так думаешь?
— Правда, — улыбнулся Максим.
— А твой папа смеялся над тобой?
— Всякое бывало.
— Знаешь, мама втайне от папы ездила к твоему на кладбище.
— Лучше расскажи, когда и как пропал твой Иосиф.
— Йося.
— Йося, да, прости.
— Это случилось в среду в музыкалке. Я брала Йосю в школу — показать Дарье Васильевне. Я хотела с ним выступить на школьном концерте. А потом... я вернулась с сольфеджио, а пакет с ним пропал.
— Плотный пакет?
— Да, не видно, что в нём.
— Скажи, Маш, а в школе Йося кому-нибудь понравился?
— Нет, — Маша вдруг чуть не заплакала, — Дарья Васильевна сказала, что он не очень красивый, а Елисей вообще хотел его порвать. Порвать, представляешь?
Из-за дома показалось солнце. Максим улыбнулся.
— Встало солнце: мы пойдём и Иосифа найдём!
Маша тоже вяло улыбнулась.
— Можешь мне показать этого Елисея?
— Да.
— Скажи, Маш, а кто-то ещё проявлял интерес?
— Вроде нет. Артём и Демид тоже посмеялись. Они всегда смеются вместе с этим дураком Елисеем.
— Вместе с Машей утром рано мы увидим пакарана! — вдруг выдал Максим.
— Хорошо бы жирафа... Где мой бедный Йося?
Максим снова сжал маленькую Машину ладонь. Надо найти...
*
Завучем по учебной работе и безопасности по-прежнему был Игорь Трофимович, и Максима без проблем пустили в школу — подождать сестру. Максим изучил расписание и после первого урока взял скрипку и пошёл к Машиному классу.
Дети бегали по рекреации, а дежурные даже не особо старались их успокоить. Сонная Маша стояла в углу с какими-то девочками и молчала. Когда мимо Максима пронёсся какой-то не в меру резвый бармалей, Маша посмотрела на Максима и многозначительно кивнула. Максим кивнул в ответ.
На следующей перемене Максим снова появился в рекреации. Маши не было. Зато Максим стал свидетелем того как бармалей (очевидно, он и был Елисеем) пытался отнять у какого-то мальчика машину и разбить, но дежурные его утихомирили. Бармалей не очень убедительно оправдывался, а затем покосился на Максима. Версия не выглядела перспективной, но надо попробовать.
На следующей перемене Максим попробовал: бармалей удачно оказался рядом. Один.
— Елисей?
— Чего тебе? — сразу набычился мальчик.
— Ты часто ломаешь чужие игрушки?
— А ты кто? Моя совесть?
Максим сел на корточки.
— Нет. У твоей одноклассницы Маши пропала игрушка. Ты не мог её взять?
— Что? — рассмеялся Елисей. — Ты про того урода? А нафиг он мне?
— Маша его очень любит. Вдруг...
— Не, мне такие не нужны. Я тачки люблю!
— Подумай хорошо. Она, может, и страшная, но дорогая.
— Слышь, ты, пожилой человек лет восемнадцати! Ты меня на понт не бери! Сказано — не брал. Я не вор!
В глазах Елисея появилась какая-то искренняя обида.
— Но ты...
— Обещал вспороть ему брюхо? Ты эту плаксу больше слушай! Сказано тебе — не брал! У меня, если хочешь знать, на той неделе тачку угнали!
— В школе?
— В спортивной! Каратист я, понял? Отлепись от меня!
Максим улыбнулся и встал.
— А что за тачка хоть?
— «Нива», старая. Мне дедушка из своей коллекции отдал. Прикинь? Дорогая небось...
— Сочувствую.
— Не брал я жирафа, понял?!
Зазвенел звонок, и Елисей, толкнув какую-то девочку, убежал в класс.
*
К концу четвёртого урока возле расписания стало людно: холл заполонили бабушки-дедушки и старшие братья-сёстры. Максим скорее машинально искал знакомые лица, но их почему-то не было. Зато было несколько юных алкоголиков, девушка модельной внешности, а также парень, словно сошедший со страниц трудов Чезаре Ломброзо: с каким-то глупым лицом, хищными бегающими глазами, неопрятный, но чрезвычайно довольный собой. Проходя мимо Максима, парень с невероятным чувством превосходства посмотрел на него снизу вверх. Хорош типаж! Максим не очень верил в ранние труды доктора Ломброзо, тот и сам в них не верил к концу жизни, но этот гражданин был очень колоритным. Старшие сёстры смотрели на него с заметным беспокойством, а он на них — с нескрываемой похотью. Одна из девушек даже перешла к другой стене.
Максим было подумал, что это — хороший кандидат, но как-то глупо это выглядело... Меж тем, странный парень начал старательно причёсываться, очевидно, считая, что может своими разлеплёнными золотыми кудрями кого-то впечатлить.
Прозвенел звонок, и минут через десять со стороны раздевалок потянулись дети из разных классов. Елисея забирала очень скромно, но подчёркнуто аккуратно одетая, совсем молодая девушка. Судя по всему, она была мамой Елисея, а не старшей сестрой, как сначала подумал Максим. Она с нежностью посмотрела на мальчика и поправила на нём куртку, но целовать при всех не стала: сохраняет имидж сына. Елисей попрощался с несколькими мальчиками и сам, как-то очень по-взрослому, взял девушку за руку.
— Пошли, мам.
Одного из предполагаемых подручных Елисея забирал дедушка — усатый и статный майор МЧС. А вот другого — тот самый странный парень. Маша в компании ещё нескольких девочек вышла ещё через пять минут.
— Девчонки, это — мой брат Макс!
Максим чуть поклонился и приподнял воображаемую шляпу.
— Дамы, весьма польщён!
Девочки засмеялись.
— Макс, представляешь, у Полинки пропал кот!
— Настоящий или игрушечный?
— Настоящий, — горько вздохнула одна из девочек, — он вчера сидел у окна и пропал...
— Может, он... — начал Максим.
— Мы на первом этаже живём.
— Может, вернётся?
Девочка кивнула. Её взяла за руку смутно знакомая девушка и увела. Остальных девочек также быстро разобрали. Максим взял Машу за руку, и они вышли. Накрапывал дождь.
Максим не жил здесь практически с момента, когда мама вышла замуж за Евгения. Бабушка с дедушкой забрали его в Москву, и он лишь изредка приезжал на выходные. Например, понянчиться с Машей. Вот как сейчас.
— Слушай, а Йося твой точно не дома?
— Конечно. Откуда бы ему там взяться?
Максим вспомнил, с каким раздражением Евгений говорил о Йосе утром.
— Скажи, а у Артёма или, кажется, Демида есть братья?
— Да, у обоих.
— А как их фамилии?
— Савельев и Пущин.
— А ты не знаешь, как их братьев зовут?
— Нет...
Маша погрустнела, но затем улыбнулась и посмотрела на Максима.
— Ты ведёшь расследование?
— Ну, расследование — это громко сказано.
— Спасибо, Макс, — улыбнулась она, — и какие у тебя есть версии?
— Может, жираф завалился за шкаф? Или лежит средь кладбищенских плит...
— Не пугай меня, — вновь погрустнела она, — надеюсь, с ним всё хорошо... Он где-то сидит и ждёт, когда его найдут.
— Найдётся Иосиф где-то, и раньше, чем кончится лето.
— Я не смогу не спать так долго!
— Нас учили, что механистическое стихосложение — признак шизофрении. Прости, я — псих, наверное.
— Нет, Макс.
Зазвонил телефон. Мама.
— Да.
— Макс, мы с Женей вернёмся скоро и сможем забрать Машку из музыкалки. Не жди её, иди домой.
— Хорошо, мам.
— Давай, сына!
Гудки.
— Тебя мама с папой заберут.
Маша кивнула.
Когда она переоделась и убежала, схватив скрипку, Максим осмотрел раздевалку. Двери нет, камер нет. Народу — тьма. Максим подошёл к охраннику.
— Здравствуйте!
— Здравствуйте.
— Я — брат Маши Зайцевой. У неё в среду пропал пакет из раздевалки.
— Администрация за утерянные вещи ответственности не несёт.
Максим невольно усмехнулся: ещё как несёт. Но сейчас — не до этого.
— Скажите, а тут нет камер?
— Нету. И тепловизоров.
— А пост вы не покидаете?
— Покидаю, конечно. Что я, робот? Только чего ты спрашиваешь? Детей я если помню, то хорошо, а взрослые меняются. Тебя, например, я впервые вижу. Может, ты тоже что-то спёр, откуда мне знать?
С этим было не поспорить.
— Но никого странного вы в среду не видели?
— Как понять «странного»? Все люди странные.
С этой истиной также было трудно поспорить.
— Понял, спасибо! Извините, что отвлёк.
— Ничего.
Максим зашёл в рекреацию, где на остатках стульев родители и прочие ожидали учеников. Кто-то вязал, кто-то сидел в телефоне, кто-то учил с другими детьми стихи. Ничего необычного.