Руки и крылья
1
Каждый красный день календаря
наш герой начинал одинаково:
рукоблудство, ноль пять вискаря
и колечко колбаски из Кракова.
Звали его, предположим, Валерой.
Служил он, предположим, водителем,
водил паролёт под небесною сферой.
(Круглоземельцы, ау, поорать не хотите ли?)
И так продолжалось бы годы и годы,
(ищи долбодятла — с синекурой бороться!)
да только однажды в небесном своде
Валера приметил... ну, по виду, воротца.
Уже понимая, что попал в переплёт,
Поередёрнув и вмазав без прежнего пыла,
Валера в субботу угнал паролёт...
То ли герой, а то ли кусок дебила.
2
Охотнику поступает сигнал оранжевый,
Охотник пускает ток в обмотку электромагнита,
И засекает мигающий фак в точке лагранжевой —
это ровно три румба восточней зенита.
У Охотника дюзы уже прогреты,
Пружинный гарпун заряжен, наконечник блестит недобро.
Охотник стартует прямо из кабинета —
механический коршун, опасный, как кобра.
3
Жёлтое солнце будто осатанело,
Будто желало Валере фиаско.
Било в глаза, обжигающе пламенело,
Не спасали ни тёмные гогглы, ни медная каска.
Однако ж Валера — упёртый как бык, —
скользнувши вдоль троса маршрутной орбиты,
долетел. Паролёт закрепил на ручник.
Глядь, а створки воротец слегка приоткрыты.
4
Знать, что какой-то водила зелёный,
алконавт выходного дня и дрочила комический,
лезет в технолюк, ротозеями не затворённый,
для Охотника — боль, ощутимая прямо физически.
Как короткое замыкание, как завоздушенная гидравлика
или трещина, порвавшая охладительную рубашку.
Достигнув прогулочного парового кораблика,
Охотник матюгается инфразвуком: технолюк нараспашку!
5
Где голубое пространство, пронзённое светом,
где весь мир под ногами, будто детская акварель,
счастливый до слёз Валера, выступая козырным валетом,
продвигался к облаку, серебристому, точно форель.
И музыка сфер качала то классикой, то синкопой,
обтекала Валеру музыка, словно дельфина лагуна,
не ведал он в эйфории, не чуял расслабленной жопой
нацеленное меж лопаток острое жало гарпуна.
6
Сидя в асане всадника, синий стальной Охотник
борется с искушением шлёпнуть к хренам онаниста,
закончив ударным аккордом этот грёбаный в душу субботник.
Но, сука! — кровищи ж будет на своде, хрустально-чистом...
И вдруг, не вполне сознавая своим восьмиразрядным расчётчиком,
что за срань с ним сейчас происходит, и какого, простите, хера?
Охотник неспешно сближается с без сомнения, чокнутым лётчиком
и кладёт ему крылья на плечи. И рокочет: здорово, Валера!
7
Фиолетов, как перья фазана, над ними распахнут космос.
И они провожают взглядами ход светил, не прибитых к сфере.
И Охотник мечтает расправить в рёве дюз реактивные косы,
а Валера — о доме с камином и о псе, например, фокстерьере.
Чтобы спать не с рукой надоевшей, а с супругой, от страсти потной.
Чтобы пить у камина виски, гладить пса и сигарой пыхать.
...но иметь в гараже за домом паролёт, скоростной, как Охотник —
ведь в трёх румбах восточней зенита есть на небо запасный выход.