ЛИНИЯ МАННЕРГЕЙМА

У каждого свой путь в этой жизни, можно много об этом прочитать и узнать, но редко можно встретить в обычной жизни нарушителя границы государства.

Аспирант Юра Сизов решил поехать в Карелию на лето со студенческим строительным отрядом.
Причин было несколько. Во-первых, бездарно торчать на кафедре в знойном летнем городе ему не хотелось; во-вторых, весной неожиданно сложилось так, что у него завязались знакомства сразу с тремя девушками, с разных концов города, их на удивление звали одинаково — Юля. Это сильно отвлекало от науки. Он запутался в бермудском треугольнике отношений и решил просто исчезнуть на пару месяцев, а время расставит всё по своим местам. В-третьих, он собирался прилично заработать, что было немаловажно при его стипендии и копеечных приработках в семестре; в-четвертых, он собирался просто разгрузить голову, никаких учебников и диссертацию с собой не брать.
Наконец, собирался полюбоваться красотами Карелии: запланировано несколько экскурсий на Валаам, Кижи. 
На кафедре отпустили легко. 
Внесли в списки стройотряда. Две недели ушли на то, чтобы пройти проверку, потому что работать предстояло в пограничной зоне.
Проверка прошла успешно. 
Сделали прививки: предстояло работать в тайге. 
Собрал в вещмешок немудрящие пожитки, томик «Фауста» Гете, в переводе Бориса Пастернака, прихватил «костровую», видавшую виды со студенческой поры гитару. Единственный костюм сдал в камеру хранения, отдал ключ от комнаты коменданту общежития, с лёгким сердцем влился в веселый коллектив.
В пору собственного студенчества он бывал в стройотрядах: на строительстве железной дороги в Казахстане, возводил дамбу гидроэлектростанции, на археологических раскопках древнего городища в Болгарии и работы не боялся. 
Добирались долго, через Сортавалу, Питкяранту. 
Проживание на окраине большого села: с десяток улиц, лютеранская церковь. Название состояло из двух частей: Леппя — ольха, сюрья — сторона, край. Леппясюрья значит «край ольховый». Перевел с присущей аспиранту дотошностью.
Поселили в вагончиках на колесах. В одном старшекурсники и он, как самый «старый». Украсили вагончик трафаретной надписью «Лежбище дедов».
Решил не тратить время на бритьё и отрастить бороду.
Основная часть отряда за лето по плану должна построить коровник, четверо попали в бригаду лесорубов.
Им предстояло прорубить в густом лесу просеку, по которой потом проложат дренаж. 
Согласно постановлению правительства, эта зона классифицировалась как «нечерноземье», надо было мелиорировать местность и запустить ее в сельскохозяйственный оборот страны.
Эта часть Карелии отошла от Финляндии после «зимней кампании», прежде здесь выращивали до тридцати центнеров пшеницы с гектара, и было решено на самом верху власти к этому вернуться, однако после войны хлебородные поля заросли настоящей тайгой, к будущей просеке доехать стало невозможно.
Так им на общем построении объяснил командир отряда.
Утром отряд ушел в село. Лесорубов посадили в кузов, а вскоре оставили у дороги. Дальше пошли пешком, с пилами на спине. Пил было две.
Впереди местный житель, верткий, худощавый старичок лесовичок неопределенного возраста. 
Двигаться в сапогах болотистой лесной чащей сложно, пока вышли на исходную точку, изрядно попотели. К тому же комары, почуяв свежатину, навалились безжалостной тучей на новеньких.
Лес неожиданно расступился. Потные, запыхавшиеся, вышли к шумливому ручью Леппя и словно в сказку попали, замерли от восторга. 
Небольшая светлая поляна усыпана земляникой, витал тонкий аромат спелых ягод. Редкие березки. Чёрный сруб охотничьей избушки с провалившейся от времени крышей. Вокруг множество огромных лосиных рогов. На границе леса высокий муравейник, покрытый колонией великолепных белых грибов.
Ручей неширокий, но с разбега не перепрыгнешь. 
Умылись, попили из ладоней. Вода прозрачная, душистая, настоянная, терпкая, у Юры закружилась голова. 
— Настоящий коньяк: и по крепости, и по цвету. — Засмеялся он. 
— Ручей пока до сих пор добежал, не сосчитать сколько трав и кореньев в себя вобрал, — согласился дедок.
Потом он показал, как надо заводить стартером пилу «Дружба-4», подпиливать дерево, чтобы легло оно в нужном направлении, не мешало работать трактору при рытье траншеи. При этом внимательно следить, чтобы комель не пришиб при падении ствола.
Двое подпиливали дерево, двое валили дерево длинной слегой в нужном направлении. Потом менялись.
Оглянулись, а дедка и след простыл: когда скрылся в чаще, куда?
Принялись за дело основательно.
Досаждали комары, вскоре красоты местной природы остались на втором плане.
На время перекура ставили работающую пилу на пенек. Она тарахтела, исходила сизым дымом выхлопа, но долго не выдерживали и к концу дня руки, шея, уши потемнели, припухли и зудели от укусов.
Перекуривали крепчайшей махоркой. Горчичного цвета пачка Моршанской табачной фабрики «Махорка-крупка. Помол № 2». 
Вечером на дороге подобрала машина. С непривычки наломались и сильно устали.
Вскоре то ли от угарной крепости махорки, то ли от того, что пропахли выхлопным дымом от работающей пилы и кожа задубела, но комары разочаровались и от них отстали, работать в лесу стало спокойней.
После ужина делились впечатлениями.
Коровник строился отрядом ударным темпом, и просека продвинулась заметно. 
В старом, пустующем доме над крыльцом повесили доску «Красный уголок». Там была столовая, чёрно-белый телевизор.
После ужина расходились. Спать сначала шли рано, потом в работу втянулись, по вечерам сидели допоздна на лавочках около вагончиков, общий костер, пока комары не загоняли внутрь. Особенно лютовали перед дождем. Мстили за короткую жизнь.
Любовались природой вокруг, прогуливались до скалы, с которой открывался потрясающий вид на шумный водопад, озеро внизу, сказочный лес по склонам.
Съездили в небольшой городок Сортавалу. Достопримечательностей оказалось много, и на это ушёл целый день.
Была большая поездка на остров Валаам. Походили по скитам. Гибельное место тогда, запустение и разруха. 
Юра забрел на территорию интерната для инвалидов Великой Отечественной войны: низкие сводчатые потолки, похожие на казематы, стены, окрашенные масляной зелёной краской, блестящей будто шкура ядовитой лягушки. 
Неофициально после войны инвалидов собрали сюда со столичных улиц, с проспектов больших городов, чтобы не попрошайничали. Свозили лет двадцать: хоть какой-то уход, присмотр и помощь. 
Когда-то было их много. Теперь оставалось совсем мало, этих несчастных мужчин, интернат собирались закрыть.
Впечатление гнетущее.
Вежливо попросили удалиться.
Работа шла своим чередом. Лесорубы через несколько дней вышли к ельнику. Деревья были толстые, многолетние, на небольшом расстоянии друг от друга. Между стволов вкопаны в землю в шахматном порядке, под наклоном узкие гранитные камни, похожие на большие лезвия. 
Малая часть «Линии Маннергейма». Примерно метров двадцать.
Под обстрелом, да еще зимой, пробраться сложно. 
Пришлось немного изменить маршрут просеки, потому что ели спилить было не сложно, но выкорчевать экскаватором гранитные «ежи» вряд ли бы получилось.
Вечерами изредка заглядывали на огонек пограничники. Некоторых уже знали в лицо. Посидят недолго, покурят, расспросят: как настроение. 
Так, между прочим. 
Если бывали у телевизора студентки из отряда, полюбезничают немного.
Уходят. 
Однажды произошла погоня по лесам, на мотоцикле, с собакой. 
Юра один смотрел что-то по телику. Остальные разошлись спать.
Треск мотоцикла, лай собаки и шум погони говорили о том, что пограничники проводят какие-то учения. 
В комнату влетел знакомый сержант. Глянул, сразу же скрылся. Похоже, погоня не учебная.
Нарушителя поймали доблестные пограничники, им оказался высокий парень.
Привели в «Красный уголок». Мокрый, в спортивном трико, кедах, с голым торсом. Белое тело утопленника. Волосы светлые, глаза рыбьи, бесцветные, не выразительные, с затаенной злобой. Угрюмый, спортивного телосложения, разворот плеч приличный, видно, что тренированный. Руки связаны за спиной.
Поглядывал исподлобья на пограничников.
На шее пластиковый, прозрачный конверт. В него запаяны документы и карта.
Охраняли двое. У ног сидела овчарка взведенной пружиной, не сводила с парня глаз, готовая мгновенно вцепиться. 
Третий, их сослуживец, уехал на мотоцикле за подкреплением.
Юра впервые видел нарушителя близко, не в кино, с любопытством на него поглядывал. 
— Часто приходится ловить? 
— Бывает. Больше всего эстонцев. В Финляндию прут, — ответил неохотно сержант.

Прошло много лет. 
Доктор наук Юрий Владимирович Сизов вместе с женой Юлией Сергеевной смотрели программу «Что? Где? Когда?». Один из вопросов телезрителя заинтересовал особенно: «Какой был самый массовый вид спорта, и в какой советской республике?»
Знатоки не смогли ответить, а правильный ответ его удивил: «Ориентирование на местности в Эстонской ССР».
Тотчас же вспомнил Карелию, «Красный уголок», ночную погоню и молодого эстонца, неудавшегося перебежчика.