Брог. Нигромант из Магриба (2 из 3)

Жракер и Выжига

Как известно, воспринимать звуки, издаваемые масаром при перемещении в пространстве, способны только существа, чувствительные к магии. Поэтому гром, прогремевший в кафе «Весёлый Пончик», услышали только рыжий кот, спавший в кадке под пальмой, да здоровенный детина сидящий перед подносом, уставленным тарелочками с какой-то кукольной едой.

Брог вывалился прямо из потолка и упал на пластиковое кресло, перед этим самым ошалевшим детиной: 
— Жракер, свет моих очей! — закричал Брог. — Да будешь ты купаться в меду до скончания своих дней! 
— Ты?! — поразился детина, такой же седьмой сын седьмого сына, как и Брог, только укушенный в сердце Демоном Жадности. — Давненько тебя не было видно. Не надо мёда, у меня диабет. 
— Ты ешь? Что это ты ешь? — брезгливо спросил Брог, ухватив пальцами с его тарелки зелёный горошек. 
— Комплексный обед. Три блюда в полцены, — пряча глаза ответил Жракер. 
— Раньше ты уминал цельного быка и запивал его бочонком виноградного спирта, Жракер! 
— Нету больше Жракера. Был, да весь вышел. Теперь есть Клаус. У меня, чтоб ты знал, жена, трое детей, ипотека и медицинская страховка. 
— Ипотека — это что? Новый вид порчи? 
— Ага, — уныло ответил Клаус-Жракер. — Очень похоже.

За соседними столами жевали свои комплексные обеды разнообразные люди. Брог схватил котлету, затолкал её в рот и задумчиво прожевал. В мясе животных вообще-то содержится пригодная для питания магическая сила, но только не в этой котлете. Брог прислушался к своему желудку в надежде услышать мычание убиенной коровы, но котлета шевелила листвой и булькала алхимическими ретортами. 

— Почему в этом мясе нет мяса? — удивился Брог. 
— Потому что так тут всё теперь устроено, — горько ответил Жракер. — В их котлетах нет мяса, а в их деньгах нет золота! Ладно, рассказывай — чего пришёл?

Брог глянул по сторонам, склонился над подносом и прошептал: 
— Ты мне должен одну услугу, помнишь? 
— Как тут забудешь, — скривился Жракер и положил руку на сердце. — Чего надо? 
— Для начала — где мой гримуар? — спросил Брог. 
— Не у меня! — ответил Жракер. 
— Когда меня схватили, гримуар был у тебя. 
— Я сразу отдал его Выжиге, Иблис. 
— Отдал? — издевательски скривил рот Брог. 
— Продал, — сознался Жракер. 
— Шакал! — сплюнул Брог.

Брог задумался. Плохо, что гримуар у Выжиги. Этот плут так просто его не вернёт. 
— Ладно, навестим Выжигу вместе. Ещё мне нужна парочка душ. Детских, чтобы никто не хватился. 
— Я этим больше не занимаюсь, — испуганно ответил Жракер и даже отодвинулся. — Ты чего, Иблис, за детей сейчас наизнанку вывернут! И к Выжиге я с тобой не пойду, он теперь высоко летает, пёрышки не обожги. — Жракер набил рот картофельным пюре. 
— Не вернёшь долг — сожгу тебе сердце! — пригрозил Брог и дёрнул Жракера за рубашку. 
Ткань затрещала, с ворота отскочила пуговица и упала в стакан с чаем. На безволосой груди Жракера, прямо напротив сердца, пульсировало клеймо долга, иссечённое старыми шрамами. 
— Да тише ты! — прошептал Жракер, запахивая рубашку. — Зачем тебе души? 
— Мне нужна моя сила, Жракер! Я хочу отомстить Матиасу! А потом я хочу власти, Жракер! Много-много власти! — лицо Брога искривилось в мечтательной улыбке. — Как встарь. Поможешь мне? Ну? 
— Нет, не помогу, — быстро ответил Жракер. — Нету больше никакой «встари». И мой тебе совет, Иблис — получил свободу, так беги отсюда подальше, пока не засосало! 
— От кого бежать? Вот от них? — возмутился гордый Брог вскочив с места и треснув по столу кулаком. — Это они пусть все бегут! 
— Да не шуми ты так! — прошипел Жракер.

В помещении кафе повисла тишина. Все удивлённо смотрели на тощего лысого старика в халате, нависшего над сжавшимся в ужасе Жракером. И тогда Брог ясно, как в магниевой фотовспышке, увидел, что бессовестный и беспощадный Жракер за какие-то триста лет превратился в жалкого барашка — мягкого и покорного. 
— Нансус жив? — прошептал Брог, склонившись к Жракеру. 
— Жив, — кивнул головой Жракер. — Только вот... 
— Поможет мне? 
— Э... Чёрт его знает, — прошептал в ответ Жракер. 
— А ты, значит, не поможешь? 
— Значит так, — облегчённо сказал Жракер и пододвинул к себе стакан чая. 
— Да будет долг, — прошептал Брог и добавил несколько слов по-арабски.

Жракер схватился за грудь и побелел. Брог залез на стол и схватил его за лацканы форменной куртки. 
— Печать... долга... жжётся, — просипел Жракер, закатывая глаза. — Я её сводил... Я думал... Не сработает... 
— Помоги мне добраться до гримуара и будем в расчёте! — выкрикнул Брог ему в лицо.

Жракер ничего не ответил, челюсть его затряслась, он сполз под стол. Вокруг повскакивали люди, кто-то крикнул: «Вызовите скорую!» Брога схватили за плечи и потащили со стола. «Дедушка, отойдите! Вы мешаете!», — сказала ему женщина с розовыми волосами. «Боже мой, да он же босиком!», — крикнул какой-то мужчина. — «Надо вызвать полицию, этот бродяга довёл человека до инфаркта!» 

Жракер, с которого уже стащили рубашку, бросил на Брога умоляющий взгляд, губы его прошептали: «Печать!» Брог отвёл глаза, достал из кошеля рыболовный крючок, масар Выжиги, и воткнул его себе в нижнюю губу. 
Когда Клауса Вильфраса, охранника из соседнего банка, выкатили на носилках, никто уже не вспомнил про босого старика в халате, который, во время всеобщей суматохи, словно растворился в воздухе. 

* 

Софи, личный секретарь господина Трика де Стерна, владельца юридического агентства «Треугольник», за долгие годы работы привыкла к самым необычным посетителям. Когда, прямо из хрустальной люстры, на персидский ковёр вывалился Брог, Софи не стала визжать и звонить охране. Она извлекла из ящика стола чёрную папку с тиснёными буквами «Особые Клиенты».

В папке содержались искусные гравюры с подробными комментариями, собственноручно составленными лично господином де Стерном. Люди были изображены лишь на четырёх из дюжины гравюр. 

Пока Брог поднимался с пола и осматривался в роскошной приёмной, Софи успела перенести две встречи, опустить жалюзи и позвонить в ближайший зоомагазин с требованием срочно доставить в агентство «Треугольник» десяток белых крыс. 
— С возвращением, Брог-аль-Иблис, — поклонившись, сказала Софи. — Да текут твои реки молоком и мёдом. 
— Мне нужен Выжига! — сказал ей Брог. — Кто ты ему? Наложница? 
— Как пожелаете, господин, — улыбнулась Софи, и нажала кнопку телефона. — Господин де Стерн, к вам особый гость, номер четыре. 
— Пусть войдёт, — буркнул телефон. 

Кабинет господина Трика де Стерна был обставлен в стиле хай-тек, поэтому показался Брогу пустым и бедным. Не было в нём ни пёстрых ковров, ни медных курильниц с ароматными благовониями, не махали рабы опахалами из павлиньих хвостов, а были сплошь стеклянные плоскости, да светящиеся изгибы. Диван, на который хозяин кабинета усадил Брога, напоминал апельсин с вырезанной четвертинкой, а сам Трик де Стерн был одет во всё черное, будто сию минуту вышел из пыточной. И только глиняный кувшин вина, с которого Выжига сковырнул восковую печать, напомнил Брогу старые денёчки.

Он дождался, пока Выжига нальёт вина себе и пригубит его, потом глотнул сам: 
— Магрибское, — сказал Брог. — Привкус крови ощущается до сих пор. 
— Держал специально для тебя, — наклонил голову Выжига. — Мне тут позвонил мой человечек, сказал, что пять минут назад в клинике скончался от сердечного приступа Клаус Вильфрас. Жракер. Твои дела? 
— Шакал, — ругнулся Брог. — Отказался мне помогать! 
— Ах, мой драгоценный Брог... Так дела не делаются теперь, — покачал головой Выжига. 
— Только так они и делаются, — не согласился Брог. — Быстро. Точно. Кроваво.

Он допил вино и Выжига подлил ему ещё. В кабинет вошла Софи, поставила на стол поднос, накрытый чёрной тканью, и покинула кабинет, не оборачиваясь, спиной вперёд. 
— К тебе я тоже пришёл за помощью и за гримуаром, — сказал Брог. 
— Твоего гримуара у меня нет, — ответил Выжига. — Его забрал Нансус, лет двести назад. Могу расписку показать. 
— Зачем ему гримуар? — удивился Брог. 
— Чтобы убивать, — пожал плечами Выжига. — Ты же знаешь, как он это любит. Все эти годы он убивал-убивал-убивал, до тех пор, пока... Другое дело — зачем этот гримуар тебе? 
— Месть, — сладко причмокнув губами, сказал Брог.

Выжига поднялся из-за стола и посмотрел в огромное окно, за которым раскинулся уродливый город, похожий на долину термитников. 
— Ты хочешь заточить в узилище этого своего Матиаса-циркача? Зачем? Запытать его до смерти? 
— Да! А потом воскресить его и запытать ещё седьмижды семь раз! — крикнул Брог. 
— Так теперь дела не делаются, — повторил Выжига. — Если хочешь, давай разорим его! Продадим за долги его цирк, до последней досточки. Опустим его на самое дно жизни, раздавим и сломаем, даже пальцем его не тронув! В этом ли не сладость? В этом ли не отрада для души? Хочешь? 
— Для начала, я вырву ему ноздри! — топнул ногой Брог. — Что с тобой стало, Выжига? Ты теперь на стороне добра?! 
— Мы все теперь на стороне добра, Иблис. Добро победило, старичок! Знаешь оно теперь какое? С вот такенными кулачищами! С вот эдакими рогами, как у оленя! А копыта! А зубы! Страшное! Страшное добро! Теперь людей мучают с улыбкой, вежливо и максимально безболезненно. Теперь души не пьют из горла, их смакуют через тоненькую трубочку. 
— Да! — крикнул Брог. — Мне нужны души, Выжига! Одолжи мне парочку душ — лучше детских, а можно женских, да вот хоть эту твою наложницу!

Выжига рассмеялся, вернулся за стол и придвинул к себе накрытый тканью поднос, который внесла Софи. Под тканью оказалась клетка, в которой суетились, бегали, вставали на задние лапки белые крысы с розовыми хвостами. Он сунул руку в клетку, достал одну крысу и дунул ей на мордочку. 
— Я иногда, когда хочу вспомнить старые деньки, выпиваю несколько крысиных душ. Будешь? 
— Фу! Фу! — с отвращением крикнул Брог, вспомнив циркового питона. — Как можно это пить? 
— Прекрасно можно! — ответил Выжига, пощекотав крысе брюшко. — Они прожили счастливую жизнь, их души чисты и стерильны. Не то, что у людишек — гниль, зараза, вирусы. Будешь? 
— Никогда!

Выжига вернул крысу в клетку, раскрыл лежащий на столе бювар, достал из кармана ручку с золотым пером и ткнул ей в сторону Брога: 
— Словом так, Брог-аль-Иблис. Иди ко мне работать. Ты любишь власть, а мне нужен директор отдела маркетинга. У тебя там будет сорок душ, сможешь пить их целыми днями, но только медленно, фильтруя и смакуя, а не как сейчас. 
— Да как ты, Выжига, смеешь мне такое предлагать?! — возмутился Брог.

Выжига взглянул на Брога так, как смотрят в колодец — сверху вниз, видя каждый камушек в склизкой стене, каждый бледный гриб, каждую жабу и улитку на дне. 
— Тебе некуда идти, Иблис. Я предлагаю тебе хорошие условия. Пока. Потом предложение будет куда меньше. Покойный Жракер любил золото, но не захотел присоединиться ко мне по первому зову. После, когда он приполз, скуля и облизывая мне туфли, я взял его охранником в банк. Он каждый день проводил рядом с золотом восемь часов. Рядом с моим золотом. 
— Хочешь сделать меня своим рабом? — заорал Брог, отбрасывая чашу с вином. 
— А ты полагаешь, что мне это сложно сделать? — расхохотался Выжига.

Брог рванулся с дивана, но босые ноги словно приросли к полу. Тени сгустились, свет дня померк, в кабинете стало совсем темно и мутно, только сияло расплавленным золотом перо в руке Выжиги, да искрились холодной силой его глаза.

Он стал грозным, большим, жутким. Он сочился могуществом.

Выжига принялся писать золотым пером и Брог тут же почувствовал, что каждая выписанная Выжигой буква, вцепляется в его плоть своими завитками и острыми закорючками. Какая-то новая, липкая, змеящаяся магия, от которой он не знал защиты, оплетала его колючим кустом, всасывалась пиявками, прорастала в мозг, лишала воли. 
Брог сунул руку в карман и нащупал там наконечник стрелы — масар Нансуса.

«Не дозволяется! Запрещено! Противоречит параграфу!», — заверещал кто-то, может быть даже он сам.

Но, превозмогая себя, Брог вцепился в масар и воткнул его себе в ладонь.