Подруга
Говорят, осень года печальна.
Говорят, осень жизни грустна.
Закачался листок у причала,
На песок набежала волна.
На террасе у старого дома,
До макушки закутавшись в плед,
Ты смеёшься светло и знакомо:
Видно, в книге веселый сюжет.
Пышут яблони бешеной медью,
Отражаются рябью в пруду.
Мы с тобой созвонились намедни,
Чтобы встретиться в старом саду.
Этот сад дядя Глеб с тётей Ниной
Вперемежку под ругань и смех
Посадили к твоим именинам,
Самым первым и важным из всех.
Я шагаю мощёной дорожкой.
Исчезает внутри пустота.
Здесь меня накормили окрошкой,
Разрешили погладить кота.
Помню плюшки и клетчатый фартук,
На рыбалке хрустальные дни.
Дядя Глеб не поладил с инфарктом.
Тётя Нина ушла вслед за ним.
А тебе — дом и горечь в наследство,
Но не так, чтобы плакать всерьёз:
Сад сберёг наше сладкое детство
Между яблонь, малины и роз.
У забора темнеет беседка,
Оплетает решётку лоза.
За забором застыла соседка,
Округлив по-вороньи глаза.
Ах, соседи, нечистая сила,
Шепотки, говорки, маета:
«Эта платье опять прикупила,
Вот куда ей, в её-то лета!»
У соседей рассада и клубни,
У тебя — розы «Крымская ночь».
«Развела, понимаешь ли, клумбу,
Нет, чтоб детям картошкой помочь».
У тебя сабантуй в понедельник:
Сын приехал с когортой друзей.
«А сынок-то, однако, бездельник —
На неделе ловить карасей!»
Пахнет рыбой копчёной и дымом,
До утра голоса у пруда.
«Глянь, сама-то сидит с молодыми,
Нет ни совести и ни стыда!»
А сегодня соседушкам пылким
Будет, верно, всю ночь не до сна:
Я иду по тропинке с бутылкой,
Что в прозрачном пакете видна.
«И подруга того же разлива,
У, зараза, видать, ещё та!»
Говорят, осень года тосклива.
Говорят, осень жизни пуста.
Пусть болтают. И спорить не надо.
Отмахнувшись от гвалта ворон,
Ты, ровесница года и сада,
Куришь «Винстон» и пьёшь «Совиньон».