Этюд

Он пытался жить, а действительность окружала. От столкновения с ней колючим дождём осыпалась позолота дней, рвались тонкие нити, державшие звёзды. Небо делалось с овчинку, и становилось трудно дышать.

Картины сулили надежду. Он рисовал открытые двери, распахнутые окна, дорогу, устремляющуюся к горизонту. Там, в конце дороги, должен был открыться так необходимый ему простор — и открывался, но ненадолго. Он не успевал.

Попробовал создавать сразу целые миры — поля, горы, море. Действительность оказалась быстрее. Трава на полях желтела, цветы осыпались. Горы покрывались снегом, море становилось похожим на выцветшую рогожу.

Опустив руки, он огляделся. Кольцо почти сомкнулось. Только позади оставался узкий проход: очертания дома, свет в окне.

По памяти, лихорадочными мазками, боясь в очередной раз не успеть, он рисовал: комната, стол, накрытый к чаю. Едва видимый пар над чашкой, пирог на блюде с синим узором. Женщина у стола — склонилась над книгой, лица не видно.

Вот она подняла голову, посмотрела в окно: ждёт. На подоконнике кошка, астры в стеклянной вазе, смешная игрушка — заяц с разноцветными глазами-пуговицами.

Он старался не замечать окружения, но чувствовал приближение тьмы. Надо добавить света. Лёгкое движение кисти, комната стала ярче, луч упал на лицо женщины.

... Мама.