Лестница в небо

Он положил трубку.
Разочарованно произнёс, — Вот же незадача!
Они разминулись.
Вернее, даже не так. Он хотел подхватить её по дороге из института после второй пары, а она, оказывается, уже дома, — второй пары не было.
Расстроенный, подошел к встроенному в стену шкафу, достал уже начатую бутылку коньяка. Иногда, в конце напряжённого дня, он себе это позволял.
Налил «с запасом», — граммов сто. Чтобы потом не повторять. Закусил двумя миндальными орешками. Когда секунд через тридцать приятное тепло обозначило себя в желудке, повеселел.
И мгновенно в телеграфном режиме начал выстраивать план.
Значит, — только ресторан возле её дома. Опять. Надоел. Да и напиваться не хочется.
А с ней по-другому не получается.
А что, если...? 

...Администратор заведения невозмутимо отнеслась к его просьбе, — Хотите коттеджи посмотреть? Пойдёмте, я вас проведу к отельному администратору.
Администратор «по коттеджам» отреагировала с профессиональной любезностью, — Да, конечно, сейчас я возьму ключи и всё вам покажу! Вам домик на сколько человек?
— Привыкли, небось, что сюда любовниц водят! — тоскливо подумал он.
— Да мне небольшой! На двоих, — ответил он, принимая этот тон, когда оба говорящих прекрасно понимают, о чём, собственно, речь, но произносят совсем другие, вроде как ничего незначащие слова.
— Ну, тогда этот должен вам подойти! — с энтузиазмом ответила тётя и открыла дверь близлежащего домика.
Вошли. Дерево. В смысле — стены. По размерам — как большая прихожая или мини-столовая. Деревянный стол, две лавки. На стене — панельный телевизор.
— Вот в шкафу комплект постельного белья для одного. Нужен будет второй — позвоните, я принесу... А здесь у нас душ, туалет, мини-сауна...
— А где, собственно..., — он почему-то запнулся.
— А наверху! — вот, по лесенке. Хотите посмотреть? — мгновенно отреагировала работница сферы услуг.
— Да нет. Не надо. И сколько?
— Сто двадцать в сутки.
— Я слышал, можно и по часам?
— Да. Двадцать долларов в час. Минимум — три часа. Ну, так как, берете?
Он попытался улыбнуться, — Советуете?
— А то! Где вы лучше найдете! — безапелляционно ответила тетя.

...Он снял дубленку, аккуратно повесил на найденный в шкафу тремпель. Включил телевизор. Начал искать музыкальный канал. Долго не мог найти ничего подходящего, но потом таки нашёл какие-то «поющие трусы». Чуть успокоился.
Пока всё складывалось.
Вдруг хлопнул себя по лбу, — Семён Семёнович! Самое же главное! И поднялся по ступенькам на второй этаж.
Практически все пространство занимала квадратная двуспальная кровать. Красивое стёганое покрывало. В сочетании с низким бревенчатым потолком оно сразу же создавало обстановку интима, придавало этому временному пристанищу домашний уют.
— Ба! Да тут и балкон есть! — удивился он. Дверная ручка повернулась на удивление легко, и он вышел на балкон.
Несмотря на грядущий через несколько дней Новый год, на дворе было тускло, промозгло и мокро. Шёл дождь.

...Вдруг вспомнился Вьетнам.
Это было в Сайгоне. Хотя, нет, пожалуй, таки в Ханое. Да, точно, — в Ханое.
Ночью тогда он тоже вышел на балкон. Голый, правда, был, — лень было одеваться-раздеваться, да и один хрен, — темно.
Он вышел тогда и застыл, завороженный: перед ним плотной стеной даже не шёл, а как бы «стоял» тропический ливень. Это совершенно не было похоже на наш, даже сильный дождь. Знаменитые строки Бальмонта «...и как тихий, дальний топот, за окном я слышу ропот, непонятный странный шёпот, — шёпот капель дождевых», — здесь не угадывались.
То был минипотоп, заставляющий вспомнить Ноя, сакраментальное «каждой твари по паре» и задуматься о вечном.
В голове тогда еще крутилась предательская мысль, — Ну ты попал! В чужой стране, без паспорта, без денег, и десять тысяч километров до дому!
М-да... А дальше и вспоминать не хочется. Не Сонгми, конечно, но больно грустная произошла тогда история с теми пионерками...
— Спускайся вниз! Она уже вот-вот появится! — шепнул внутренний голос.

— ...Здравствуй, маленькая! Намокла?
— Да, чуть-чуть.
— Сейчас я тебя раздену, и будем греться. Я вообще-то, уже заказал. Как обычно: тебе — вино, мне — коньяк. А покушать сейчас выберем.
— Да нет, не надо. Я не буду, — меня бабушка покормила.

... — Ну что, за Старый и за Новый?!
— Давайте! За оба!

— Ой! Спасибо!!! И цвет — розовый! А какой красивенький! Дайте я вас цёмну!
— Я рад, что тебе понравился. Представляешь, везде были только черные. Но зачем же девочке чёрный мобильник? Правильно я говорю?
— Конечно, конечно!

...- А я вам вашу книгу принесла, что вы мне давали!
— А я про неё уже и забыл. Бегбедера?
— Ну да!
— Ну и как тебе его вариант женского русского идеала?
— Не... ну, в целом, затейливо. Хотя, как по мне, местами пошловато.
— Это ты о её минетах в ментовке?
— Да там и раньше... более чем достаточно.
— Речь у тебя интересная, старорежимная какая-то. Я такие слова уже почти и забыл.
— Ну... тогда я не знаю как сказать.
— Да ладно, ладно, не парься. Как ты любишь говорить. На вашем новоязе.

...- Ну, а что в личной жизни? Как с тем пареньком?
— Из физкультурного?
— Вроде бы. Так мне запомнилось, когда мы последний раз встречались.
— Да его уже давно нет!
— А кто есть?
— У меня сейчас новый парень. Он старше меня на два года.
— Серьёзная разница!
— Он мне так нравится!
— Ну и?
— Не-е, я ему не дала. ...Пять раз не дала!
— А как это, — пять раз не дала?!
— Ну, я у него пять раз уже была дома.
— Ну ты и строгая девушка! А расскажи, как ты поняла, что он тебя это...? Хочет, одним словом!
— Ну... мы сидим у него на диванчике... а он подвигается ко мне все ближе, ближе... потом обнял... потом говорит, — тебе жарко в этом свитерке, сними его!
— Интересно как! И?
— Да! Разогналась я!
— Да, кстати, почему бы тебе его действительно не снять?
— Так, не прикалывайтесь!

...- А что вы себе подарите на Новый год?
— Да ничего. Хотя нет, вру. Взяли котёнка мы. Дочка, вернее, взяла. На тебя похож — такой же маленький, красивый и пушистый. С глазищами большими. Тоже — кошечка. Трёхцветная.
— Что значит — тоже?
— Ну, извини!
— А себе что?
— Я набрал у товарища кучу компактов. Хоть на праздник будет время послушать. Там один диск железно должен быть интересным. Мегагруппа, как сказал мой друг.
— Как называется?
— Да ты всё равно не знаешь. Ребята называются Them Crooked Vultures. Хотя какие, нахрен, ребята?! Представляешь, собрались, — Джон Пол Джонс, басист из Led Zeppelin, человек из Nirvan‘ы и кто-то третий, тоже очень известный. Можешь представить, какую музыку они замутили?!
— Ну... про «Нирвану» я слышала, а кто такие Led Zeppelin?
— Приехали, называется! Хотя, действительно, откуда тебе знать? Они-то стали известными за двадцать лет до того, как ты родилась. Хотя одну вещь ты все-таки должна была слышать. Их самую знаменитую вещь, — Stairway to Heaven*, — Лестница в небо. Супер-вещь. Такие вещи пишут раз в жизни, и потом на них учатся все последующие поколения молодняка.
— А расскажите мне!
— Что рассказывать? Это слушать надо. Хотя... Ну, в общем, там медленное, вроде бы несколько заунывное начало, но потом такое начинается!
А вообще, главное, как мне сдаётся, в этой вещи сделал Бонэм, — ударник. Покойный уже, к сожалению. Так сделать переходы от спокойного начала к середине вещи и затем взрывному окончанию! Не знаю, кто бы это смог сделать не то, что лучше, а хотя бы так же.
А заключительные, почти плачущие слова Планта, — это их солист был, — «...она покупает лестницу в небо...». Будто он навсегда прощается со своей девчонкой...

— Грустно. Кстати, — а куда ведёт эта лестница? — спросила она, будто только сейчас увидав возле окна узкую деревянную винтовую лестницу, поднимающуюся куда-то вверх.
— Пойдём, посмотрим? — почти равнодушно предложил он.
— Ну конечно! — обрадовалась она как ребёнок.

И по поскрипывающим ступенькам, она впереди, он — за ней, стараясь не подглядывать, они начали подниматься по лестнице...

* название песни Led Zeppelin Stairway to Heaven из четвёртого, «без названия» альбома 1971 года