Без
Может, себя воскрешу дождями тут, на пороге старого дома.
Яблоки, сбитые струй вожжами — знаками мокрыми по сырому.
Знамо, положены папироски, сплин и растрёпанный том Агаты,
и на косой кружевной салфетке — с мятою чайник одутловатый.
Мне б окопаться и отоспаться в этом надёжном банальном мире,
старым тряпьём наслоить броню и томно бряцать ночами по лире,
выпить и плакать, пузо собаке чесать ногой — ну чем я не Бунин?
Славно рифмуется, дождь-шоумен — бес: бесшумен, бездумен, безумен.
Лета не будет, без сна маются узники счастья жизненным сроком.
Кто объяснит — благом послали отсутствие неба или намёком —
мол, навсегда теперь размещены над головой прорехи и хляби,
чтобы сияние звёзд пригасить и от любви отдачу ослабить.
Смерклось к шести. Ваточным зайцем я притулюсь к спинке дивана.
Вялый комар, лампы пульсар, волглый табак, тишина и нирвана
с неба — водой. На половине реки тону редкою птицей.
Только круги маетных лет, черновиков и репетиций.