В объятьях нестареющего Мая
В прожилках небо. Яблоня в цвету —
Стоит в белёсом нимбе, как святая.
А я — облез, обрюзг — уж отцветаю...
Но ты, в прозрачном платье на свету,
Всё так же хороша, легка красива,
Одна из тех, кто Вечности родня.
И времени поток невыносимый,
И старости лихая западня —
Всё мимо.
Ты — «прекрасное далёко»,
И ты же — ностальгический романс.
Романы все написаны про нас,
В стихах — разлуки нашей подоплёка.
Беру баян, пою тебе, ma chère,
Да, пусть мой голос груб и неотёсан,
Стучат в груди квадратные колёса,
На стыках рельсов в раненой душе.
И чёрный чай, и ложечка, и блюдце,
И сам стакан — дрожат. Летит состав.
Стоишь, считаешь медленно до ста,
И рвёшь стоп-кран...
Все нахер разобьются,
Собьются в кашу, в липкое ничто.
А ты успеешь выпорхнуть мечтой —
Мечты, они живыми остаются
Всегда, и даже дольше, чем всегда.
Среда.
Дымится яблоня в цвету.
Джин Май дымит развратными кострами.
Я снова здесь, обыденно «на грани»,
Как вождь индейцев-славный Виннету,
Глотаю нежность огненной воды
Из чаши, расточительно бездонной,
В плену стекла, железа и бетона.
Мне черти запечатали ходы́.
А ты пропала, шляясь по притонам,
Иль пала жертвой Синей Бороды.
Да похуй дым!
Гармонь с крюка снимаю,
И жгу ламбаду стойко, до утра,
В котором ты вернёшься, тварь, бодра,
В объятьях нестареющего Мая!