Хрупкие Столпы Вселенной

«Делу владыки Баала, рождённого с хером зубастым, присягал на кроваво-алом, серпастом и молоткастом. Затем присягал без разбора я тому, кто заплатит больше. По всем ледяным территориям от Порт-Артура до Польши. Пока не настигла холера на страшном седом Урале, где злые пиздец староверы оглоблей в башку уебали».

(Корнил Капралов «ХАОСИТ»)

 

В конце 2037 года новая социальная сеть «НАХ» побила все рекорды популярности.

Созданная комьюнити-братьями Антоном и Анатолием Пряниковыми модель позволяла посылать только однословные сообщения с ограниченным количеством букв. Фотографии и любые картинки — без ограничения. Такая фишка.

В самом начале алчные братья зарабатывали исключительно на скорости человеческого общения. Это потом уже рекламные контракты, собственный маркетплейс, служба городского такси, сеть автомоек, две бензоколонки, пять семейных отелей в хорватском Дубровнике, шесть самых больших кладбищ в регионе. Собственная рыбацкая артель. Бани. Тир. Но изначально братья отталкивались исключительно от своей запущенной инфантильности, и общих тенденций деградации фокус-группы из 200 000 реципиентов, которые получили расширенную версию Социальной сети, но со значительным спектром модераторских функций. Анархия утопического меньшинства. Практически уровень Бога.

В ходе сложнейшего отбора проявивших себя полезными, был сформирован идеологический хребет, фундаментальный костяк управленческой машины «НАХ», который превратил миллиарды людей, в адептов такой примитивной концепции, которая стала настолько вирусной, что могла коренным образом изменить весь аспект человеческого общения до симбиозов типа: едудомой, тыгде, СДР, СНГ, 8М, адас23ф, иван-купала, Rождество, чмоки, явтачке, христосвоскресе, воистинувоскрсе.

Сначала пользователи немало недоумевали и откровенно тупили, но со временем скорость общения и общее время пребывания абонентов в «НАХ» стала прогрессивно возрастать и буквально вышла на максимально массовый и позитивно-финансовый, крепкий уровень. Однако популяризация такого формата общения постепенно перешла и на устную речь, а потом и на повседневный быт, что имело определённые последствия практически для каждой жизненной отрасли. От однословных реклам типа — вкусно. До киносценариев типа — стрёмно.

Стандартная любовная переписка, например, выглядела примерно так:

— Тымненра.

— Z@EBIS.

— Кино?

— Не.

— Кафе?

— Фу.

— Секс?

— Ок.

— Еду.

— Жду.

— Ок.

 

 

— Евгений, у нас серьёзный ритуальный бизнес, а на вас снова жалобы.

Кирилл смотрел на мня со снисходительной усталостью, как на обоссавшего ковёр щенка. Я же открыл ящик стола и достал початую бутылку отечественной водки. Мой ритуальный начальник вздохнул и посмотрел на свою девушку, которую я видел впервые. Сучёнок решил включить босса:

— И потом, почему вы пьёте на работе?

Я налил пол стакана и выпил:

— Ну что вы, Кирилл…

Мелированный чубчик снова закачался вправо-влево:

— Не Кирилл, просто Кир.

Реагировать я счёл ненужным:

— Пьют водичку из кулера, а я бухаю. Алкаю, понимаете? Нравственно не могу позволить себе трезвость.

Парнишка честно пытался быть статусным:

— Это не приемлемо.

Я снова налил и выпил:

— А чем я хуже ваших ландшафтных дизайнеров?

— Это вы про Захиджона и Азиза? Так по ним не видно, а вы обычно в слюни. Вот и сейчас…

— Я скорблю.

— С каждым клиентом?

— Нет, одиночно. У меня личное горе. Скоропостижная утрата русского языка. Некогда великий, щедрый дар богатейших возможностей выражения, варварски искалечен, убит и похоронен глубже, чем все наши златонесущие клиенты.

Кирилл всё вздыхал и качал головой:

— Вы опять за своё, Евгений. Сколько можно? Ну вот скажите мне, что это за эпитафия — сдох.

В попытке загипнотизировать собеседника я тоже начал качать головой:

— Со слов счастливой вдовы усопшего, покойный был той ещё мразью.

— Ну, допустим. А что вот это такое: был, счастливчик, мытарь, богупреставленный, руканаложник. Что это вообще такое — руканаложник?

Я снова выпил:

— Руканаложник — синоним слова самоубийца. Водки хотите?

Кирилл даже поморщился:

— Я не пью водку.

— А что пьёте? Олифу?

— Мини-кальвадос.

— Чего?

Похоронный босс достал из узкого кармана узких джинсов стеклянный пузырёк, больше похожий на пробник от духов и протянул мне. Я повертел в руках флакон:

— Это в глаза капают? Втирают за ушами? Или как свечу в жопу вставляют? — и уже обращаясь к его девушке, добавил. — Представляю, как вы на Новый Год отдыхаете. В капельку шампанского кладёте красную икринку?

Кирилл забрал у меня пузырёк, отвинтил крышечку и с наслаждением понюхал:

— Кайф.

Я начал злиться:

— Кайф? И всё? Это всё, что ты можешь сказать о любимом напитке?

— Ну а чо?

— Не чо, а что. Тебе язык зачем дан?

— Не тыкайте, пожалуйста.

— Не тыкай мне во время секса, я тебе в матери гожусь? Твою мать, Кирилл. Можно же было сказать, что в таком минималистичном стеклянном саване заключен потрясающе яркий купажный букет вкусовой гармонии. Чувствуются тончайшие нотки цитрусовых фруктов, смолистой древесины, немного корицы и едва уловимый оттенок лаванды.

Князь надгробий спрятал флакон:

— Мне название нравится. Мини-кальвадос. Интересно, как его придумали?

Девушка Кирилла всосала пластиковый фильтр мини-сигаретки и, выпустив колечко абрикосового дыма, жеманно спросила:

— А что лично вам интересно по жизни, Евгений?

Я долил остатки водки в стакан и залпом допил:

— Мне? Ой, бля. Вас, простите, как зовут?

— Люсьен.

— Мне, Люся, интересно вот что. В космосе, на расстоянии шести тысяч пятисот световых лет от Земли существует гигантское спиртовое облако. Оно располагается в области Млечного Пути, известное как W3OH. Необычное облако обнаружили британские астрономы в 2004 году. Облако метилового спирта имеет протяжённость четыреста шестьдесят три миллиарда километров. И вот мне невероятно интересно, как эти британские астрономы смогли обнаружить это облако в таких дальних ебенях? И более того, каким измерительным прибором они смогли определить его протяжённость? И ещё я очень переживаю за то, что, вероятно, факт сей, вполне себе признанный мировым учёным сообществом, очень сложно подтвердить в принципе. Ну, на мой дилетантский взгляд. И в этом печальном случае весь пафосный вес и общепринятая концепция любой космической программы — это рандомное озвучивание каких-то диких доктрин, основанных исключительно на больной фантазии впечатлительных британских астрономов. Полная лажа и Заговор Звездочётов.

Представьте. Вы выходите на трибуну под прицелом сотен телекамер и фотовспышек. Узаконенный фонтан тщеславия. Ваш личный катарсис амбиций. Эверест значимости. Вершина. И с этой вершины вы со спокойным ебалом, на серьёзных щах вещаете миру, например, о том, что гораздо левее Кассиопеи, после перехода любого объекта через максимальную точку энергетического центра Чёрной дыры, возникает импульс, способный позитивно влиять на гравитацию практически любой поверхности.

Но это как ружьё на рыбалке. Так как переместившийся объект неожиданно попадает в первичный спектр абсолютного вакуума. Где в изначальной, практически буддийской пустоте, в квинтэссенции самого ДНК Мироздания, словно серые матовые дирижабли, непостижимо превращающие целые галактики в молекулы космического ветра, совершенно не колышась, словно взявшись за руки, висят почтенно Столпы Вселенной.

Их множество. Числа не счесть. Тьма. Измерить общий вес даже одной такой громадины невозможно. В этом меня категорически заверил Почётный Академик Американского Университета Теоретической физики, мой отличный друг и замечательный дайвер Фридрих Герц. Также дружище Герц утверждал, что ширина одного Вселенского Столпа составляет, ни много ни мало, двести сорок миллиардов триллионов кубических километров. Заметьте, кубических. Я повторяю, именно кубических километров. Не триллион и двести сорок миллиардов. А если представить себе хотя бы просто триллион километров, то таких триллионов аж двести сорок миллиардов.

Да-да. У нашего Создателя просто невероятное творческое пространство. И с воображением, скорее всего, тоже всё замечательно.

 

Закончив выступление, вы деловито, под громкие аплодисменты — неотъемлемый бальзам вашего эго, покидаете аудиторию.

Я же за вашим выступлением с высокой трибуны следил по телевизору, валяясь на диване. И вот как мне, обычному обывателю или любому гражданину любой страны на этой планете, можно определить: вы убедительно говорили именно проверенные факты, или красиво отливали в уши. Вдруг развод? А? Вдруг ширина этого Столпа совсем другая? Скажем, наполовину меньше. Это всего-то какие-то сто двадцать миллиардов триллионов и совсем не кубических, а квадратных километров. Такая вероятность вполне допустима. Вы не находите? Ну а почему нет? Вы и я. Разве мы можем проверить такую парадоксальную теперь уже аксиому? И если первый факт, приведённый мною выше относительно гигантского метилового облака — чистейшая правда, то всё, что вы узнали о Столпах Вселенной, может как быть правдой. Так и не быть. Эффект Шрёдингера, помните? Тут он раскрывается во всей красе.

Вот вы бы лично, Люсьен, в какую версию объективно поверили? И вот это мне действительно фундаментально интересно. Интересно, что вы за человек. Кто вы? Романтик? Циник? Хамло? Овца? Обнажённая Гертруда? Мошонка Микеланджело, отлитая в гипсе? Столько рандомных вопросов, что навсегда останутся без ответов. Какая драма. Но это и есть частичка той бесконечности Божьего дара, к которой нам милостиво было позволено прикоснуться и которая является самым богатым, насыщенным, импульсивным, экспрессивным, своенравным и навсегда великолепным самым Русским величайшим языком, Люсьен. Понимаете?

 

Аккуратно поставив опорожнённую тару в мусорку, я взял сигарету и направился к выходу.

Уже в дверях я услышал голос Кирилла:

— Знаете, Евгений, мне кажется, что всё, что вы сейчас сказали — это полная ерунда.

Я обернулся и, манерно щёлкнув пальцами, ответил:

— Вот был бы ВТБ тогда…

 

Короткое и где-то драматичное сообщение: уволен. Я получил по дороге домой. Примерно между крематорием и складом мраморных надгробий. Проходя мимо похоронной процессии, я подумал о том, что будущее ритуального бизнеса однозначно за крематориями. Мини-речь. Мини-кальвадос, мини-сигаретки, мини-траур. Зачем развеивать пепел, если можно его хоронить? Новый тренд цивилизованного общества — хоронить урны. Экономическая выгода очевидна. Ну сколько нужно земли, чтобы закопать урну? Полметра? Больше? Вереница неискренних людей вперемешку с теми, кто действительно свято скорбит, поочерёдно будут бросать щепотку родной землицы в скупое бесформенное пространство мини-могилы, на лаковую крышечку мини-гробика с вашим прахом и коротко исторгать: Жаль. Увидимся. Спишь? Наберу. Безвременно. Прощай.

Мини-трагедия с такими гигантскими последствиями. Как мало интересного теперь в тесных человеческих душах. Скупой набор ритуальных актов и до костей истёртые штампы заученных практических процедур.

 

«Скрипи, мое перо, мой коготок, мой посох.

Не подгоняй сих строк: забуксовав в отбросах,

эпоха на колесах нас не догонит, босых.

 

Мне нечего сказать ни греку, ни варягу.

Зане не знаю я, в какую землю лягу.

Скрипи, скрипи, перо! переводи бумагу»

 

(И.А. Бродский «Пятая годовщина»)