Потому что

Подъехал грузовой. Похоже маленький, как обычно, не работал.

Двери лифта открылись.

Компания из трёх крепких парней. Уже, можно сказать, мужиков. Судя по возбуждённости и чрезмерной весёлости, — хорошо выпивших.

— Заходи, красавица! — хором, — Потеснимся, не обидим!

Почти физически Мила почувствовала сальные взгляды, облизавшие её фигуру.

На «автомате» спросила, — Вниз?

— Вверх! — ответили парни.

— Езжайте! — облегчённо вздохнула Мила.

— Сейчас лифт обратно будет ехать, и мы спустимся! — сказала дочке.

Та в детской игрушечной коляске устраивала поудобней свою любимую куклу Мальвину, и ей явно было всё-равно, когда приедет лифт.

Неожиданно Милу как обожгло, — А плиту-то не выключила! Вот дура-то!

Наклонилась к дочке, — Кристинка, ты постой минутку, мама сейчас сбегает, — плиту выключит! И помчалась.

Ключ — двери — кухня — плита — обратно — закрыла квартиру — бегом к лифту.

И замерла.

Будто споткнулась.

Кристины не было.

Коляска с Мальвиной стояла, а дочки не было.

Бросилась на лестницу, — может, туда пошла?

Никого.

И тишина.

Крикнула громко, — Кристина? Кристина?!

Пробежала по лестнице на этаж вверх.

Никого.

Спустилась на два этажа вниз.

Никого.

В голове, как птица в клетке, билась одна заполошная мысль, — И что делать?! Что?

Пойти к кому-то сама Кристина не могла, — не было у них в подъезде таких знакомых.

Позвонить мужу, — так он в командировке.

Полиция? Да засмеют, — не на улице же потерялась? Только и скажут, что мать непутёвая.

В голову полезли кадры из фильмов про киднэппинг. Страшные, пугающие.

Но они же не в Америке или Мексике, да и она не в кино.

Она здесь — на пустынной, холодной площадке перед лифтом.

Где пять минут назад пропала её дочь.

Куда идти? Куда бежать? Что она должна сделать?!

Зазвонила мобилка. Неизвестный номер.

Громкий, довольный, наглый мужской голос.

— Слы, коза, не дёргайся! Всё нормалёк. Твоя дочка у нас.

— А вы кто? — чуть не закричала Мила.

— Да какая тебе разница? — будто ухмыльнулся невидимый собеседник.

— Ты не перебивай, а слушай! Внимательно. Если дочку хочешь забрать! Она у тебя не по годам умненькая, мамкин телефон даже знает.

Мила прикусила губу.

— Будешь правильно себя вести, всё будет путём. Часик-полтора удовольствия, думаю, ты троих успеешь обслужить, и дочку забираешь.

— Вазелин пусть возьмёт! — хохотнул вдалеке другой голос.

— Не мешай! — огрызнулся в сторону тот, кто звонил.

И продолжил, — В полицию не вздумай звонить! В доме больше ста квартир, в какой мы — ты не знаешь. А если чо, чтоб ты понимала, — мы тут проездом. Ищи потом, свищи. Короче. Выходи на своём этаже к лифту, сейчас человек за тобой приедет. Всё поняла?

— Да..., — прошептала Мила.

Тут же, по гудению из лифтовой шахты, Мила услышала, — поднимается лифт.

— За мной! — мелькнуло в голове.

И Мила с ужасом поняла, что сейчас вся её прежняя жизнь может рухнуть.

Не в лифтовую шахту.

А вообще.

К чёрту.

На дно.

Открылись двери подъехавшего лифта.

Сосед.

Из квартиры напротив.

Соседа Мила побаивалась. Ну, не так, чтобы уж совсем, но каждая встреча с ним оставляла какой-то осадок.

Неприятный тип.

Одинок, нелюдим, неприветлив.

Первый никогда не поздоровается. А в ответ буркнет всегда что-то непонятное.

Хотя иногда, когда они ненароком сталкивались возле лифта, да и потом, в лифте, Мила ощущала, что взгляд, который он исподлобья бросал на неё, будто содержал невысказанное желание.

Что-то сказать ей.

Любая женщина чувствует такой взгляд. Интригующий, завлекающий, но будто упирающийся в невидимую стеклянную стену.

Через которую — нельзя.

Был сосед не так уж и молод, — лет на десять старше мужа. Но высокий, заметно выше среднего роста, коренастый, и чувствовалось, что если не бывший спортсмен, то что-то очень близкое.

Или охранная фирма, или какая-то служба безопасности. Вряд-ли полиция, — в форме Мила его ни разу не видела.

Глядя на него, Мила почему-то всегда вспоминала Джейсона Стейтема, «перевозчика».

Тот был, конечно, помоложе и покрасивее, но что-то их роднило.

Будто из одного корня сделаны.

Или кремня.

Сосед скользнул по её лицу почему-то задержавшимся взглядом и сразу, — Что случилось?

Захлёбываясь слезами, запинаясь и шмыгая носом рассказала.

Всё сразу.

И про дочку, и про звонок. И даже что мужа нет.

Будто близкому, родному человеку.

Сосед только переспросил, — Прямо сейчас подъедет?

Мила кивнула.

— Не волнуйся! Сделаем!

Что сделаем, Мила не поняла, но почему-то ей стало спокойней.

По крайней мере, уже не одна.

Еще всхлипывая, спросила, — А вас как зовут?

— Андрей Иванович. Можно Андрей.

— Андрей, а что мне делать?

Усмехнулся, — Ничего. Стань прямо перед лифтом, чтобы тот, кто приедет, тебя сразу увидел. Но стань за метр-полтора. Чтобы он сделал шаг вперёд. И потом — не кричи!

Сам Андрей стал спиной к стене возле двери лифта.

...Что он сделал с приехавшим мордоворотом, одним из «той» троицы, Мила так и не поняла. Уж очень быстро всё произошло.

Да это было и не важно.

Главное, что лёжа на полу лифтовой площадки и пуская кровавые пузыри, тот быстро назвал нужные этаж и квартиру...

В квартиру Мила даже не входила.

Андрей не пустил, — сказал подождать перед дверью в коридоре.

Только и услышала звук сильных ударов, несколько сдавленных криков, грохот падающих тел и, похоже, мебели.

Кристину Андрей вынес на руках.

Увидев маму, та сначала обрадованно закричала, но потом тут же заплакала.

— Всё, всё доченька..., — тоже начав реветь, прижала к себе дочку Мила.

 

Двери лифта раскрылись на их этаже.

«Тело» уже исчезло. Оставив после себя лишь несколько бурых пятен.

Подошли к дверям своих квартир.

Мила, всё еще крепко прижимая Кристину, сидящую у неё на руках, резко обернулась, — Андрей! Может зайдёте к нам? За то, что вы нас спасли, я не знаю, что готова для вас сделать!

— Я знаю, — бесхитростно ответил Андрей, — Не надо...

Добавил, — Портить день знакомства.

И взглянув на свои разбитые костяшки пальцев, произнёс, слегка улыбнувшись, — Хотелось бы не «за», а просто...«потому что».

Повернул ключ в замке, дверь его квартиры открылась.

Вдруг обернулся, — Но как говорил один известный киногерой, коллега, можно сказать, — никогда не говори никогда.

Мягко так, будто извиняясь, и перейдя на «вы», улыбнулся, — Вы не подумайте... Это я себе говорю.

И Мила вдруг поняла, — Всё у них будет.

Всё сложится.

Потому что.

И не надо спешить.

Не кино ведь.