Как мы конину варили

Воспоминания  Владимира Пашина

В 1976-79 гг. после армии учился я в Тюменском сельскохозяйственном институте. Нам – деревенским парням, сразу после поступления выделили комнату в общежитие «Сибиряк».

Соседями моими были два русских студента и  молодой казах Желдубай. Человек легкий в общении, улыбчивый, добродушный. Когда кто-то из нас сделал ошибку в его имени,  он сам предложил, чтобы называли его Колей.

Желдубай приехал в Тюмень из Сладковского района, где находилось крупное этническое поселение. Строго придерживался национальных мусульманских традиций – свинину не ел, отказывался от алкоголя. При этом очень любил посещать городскую баню, всегда в чистом ходил и рубашки тщательно гладил. Выглядел, как пижон, но не задавался. Мы его за это любили.

Однажды в разговоре выяснилось, что в их казахском поселке вовсе нет бань. Не принято.

— Так ты построй себе баню! – запросто предложил Вася.

— Если построю – сожгут, - уверенно заявил Желдубай.

Тут мы переглянулись, насторожились.

— А как вы тогда моетесь?

Ответ Желдубая сразил наповал.

— Когда тело зачешется, в одной комнате убирается мебель, посередине ставится бочка с нагретой водой и моется вся семья. Сначала старики, потом родители и дети в последнюю очередь.

— В одной и той же воде? – уточнил Вася.

— Ага! – усмехнулся Желдубай.

Мы ему не поверили, дико такое слышать. Каждый из нас имел в деревне свою баню на задворках у огорода, по субботам натаскивали в нее полный бак воды, мылись по очереди в тазах на полке, лили из ковша кипяток на каменку – парились березовыми вениками.

Первый раз Желдубай попробовал настоящую баню в городе – крепко полюбил, но завести дома подобный обычай не сможет.

Потом мы узнали, что Желдубай недолюбливал местных татар.

— Они часто нарушают мусульманские обычаи, едят свинину, создают семьи с русскими.

Мы спрашиваем:

— А что будет, если привезешь домой русскую жену?

Желдубай даже глаза зажмурил от страха.

— От меня родители откажутся. Скажут: «Ты нам не сын, живи, как хочешь!»

— А что вы дома обычно едите? – Васька из нас был самый любопытный.

— Конину варим, кумыс пьем, - степенно отвечал Желдубай.

Мы стали просить, чтобы привез конину. Никто из нас ее в жизни не пробовал. У нас на ферме разводили коней больше для работы и развлечения молодежи. Кое-кто из стариков в селе держал по старой памяти лошадку, чтобы дрова или сено возить, но это уже случаи редкие.

Однажды осенью Коля-Желдубай привез из дома мясо и кумыс. В комнате нас жило четверо, установлено строгое дежурство – один моет полы, вытирает пыль, другой ходит за продуктами, третий готовит еду - питались мы вскладчину.

В основном домашняя картошка, каша, курица, рыба - что подешевле и побыстрее варится. На дверях висел график, в котором четко распределены обязанности: уборка, магазин, поваренное дело. Мы все после армии, к распорядку не привыкать.

На каждом этаже студенческого общежития была отдельная кухня на несколько плит. Мне выпала задача сварить мясо Желдубая. На вид оно было непривычное: темно-красное, волокнистое, с желтым жиром.

Вот повезло – одна плита свободная оказалась! Я не без усилий нарезал жесткое мясо, поставил варить. Скоро начала вылезать пена, как в сказке про горшочек с кашей, который никак остановиться не мог. Я убираю пену, а она все норовит перевалиться через край кастрюли. На все помещение поплыл отвратительный запах тухлятины. Я уже и окошки открыл – не помогает. Прибежали студентки, зажали носы, ворчат, ругаются.

— Кто пропастину варит? Дышать невозможно.

Мне стало стыдно, я пожал плечами, будто не при делах и ушел. Дождался, когда девушки скрылись, прибежал обратно, снова вычерпал пену, мучаясь запахом. Хоть марлей нос прикрывай.

Девчонки вернулись, схватили соседнюю кастрюлю с супом и унесли на другой этаж. Доваривать свой борщ в более приятной обстановке.

Кухня опустела. Я остался наедине со своим варевом, правда, пытались заглянуть другие студенты, но потянув носом воздух, тут же сбегали. Но сперва пытались ситуацию исправить.

— Кто варит падаль?

— Не знаю, - отпирался я, пряча за спину ложку, которой пену снимал.

— Давайте выльем в туалет, пока хозяина нет. Воняет на весь этаж!

Но никто не хотел связываться с кастрюлей. Я пришел в комнату, спросил у ребят, сколько варится мясо. Сказали, часа полтора от силы.

Я уже два часа варил, кусочек попробовал – мясо не жуется. Долил воды, добавил картофеля, лука, приправ, пена не исчезала.

Прошло еще минут сорок моей мороки на пустой кухне, уж теперь точно супчик готов, картошка давно размякла. Я крадучись утащил кастрюлю в нашу комнату, разлил по тарелкам.

Вот стали мы пробовать новое блюдо. Саша Ильин с юмором у нас, начал первым:

— Ну, если сильно голодным быть, то можно, наверно, впихнуть в себя гущу. Налетай, ребята!

А мы все крепкие, здоровые парни, конечно, всегда голодные – зажали носы, втянули супчик, принялись за мясо. Волокна побелели, совсем не жуется, ко мне претензии пошли:

— Ты, Володя, не доварил!

И так и сяк я оправдывался – в глазах товарищей виноват выхожу. Плохой из меня повар.

И вдруг дотошный Вася начал спрашивать:

— Слушай, Желдубай, а сколько лошади вашей было лет?

Тот честно ответил:

— Даже не знаю. Сильно старая была. Ослепла. Из глаз гной бежал. Работать уже не могла. Едва на ногах стояла. Ее привязали к стене и потолку на лямки под брюхом и пытались перед забоем последний месяц откормить. У нас всегда так делают.

Ух, облегчение - с меня вина была снята, теперь на Желдубая посыпались упреки.

— Ты чего привез?!

Но мясо выбрасывать жалко. Студенты народ экономный. На утро мы принялись варить тот же кусок заново. На этот раз поваром был сам Желдубай. В отличие от меня он был парень бесхитростный, простодушный и сразу сознался соседям по этажу, что это его кастрюля. Кухня стремительно опустела.

Вторичный отвар с картофелем и морковкой тоже был съедобен, а мясо все равно не жевалось.

Себе Желдубай привез мохан – кусок бараньего мяса на кости. Ел необычно. Брал кусок мяса в рот, отрезая у самого рта. Мы посматривали с испугом, как бы губу не отрезал.

Дошло до кумыса. Всем налили по стакану, но после конских щей энтузиазм пробовать экзотическую еду поугас. Я сразу же отказался.

Вася сделал маленький глоток и спросил:

— Как делают кумыс?

Желдубай охотно рассказывал:

— Берут овечью шкуру, заворачивают шерстью внутрь, заливается лошадиное молоко и закваска, настаивается. Появляются червячки – значит, готово, потом процеживается.

Васю перекосило, у остальных желание угоститься кумысом исчезло напрочь.

Желдубай обиделся.

— Вы же сами просили, вот я и привез! Больше ничего не привезу.

Вася решил, что нехорошо поступать так с товарищем и сказал:

— Выключите свет. Я буду пить.

Мы так и не поняли, куда он дел кумыс, но когда свет снова зажегся стакан был пуст. Вася самоотверженно вытирал губы.