Вся правда о деле Груздева…
Жеглов был встревожен:
— В регистратуре смотрел?
— Да нет его там, Глеб. Оно у меня на столе лежало.
Глеб Егорыч подошёл вплотную к коллеге:
— Лежало? Ну и где же оно?
— Не знаю.
— Ты что, Шарапов, белены объелся?
— Да разве я мог подумать, что дело может пропасть из закрытого кабинета в МУРе!
— Может, пропасть, говоришь? А ты вот на этот плакатик хорошо смотрел? — Жеглов взял молодого сыскаря за локоть, подвёл к красному уголку и строго указал пальцем на плакат группы «Led Zeppelin». — Последний вояж легенд! В Лужниках! И у меня билет в партере. Так что мне абсолютно поебать, Володя, найдёшь ты дело, или нет. Тем более, я всё отлично помню. Груздев не вор, он человека убил. Но если ты такой упёртый гандон-карьерист, то зайди к Эркюлю и у него поразнюхай.
Шарапов вздрогнул:
— Пуаро здесь?
— Ну да. По обмену.
Молодой офицер глубоко вздохнул:
— Пиздец моей карьере. Такая конкуренция — это профессиональное самоубийство.
Жеглов от души накинул на вентилятор:
— И Шерлок здесь.
Шарапов взвился:
— И Холмс?
— Ага. Я тебе сразу говорить не стал, но мисс Марпл тоже кто-то вызвал.
Володя схватился за голову:
— Жёваный крот! Глеб! Что же делать?
— А ты ещё дело Груздевское невовремя проебал, недотёпа. Всё, дружище, я в Лужники. Помнишь: Аnd she's buying a stairway to heaven.
На выходе из МУРа Жеглова догнал Шерлок Холмс:
— Глебушка, родной. — голос британского сыщика был мягок и вкрадчив, — а ведь Шарапов твой в края упоротый. Да-да. Уж я-то опиум особым нюхом чую. Зависимостью.
Глеб отмахнулся:
— Та не. Он всегда такой. Прямой, как гусь. Начальник паники. Приносит какие-то окурки, газеты, пустые стаканчики в кабинет. Говорит, мол, улики. Презумпция. Алиби. Набрался где-то чепухи пафосной. Даже меня утомил. Сейчас вот дело Груздева ищет. Переживает.
Услышав о деле Груздева, Шерлок вытаращил глаза:
— Так оно же…
— Да-да, — понизив голос, перебил его Глеб, — но Шарапов об этом не знает. Пусть побудет при деле, не мешай ему.
Холмс раскурил трубку:
— Кстати о деле Груздева, Глеб.
Жеглов полыхнул:
— Ой, вот только с дедукцией своей иди знаешь куда…
— Я серьёзно, Егорыч. Ну какой из Груздева мокродел? Сам меркуй. У него дома патроны фирменные. А он на лютом кураже хватает какую-то левую сливу, и в упор кошмарит подругу из волыны? Это гон, Глеб. Чепуха голимая. Тлен.
Глеб похлопал в ладоши:
— Поздравляю, Шерлок! Гениально! Браво, блядь! Холмс, ты издеваешься? Множество людей уже тысячу лет знают, что это Фокс Ларису убил. А мы с Шараповым в конце банду Горбатого стреножим. Это общеизвестная кульминация. Но Шарапов… Понимаешь, он упёртый. И если реально найдёт дело Груздева, то сразу всплывут и никому ненужные факты о кокаиновых суаре мисс Марпл, и ваши, с доктором, содомские туры в Альпы.
Холмс покачал головой:
— Эркюлю тогда вообще пиздец.
— Да, Пуаро пиздец. Это точно. Если его тараканьи усишки всплывут хотя бы в одном из тех многочисленных безнравственных актов…
— Брать вышака одному, ему будет скучно.
— Точно, — кивнул Жеглов. — всех сдаст.
— Значит Шарапов…
— Будет вечно это дело искать. Я сказал!