Внеклассное чтение

...Сам пошёл!!! — и через секунду, — Козёл! — услышал Антон уже на выходе из квартиры сорвавшийся на крик голос жены, перед тем как хлопнул дверью. Выскочил из подъезда на улицу.

Закуривая сигарету, обратил внимание, — руки, — аж трясутся!

Остановился.

Куда?!
По сути, — конечно, он был неправ. Нечего и обсуждать.

Но, блядь! На хуя ей нужно знать, где он был сегодня ночью! Легче от этого станет?! Хуюшки!
После пьяной ночи и короткого полусна-полузабытья дурь еще крепким густым туманом стояла в голове и, конечно, требовалось добавить. Он бросил сигарету и зашагал к торговому центру.
От злости, кипевшей внутри, сам того не замечая, он шел таким быстрым шагом, что казалось, будто впереди его кто-то или что-то ждет, а он опаздывает. Запиздав! — таким ласковым словом обычно привечал его дружбан Серёга родом с Украины, когда он опаздывал на встречу.

Почему-то вспомнился один из любимых рассказов Цвейга, — «Амок».

Когда главный герой, отвергнутый напрочь любимой женщиной, после её гибели, косвенно — по его вине, начинает непрерывное движение за её гробом, пока не погибает сам.

В тех колониальных краях такое состояние, которое Антон называл загнанностью души, называлось амок. Что-то сродни этому гнало Антона сейчас вперёд, ослепляя взгляд и поднимая со дна души мутный осадок.
Последнее время одно за одним, — прямо как эффект «домино» какой-то! Из одной херни вырастает другая, та, в свою очередь, порождает третью, эта создает четвёртую проблему, — как заколдованный круг. И хер уже сейчас и вспомнишь первую костяшку!
Впереди, метрах в двадцати, он заметил тоненькую девичью фигурку. Быстрым шагом догнал и вступил в контакт.

Начало «боя» провел очень энергично. Несмотря на первоначально нешуточное сопротивление.
— Слушайте, как меня достали! Уже и шагу нельзя ступить, чтобы кто-то не пристал!
— Девушка, а дальше будет хуже!
— Это еще почему?
— А ты станешь еще красивее!
— Мы уже на «ты»?
— Извини, но я, пожалуй, возраста твоего папы.
— Может быть. Ну вот скажите, — и что делать, что б к тебе не приставали на каждом шагу?
— Научу. Есть очень простое средство, — надо идти с парнем или мужчиной. Можно даже не под руку. Как сейчас. И поверь мне, никто к тебе не пристанет! Кстати, — Антон!
Девушка недоверчиво посмотрела на Антона, затем улыбнулась, — Оля.

— А вы забавный! — сказала она.

— Стараюсь, — ответил Антон, — правда, сейчас у меня очень херовое настроение, поэтому может плохо получаться.

— Знаете, мне сейчас тоже очень невесело, — грустно ответила девушка. — Есть банальное, но классное предложение! — начал забрасывать невод Антон.

— Давай возьмём бутылку вина, не волнуйся — сухого, некрепкого, да и постоим, — или посидим где-то?

— Я хочу на лавочке! — капризно ответила девушка.

— На лавочке, так на лавочке! — ответил Антон.

... Дорогу к маленькому продуктовому перебежали не по переходу, а чтоб быстрее, — поверху, причем Антон непроизвольно крепко взял ладошку девчонки в свою руку. 

Она и не думала сопротивляться.

Из магазина вышли с любезно открытой продавщицей бутылкой хорошего сухого, — благо, деньги у него были, бутылочкой сока и двумя пластиковыми стаканчиками. Он было потянул девчонку в лесопарк, — мол, — там до хрена лавочек, но она предложила сесть где-то возле её дома.

Антон, как профессиональный хантер, понимая, что главное, — не спугнуть, без раздумий согласился.
— Давайте здесь! — предложила Оля.

Антон профессиональным взглядом йобаря — перехватчика промониторил детскую площадку.

Лавочка была. Детей, собак и ханыжного люда не было.

— Годится! — подвел Антон итог осмотру и достал бутылку.

— Я не буду! — испуганно заявила Оля.

— Не вопрос! Тогда — соку! — благодушно согласился Антон, ибо желание как можно быстрее реанимировать организм впрыском недостающего ингредиента затмевало все остальные чувства.

Пластиковый стаканчик вина пошел как глоток воды в пустыне. Антон дождался первой благодарной реакции организма, выразившейся в выпадении в осадок веющих в башке враждебных вихрей, и наконец-то сфокусировал взгляд.
На девчонке. 

Она была — нечто.

Когда он попытался подобрать слово, которым хотя бы приблизительно можно было бы её охарактеризовать, у него в мозгу автоматом выплыло слово из пушкинских времён — очарование.

Да-да, именно так.

Она была очаровательна.

И трогательна своей молодостью и свежестью.

И вся светилась какой-то внутренней красотой, создававшей ей будто нимб.

Как на иконах.
Плюс, — его просто сразила её улыбка. Через девчоночью непосредственность и нетронутость в ней уже проглядывалась сексуальность юной Натали Портмэн и порочность Лолиты. 
Какой-то щенячий интерес к жизни, — все её интересовало, причем это был такой неподдельный, искренний интерес, что Антон просто терялся в догадках, — откуда она ТАКАЯ? 

Она напомнила ему героинь из любимых фильмов.
Разговор журчал как ручеёк, — вроде и ни о чем, а вместе с тем, — обо всем.

Ей было интересно все, — и как лучше целоваться, — чтобы нос не мешал, и почему женатые мужчины пристают, и действительно ли большинство стриптизёрок — лесбиянки, и куча других вопросов из реальной жизни мужчин и женщин.
Вдруг затронули литературу.

Началось с того, что Антон, сделав очередной хороший глоток вина, спросил у Оли, — А ты книги вообще читаешь?
— Да смотрите, что я ношу в сумочке! — обиженно ответила Оля и достала довольно толстый томик.

Антон с интересом взял в руки, прочел на обложке, — «А. С. Пушкин. Избранное». Тонкая бумага, убористый шрифт.

Раскрыл наугад и попал на «Капитанскую дочку».

— «Вас ист дас — ешофый рукавиц? — Ну, это, — отвечал Гринёв, — такое русское выражение, — означает, — давать поблажку, послабление по службе. — М-да? — недоверчиво хмыкнул комендант.»

— Согласись, — обалденное место! — Антон восторженно показал Оле этот кусочек текста.
Но при этом на уровне подсознания он неожиданно почувствовал, что в произошедшем сейчас эпизоде есть что-то неправильное.

Не фальшивое, нет.

Но странное.

Что-то явно не укладывался в мозаику.

Спросил наугад, но как в старом фильме «Праздник Святого Януария», попал в нужную точку, — Слушай! А чего это ты с Пушкиным носишься? Прямо как барышня из института благородных девиц!
— А что? Это нам задали как внеклассное чтение. На лето. И мне очень понравилось.
— Что-что-что? Ты что, в школе учишься?!
— Ну да. В девятый перешла.
— И кой тебе годик?!!!
— Пятнадцать. Будет. Скоро.
Антон так и замер с уже столпившимися в его голове цитатами из Мериме, Цвейга, Бунина, Ремарка и других, тут же потерявших смысл имён.
— Сколько-сколько? — протрезвевшим глухим голосом спросил он. 

Оля улыбнулась лисёнком и подтвердила, — будет пятнадцать.

У Антона было чувство, что он шёл, шёл и вдруг наткнулся на стену или дерево. Как в детстве говорили, — картина Репина — «Приплыли!».

Он, как за спасительную соломинку, ухватился за бутылку.
— Не пейте больше! Я не буду с вами больше стоять! — едва не плача, крикнула девочка.

Антон наполнил пластиковый стакан, выпил его до дна, затем демонстративно перевернул бутылку. 

Захлёбываясь в узком горлышке и потому громко булькая, вино оросило песок детской площадки и быстро ушло в землю.

Антон отставил пустую бутылку в сторону, — Что еще, принцесса?
Оля, закусив губу, молчала.

Поступок Антона, — это было заметно, её ошарашил.

— Кстати, — миролюбиво сказал Антон, — ты наверняка не знаешь, — в римском праве было всего четыре причины, когда мужчина мог на законных основаниях оставить жену.

— И каких же? — блеснув глазами чертёнка, задорно спросила Оля.

— Измена, уход в монастырь, колдовство над детьми, и последнее, обрати внимание, — special for you, — создание препон мужу в потреблении вина!
— Не может быть! Это вы специально для меня придумали!
— Маленькая! Абсолютно серьёзно! Можешь сходить в библиотеку и убедиться! Либо пошарься в интернете!
Оля вдруг торопливо засобиралась. — Ну, я пойду! Мне уже пора!

Антон после выпитого вина, упавшего на вчерашнее, ощущал себя так, будто всё это происходит не с ним.

Как там было в фильмах молодости, — Das ist Fantastish!

Буквально «на автомате» голосом «взрослого» он скомандовал, — Телефон!!!
Оля без лишних слов полезла в сумочку, вырвала из записной книжки страничку и написала телефон и даже своё имя.

— Боится, что забуду? — тупо подумал про себя Антон.

— Я п-п-п-озвоню! Удачи тебе! — и он легонько приобнял Олю за плечи.

И она ушла.

Летящей походкой, — вспомнились слова песни молодости.
А блудному сыну предстояло непростое возвращение домой.

... Тропинка, шедшая вдоль дороги, змеёй извивалась между деревьями лесопарка.

Антон остановился возле толпы молодняка, сосредоточенно что-то выглядывающих на облачном небе.

— Ребята! А вы что там высматриваете? Второе пришествие? — не удержался он. — Дак, — затмение сегодня же! — удивленно ответили они и посмотрели как на полоумного.

Антон достал сигарету.
— Вот оно в чём дело! Получается, как в каком-то фантастическом фильме — весь день наперекосяк из-за того, что за миллионы километров отсюда одна космическая глыба заслонила другую.

Но как эти две космические каменюки, — одна холодная, вторая — разжаренная, могли придумать такую встречу?!

Ни-че-го не понимаю! — произнес Антон мультяшную фразу.
Сигарета потухла.

Он полез в карман за зажигалкой и наткнулся на сложенный вчетверо листок бумаги.

Развернул. Семь цифр, имя. Всё честно.

Слишком честно.

Наверняка домашний телефон, — район то один, вот и три первые цифры совпадают с его домашним.
И вдруг резануло, — почерк округлый, еще детский.

Детский!

Бл-я-я-я-д-ь!

Ей же пятнадцать лет.

Будет только!

Как ты можешь с ней встречаться?

Что вы будете делать?

Вести беседы о литературе?!

То же мне, — глыба хуева!

Ты же себя прекрасно знаешь!

Еще Кутиков пел — кого ты хотел обмануть?!

Точно, что затмение на тебя нашло! Забудь на хуй!

... Резкий порыв ветра сначала поднял вверх маленькие бумажные лоскутки, бывшие еще совсем недавно страничкой записной книжки, затем разбросал их по лесу так далеко друг от друга, что даже если бы кто и захотел соединить их, вряд ли бы у него это получилось...

Разве что, — маленьким феям, опекающим подрастающих девочек, возможно, это и удалось бы, — но лишь по желанию их подопечных.

А с другой стороны, эти маленькие юркие хитрованки с б-а-а-а-льшим жизненным опытом прекрасно понимали, что семизначное число, — это совсем немного, всего-навсего семь цифр.

Которые иногда и захочешь забыть, — а не получится.