Жажда жизни
ч. 1 Отросток
Фиолетово-розовой синью
Наливалась соседкина грудь.
Остывающий в морге Василий
Был не прочь этой дамочке вдуть.
Но ни встать, ни, тем более, вставить
Он не мог — продолжал остывать.
/Схема смерти довольна простая,
В ней табу на интим и приват/
Но либидо уме́рить не просто.
Стервой-смертью убитый почти,
Стойко млел «окаянный отросток»,
Память доброго сердца почтив.
*Санитар в белоснежной рубашке,
Бросив взгляд на разделочный стол,
Острым скальпелем срезал, как шашкой,
Новой жизни упрямый росток.
ч. 2 Одуванчик
Был одуванчик лысым,
Лысым, насколько мог.
Рядом шныряли лисы,
Зайцы и прочий волк.
Пестик его тычинок
Бодро горел, в тепло
Гусениц и личинок,
Словно на мёд, влекло.
Млел одуванчик лысый.
А на закате конь
Сивый его опи́сал,
Весь из себя такой…
Сдох одуван, но где-то
Корни его волос
В землю вгрызались. Лето
Жизнью отозвалось.
Звёзды роняли души.
Пух щекотал в носу.
Леший хлебал на ужин
Из одуванов суп.
В темь уходили титры.
Топала жизнь на слом.
Рос одуванчик хитрый
Злобным ветра́м назло.