Книжная ярмарка ММКЯ на ВДНХ, осень 2025
Ярмарка началась с прекрасного дня с отличной погодой! Пространство ВДНХ во всей красе ждало гостей и жителей столицы вот в таком виде, а я шла к павильону 57 и думала, как надо любить литературу, чтобы пройти это расстояние от метро до входа, от входа до фонтана Дружбы народов, потом до Каменного цветка и только потом попасть в книжный рай. Но люди шли, а в выходные шли просто толпами, потому что всё, видимо, совпало, и любовь к чтению, и хорошая погода, и настроение.
Нас ждало выступление с Анной Гутиевой в шатре перед главной площадкой. Сказать, что внутри было жарко, не сказать ничего, и я очень посочувствовала народу с комиксами, настолками, детскими книгами и янг-адалтом, которым выпало стоять со своей продукцией именно здесь. В этом парнике смело можно было выращивать помидоры, и казалось, что уж сюда к полудню, да еще в будний день, не доберется примерно никто, но мы собрали полную посадку! Да еще и люди, что шли мимо, останавливались и слушали беседу.
Все потому, что Анна задала действительно интересную и важную тему: мы говорили о героях современной литературы. О том, почему сейчас в большой литературе нет на слуху каких-то знаковых персонажей, кого-то, кто был бы настоящим героем, а не «маленьким человеком», копающимся в своих личных бедах и рефлексиях. Анна очень интересно рассказывала о маркерах личности, о том, что же отличает героя от обывателя. Если очень коротко, это выход за пределы своего «я». Это уровень мышления, которое выходит за пределы решения своих собственных базовых нужд, комфорта, сиюминутных устремлений. В разных сюжетах всё это по-разному может проигрываться, но общее одно, героическая личность в большой литературе сейчас практически отсутствует. Еще Анна поделилась своим наблюдением, и мне кажется, это очень ценная мысль. К жанровой литературе привыкли относиться часто как к развлекательному чтиву, а премиальное считать неким знаком качества. Но последнее время авторы в жанровом сегменте подросли, они поднимают важные и неожиданные темы, они идут в глубину, они не боятся экспериментов и не боятся раскрываться. Возможно от того, что заведомо не нагружены желанием «писать великое». А вот большая, премиальная проза просела, там все застряло в рефлексиях, поиске виноватых, перебирании обид и травм. Частично эта тема перекликается с книгой Анны «О чем кричит редактор», частично ей будут посвящены главы в книге, которую она сейчас пишет. Это будет труд о психологии писательства, и мне уже заранее очень интересно.
После выступления к Анне потянулись желающие за автографом, а мы с фотографом прошли по душному шатру и направились в основное пространство ярмарки, 57 павильон. Да, надо сказать, что для выступления издательство пригласило видеографа, а вот фотограф сначала не планировался, и я ни разу не пожалела, что позвала Александра. Это тот самый фотографический гений, который снимал еще несколько предыдущих ярмарок, и всегда получалось просто шикарно. Все-таки некоторые события достойны быть запечатленными и остаться в памяти навсегда. Сама я бы точно не успела ничего сфотографировать, да еще в таком качестве. По ходу пьесы обнаружился еще один несомненный плюс присутствия серьезного человека, обвешанного камерами (у него какая-то сверх-крутая техника). Все думают, что мы как минимум с первого канала, и так тихой сапой можно зайти и посмотреть вообще всё, что только душа пожелает. А вот в одно лицо я бы, поди, и не осмелилась. Хотя...
Стенд нашего издательства располагался на втором этаже павильона. Мы с директором издательства, Викторией, дежурили там по очереди. Три будних дня она, два выходных я. Когда я пришла наверх, Вика рассказала мне историю, с помощью которой я потом продавала книгу «Прокуроры на войне». — Меня тут вчера чуть не убили, — сказала она. — Я уже не знала, куда бежать. Думаю, куда бежать, бежать некуда. Оказалось, к ней подошли два человека, которых адски триггернуло слово «прокуроры», а в сочетании со словом «война», видимо, это был какой-то предельный уровень апокалипсиса головного мозга, и Вика выслушала про смерш, заградотряды и прочих silovikov. — Я им пыталась объяснить, что это всё историческая правда, что там документы рассекреченные, но они не слушали и орали на меня. — Ах орали! — заорала я в свою очередь. — Орать можно только за деньги! Купил книгу, ори. Не купил, проходи молча! Ничего веселого в этой ситуации, конечно, не было, но потом, когда я увидела, что люди шарахаются от слова «прокурор» на обложке, я положила книгу разворотом на главе «Военная катастрофа. 1941 год» и всем, кто подходил полистать, начинала с задела: «У нас тут вчера из-за этой книги чуть директора издательства не убили. А ведь это же невероятные свидетельства о подвиге советского воина. На их плечи была возложена не только доля солдата и офицера, еще и ответственность за людей, оружие, знамя, за довольствие, технику, да вообще за всё. Давайте я вам из книги одну историю реальную расскажу? Там рассекреченные документы внутри, и вот когда читаешь их письма, просто сердце сжимается»
Что характерно, люди часто хотели, чтоб им всё это рассказывали, да. Вообще про всё рассказывай. Это книга о чем, а это про что, а эта, а та, а редактор о чем кричит? Ну ладно, очень интересно, мы пошли. В прошлый раз я обижалась на такое, а сейчас нет. Цены взлетели, денег, скажем так, не прибавилось, покупать хотят только что-то за чем либо шли специально, либо ну очень уж прониклись, либо с огромной скидкой, которая существует на маркетплейсе. Ко мне подходила одна девочка, я, говорит, все-таки накоплю когда-нибудь на «О чем кричит редактор», а сейчас как-то все денег нет. Разговорились, она работает на стенде с детской литературой, сама пишет книжки детские, следит за блогом Анны. Я говорю, а вы на маркетплейсах посмотрите, открыли с ней мой ноутбук, зашли на озон, там скидка сразу в 400 рублей. Ну вот и купить можно, и копить не обязательно.
Много всего было за эти дни, но во первых строках я непременно должна сказать большое спасибо вам — всем нашим дорогим и любимым авторам, кто нашел время и доехал, добрался до стенда. Там еще надо было его найти в лабиринтах второго этажа. У нас были: Герман Канабеев, написавший «Башню», Анна Гутиева с книгой «О чем кричит редактор», моя и не только моя самая любимая поэтесса и писательница, Ирина Толстикова, великолепный Лёха Андреев, который приходил на соседний стенд издательства «Стеклограф», неподражаемо читал там свои стихи (натурально, я думала, актер какой-то приехал, не признала сначала)), а так же — приходил наш чемпион по уравновешенности и благодушию в комментариях, выдающийся музыкант, автор прекрасных и ужасных рассказов, знаменитый женоненавистник, Господин Хорикава Ясукити со своей девушкой, встречаем!
Книги почти как дети. Тебе хочется, чтобы их увидело и полюбило как можно больше читателей, ты стараешься рассказать о книге самое важное, как-то так подсветить сюжет, чтобы человек захотел купить и прочитать. Хорошо продавалась «Пьяная газета» Льва Рыжкова; разумеется, книга Анны, которую, о боги, захотел приобрести даже редактор издательства «Вече», прохаживающийся мимо нашего стенда. «Что тут коллеги пишут, интересно» — сказал он и купил книгу. Мы потом долго с ним беседовали, они специализируются на исторических изданиях. Я рассказала про инцидент с прокурорами на войне, «какие же люди дураки» — изрек историк, «там был указ, совершенно справедливо изданный в военное время, они были обязаны его выполнять, иначе мы просрали бы все с самого начала». «Башня» отлично заходила, если рассказать сюжет с упором на глубину и метафоричность образов. «Беатрикс» я продала ужасно приятной женщине с парнем неопределенного возраста. — Мой мальчик с детства любит читать! — сказала она и начала рассказывать мне историю словно про моего старшего. — Да вы же мне о моем сыне рассказываете, он нас измучил в детстве с чтением и со своими какими-то дикими интересами типа узкоколеек и названий морских раковин. — Ты слышишь! — крикнула милая женщина сыну. — А он у вас сейчас что читает? — продолжала я. — Я вообще-то кандидат филологических наук, — пробасило дитятко. — Ну вот возьмите эту книгу, надо же от науки отдыхать и потом там как раз много глубины и философии, вы на картинки не ориентируйтесь, — сказала я и отдала Мерда в надежные руки. Одна женщина стала моим бессменным героем ММКЯ, она купила книгу Новых критиков за три тысячи рублей и еще «Башню» Германа. Продать толстенный сборник статей о книгах? Мне казалось, не найдется настолько преданных поклонников литературной критики, но вот же она, милая, милая, неизвестная мне героиня.
Обиднее всего было за Налу. Как ни скажу «постапокалипсис» все разбегаются, потом начала говорить «в этом мире запрещены книги и люди общаются с помощью эмодзи, почти как в нашей реальности» — улыбаются, но идут мимо, «женская проза» — не катит, потом уже женщинам — «про материнство», нифига. Тогда я дождалась, когда возле нас окажется приятная женщина и просто отдала ей книгу, переведя Вике свои, как будто у нас купили. Пусть кто-то увидит эти строчки, кто-то, кто вообще не с сайта и не из соцсетей. А к вечеру ко мне подошла такая тихонькая женщина, посмотрела Гутиеву, полистала, я, говорит, тоже редактор, у нас в семье все филологи. И дальше не помню, к чему, он говорит «мы же евреи». Я ей — слуушайте... у нас вот книга писательницы из Израиля, я вам ее просто так отдам, мне надо, чтобы именно вы ее прочитали. Женщина куда-то в сторону — Сёма! Иди сюда! Сёма, тут из Израиля писательница! Пришел Сёма, я стала рассказывать. И вот никто меня так внимательно не слушал, как он. Только жене своей все время кричал — не перебивай! да помолчи! да что ж такое! рассказывайте (мне). Послушал и говорит — я знаю, откуда этот сюжет, люди не хотят раскаяться, все сошли с ума, и дальше я выслушала лекцию про ядерную войну. Позже они стали спрашивать, где Нала живет, про ее дочку, про то, что она пишет. — А вы ей расскажите про нас, — попросила эта женщина, — что вот мы есть и мы ее прочитаем. — И давайте мы купим книгу, — сказал Сёма. — Напишите мне потом обязательно, как вам книга, когда прочитаете, — попросила я. Они обещали написать, начали прощаться и желать мне «чтоб рука вас хранила» — Так у меня эта рука на связке ключей висит, — засмеялась я и достала брелок с ключами из сумки. — Так, погодите, — сказал Сёма. Сейчас я вам её активирую, держите Руку в ладони, вот так. Он наклонился над моей рукой с брелком и начал что-то бормотать, как будто начитывать молитву. — Всё, теперь она работает, — сообщил Сёма и они удалились, а я подумала, что вместо сотни читателей, кто мог бы на бегу схватить книжку и забросить потом ее в дальний угол, я выбрала бы только этих двух. Самых благодарных и внимательных.
Наконец, под занавес ярмарки случилось страшное. Вернее, я не поняла, что это страшно, мне было как раз весело. Мы стояли на нашем стенде, беседовали с издателем из-за стенки, как вдруг к нашему столу подбежала толпа людей. И нас как будто взяли в кольцо этой толпой. Прямо сразу и очень быстро подошли человек двадцать, причем они буквально бежали. Впереди стоял некто среднего роста в низко надвинутой на глаза кепке, лица не было видно. Дальше я разглядела мощных качков в футболках с цепями на бычьих шеях. — Здравствуйте, заходите, товарищи, давайте расскажу вам о наших книгах! — Не надо нам ничего рассказывать, — голосом Захара Прилепина сказала «кепка», листая и внимательно рассматривая книгу «Прокуроры на войне». Но не для того я придумала подводку про «у нас вчера редактора чуть не убили из-за этой книги, а ведь она про русского, про советского офицера, про подвиг человека на войне» — чтоб молчать и начала шпарить как по написанному: —Ну давайте быстро одну историю, как прокурорский полз, ноги отморозил, не мог бросить на поле боя орудие. Там все разбежались и затвор оставили открытым и бросили, а понимаете, он просто не имел права так оставлять и тащил эту гаубицу на себе по снегу обратно». — Это долго, у меня выступление сейчас, — бросила «кепка» противным голосом и посмотрела вверх, я так понимаю, на название нашего издательского дома. Дальше охранники снялись с кольца и они все быстро удалились в сторону выхода. — А чего это он к вам подошел? — ревниво спросил меня соседний издатель. — Это потому что у нас книги хорошие, — предположила я, нервно хихикая.
И отдельно расскажу вот что: я теперь поняла такое — летняя ярмарка это концерт и фестиваль, где много артистов, чтецов, декламаторов, аниматоров и певцов. Зимний нон-фикшн такой весь про серьезное больше, про научную, философскую литературу, там выступают путешественники, покорители севера, самые разные ученые, физики, антропологи, психологи. Весна как бы повторение зимнего, что не успели выпустить, но хочется показать, плюс новинки. А вот осень это фестиваль дружбы народов. Это лично мое видение, потому что прошлый сентябрь, конечно, выглядел не совсем так, как этот, но очень похоже. Только там было больше китайских товарищей. На этот же раз официальным и главным гостем ярмарки была заявлена Индия, поэтому ниже на фото вы обнаружите много прекрасных индийских женщин, замечательных веселых индийских девушек, очень милых индийских школьников и индийский стенд — самый большой, очень интересно сделанный: там можно было заходить внутрь, где они разложили на полках свою литературу, и внутри стенда даже была сделана отдельная комнатка для йоги!, для отдыха и для созерцания себя и фото писателей на стенах.
Дальше первый этаж занимали: стенд Республики Беларусь с милыми женщинами (одна призналась, что ей специально пошили зеленый костюм и блузку к ярмарке) с красивой выкладкой на стенде и классными сувенирами, которые я так и не купила, не могла потом уже уйти с нашего стенда.
Отлично оформленные китайские товарищи:
Иран, в пространстве которого обнаружился человек, принявшийся очень задушевно и прямо сходу рассказывать мне о моем же здоровье, причем, доложу я вам, он нигде и ни разу не ошибся. Немножко пребывая в шоке, я не сразу допетрила, что это был цыганско-иранский развод, и опомнилась уже когда товарищ поднялся к нам на второй этаж, расселся на моем стуле и докладывал, что он врач, экстрасенс, а еще беседовал с королями. Да, таксист это мое хобби, а вообще я директор завода, вспомнила я классику и очень смеялась.
Объединенные Арабские Эмираты выглядели приблизительно как я себе представляю вип зал аэропорта города Дубаи, туда было страшновато заходить, чтоб ничего не задеть и не испачкать.
А через проход от них расположилось Королевство Саудовская Аравия. И вот если бы не мой фотограф, я бы тоже стушевалась, а между тем, там были добрейшие, гостеприимнейшие люди. Девочки, это не видно на фото, но у профессора лингвистики справа от меня глаза сияют, как у принца из восточной сказки, о чем я не преминула ему сообщить. То есть, понятно, что в их культуре такое не принято, но приехал к нам, будь добр, соответствуй и слушай комплименты от женщин. — Да, — сказал он мне на-английском, расплывшись в белоснежной улыбке, про русски он не умеет, — я правда очень френдли. И он правда был очень френдли, потому что в финале ярмарки ушел со своего поста (они не поднимались наверх), поднялся к нам на второй этаж, нашел наш стенд и притащил мне пачку каких-то своих проспектов, которые выглядели как запрещенные материалы некоей секты. Я попыталась потом прочитать, что там написано. Что-то вроде, что если вы лингвист и переводчик, то их государство приглашает на работу специалистов. — Вы можете передать так же это вашим друзьям, это про возможности работы, — сказал он мне, ужасно стесняясь, и убежал, как белое экзотическое привидение пустыни.
На их стенде всем-всем-всем наливали аутентичный кофе, они его не обжаривают и добавляют туда шафран и какие-то другие травки, очень интересный, необычный, приятный вкус. Так же выдавались их вкуснейшие финики и мерч — сумка, блокнот и ручка. Очень приятные, обходительные, вежливые, добрые люди.
Я начала было говорить наливавшему кофе о необычности вкуса и тут наткнулась на его взгляд. Он жестом дал понять, что ни бельмеса не понимает ни по-английски, ни уж тем более, по-русски, а еще мне показалось, что у него под столом лежит пзрк. — А вы видели, у него как будто пистолет на боку, — прошептал мне фотограф Саша, — это на фото видно будет. Я потом спросила у лингвиста, так выглядят их национальные костюмы. Что ж, восток — дело тонкое, ребята.
А вот наш второй этаж во всей красе. Несколько фотографий с разных ракурсов.
Немного оглушенная всем (это ну очень мягко сказано), наговорившаяся, как никогда, выслушавшая массу историй от людей и вся пропитавшаяся благостью и книжным духом, я вышла в воскресенье и на подгибающихся ногах потопала домой. Это было здорово.
