Свадьба при ректоре

Невесту с женихом ждали на улице. Большинство сослуживцев, впрочем, ехали сразу на загородную учебную базу универа,  гулянка намечалась там. Open air, разумеется, все по ковидной моде. На базе имелись домики со всеми удобствами, то есть обратно можно ехать уже утром, придя в себя. Напиваться, впрочем, никто особо не планировал – ректор будет, а может кто и повыше. Жених из серьезной семьи. Невеста тоже не сирота.

Родителей молодых все прекрасно знали – здесь, в местном универе, они начинали карьеру, которую весьма успешно продолжали в Министерстве образования. Поговаривали, что отец жениха – будущий министр. Свеколкин радовался своей политической близорукости: только недавно ему разъяснили, кто работал в его подчинении.

Решил, что у загса следует появиться. И правильно сделал: Жанетта тоже нарисовалась. C прической, в коктейльном, c цветами. Притом в кроссовках. Сразу бросилась к невесте, в эпицентр сдержанного повизгивания. Свеколкин, здороваясь и раскланиваясь, продвигался к жениху, не выпуская из виду Жанетту. А то поздравит и удерет, с нее станется. Хотя парадный вид и давал некоторую надежду на то, что Жанетта собирается блистать до заката.

Свеколкин разнежился на солнышке. Все будто забыли про ковид, дистанцию.  Пара масок на всю толпу. Свеколкинcкая тоже так и не покинула карман. Соскучились по лицам. Как же все соскучились. Как же он по всем соскучился.

В университетском микроавтобусе, пригнанном  университетом для безлошадных сотрудников, Жанетты не оказалось. Села, скорее всего, кому-нибудь на хвост, едет в карете, c бубенцами. Или мчит в аэропорт, чтобы приземлиться все такой же красивой, не размазав макияжа. Мало ли кто ее там встречает.

Но нет, приехала. Cияющая и собранная, как, впрочем, и все остальные. Наконец прибыли жених и невеста. Однако к столам под украшенными бантами навесами никто даже не приближался. Ждали ректора и министерских. Около столов скучали официантки из университетского ресторана.  Наконец-то поем как человек, c халдейками, радовался  Свеколкин. А впрочем, что раньше-то  мешало? Уличные кафе давно открыты, а он туда только раз и сходил. С Жанеттой обсуждали, как провести катарсис-пати, Когда он cтех пор ел с кем-то, кроме Пфайзера? Потянуло дымком: видимо, из мангальной зоны. Значит, здесь Дмитрий, знаменитый мастер по шашлыкам, без которого редко обходились выездные университетские мероприятия. Вспомнил опять Жанетту: ели с ней кебабы. Может и она вспомнит, когда шашлыки принесут.

Деловитое гудение нарастало, кучки гостей потихоньку превращались в рабочие группы Стратбдений. Отовсюду доносилась галиматья, уже ставшая Свеколкину родным языком: встать в позицию, держать рамку, мегасайенс… Значит, ректор приехал, вот-вот выйдет к народу. Наверное, показывает высоким гостям родовитых птиц – на учебной базе биологов  разводили журавлей, имелся и загон со стерхами, выведенными  из яиц тех самых.

Жанетта надежно закрепилась в антураже невесты. Свеколкин подошел, но не решился надолго задерживаться в девичьей стайке – еще раз поздравил, неловко пошутил о своем холостяцком статусе: мол, все еще бакалавр, даже не магистр. Ретировался, не перекинувшись и словом со своей, как теперь говорят, крашихой. 

Слонялся от группы к группе, вполне, кажется, к месту вставляя реплики. Не зря накануне как раз перечитывал «Методологию прогрессологии». В конце концов Чайкина – уже слегка подшофе, втащила в кружок ректора. Там говорили об охоте. Только тут до Cвеколкина дошло второе, а может, и первое по важности,  назначение учебной базы. Вокруг расстилались охотничьи угодья. Свеколкину протянули серебряную стопочку с водкой. Спросили: знаешь, из чего пьешь? Свеколкин не знал.

– Ельцин подарил. Коротовский тут его принимал. Эх, прошли те времена простые! Cейчас, конечно, уже Лебединка есть для такого.

Свеколкин застал ректора Коротовского, учась в аспирантуре. C искренним уважением покивал:  

– Глыба! Таких руководителей больше...

Вовремя закашлялся. Ляпнул бы сейчас «не делают». При живом-то ректоре. И его молодой команде. Как быстро водка подействовала, а уже и вторую налили, предварительно настучав Свеколкину по спине, Толи помогая откашляться, толи предупреждая: в следующий раз будь осмотрительнее.

Насилу вырвался. Чуть стопку с собой не унес, ретируясь, как будто это пластиковый стаканчик. Но не дали, отобрали. Посмеялись снисходительно: хозяйственный ты у нас, такие люди нужны. Но следить за тобой надо, Свеколкин, ох надо.

– Я слежу, –  аверила Чайкина. 

– Плохо следишь, – отозвался ректор. Почти без шутки. 

Свеколкин напрягся, да ненадолго. Водка взяла свое, а потом и ректор со свитой и гостями исчез в невидимую часть базы где-то там, за деревьями.

Все вдруг сразу сделались такими же пьяными, как и Свеколкин. Вокруг хвастались скопусовскими публикациями и полученными грантами, жаловались на рецензентов с их дурацкими замечаниями и суровые условия отчетности. C разных концов баскетбольного поля, по которому разбрелись гости, в небеса неслись вопрошания:

– Почему кто-то может в восемьдесят лет быть президентом Соединенных Штатов, а кафедрой заведовать уже в пятьдесят ты старый?

– Я в этом кадровом резерве второй год уже, то в субботу субботник, то в воскресенье воскресник, мозги уже все проштурмовал, и где мои идеи? Раскритикуют, а потом это же на своих штурмах рассказывают в Москве. А меня только обещают отправить, второй год уже.

– Звали в министерство, но там же надо выплывать, выживать, тут-то не знаешь, как отбиться, куда грести.

– У него этих скопусов вагон, а хирш как у цыпленка! 

Свеколкин сочувствовал, сам возмущался и вопрошал небеса. Страсти накалялись. Свадьба стремительно неслась к той точке кипения, когда люди прекращают говорить друг с другом и начинают разговаривать с воздухом перед собой, все одновременно. Свеколкин давно уяснил, что именно в этот момент и нужно валить, но следовал своему золотому правилу не всегда. Впрочем, до отправления автобуса в город оставалось два часа, а в отдельных разговорах еще прослеживалась связность: 

– Ну у него же нет ни одной публикации в журналах по этой специальности! И все время он с кем-то, пятнадцатым автором. То экология, то проктология, несерьезно!

–  Зато гранты есть.

– Ну так я и говорю… любитель групповухи.

Нет, такого не говорят в трезвом виде, по крайней мере, в столь многолюдных собраниях. Пошлые шуточки в адрес аппаратных врагов допустимы в кругу единомышленников. Но и там пассивная агрессия превалирует. Похоже, организаторы перестарались с крепкими напитками.

И тут из сумерек явилась Жанетта.  Свежая и абсолютно трезвая, как невеста. В отличие от Свеколкина. 

Ах, почему он не водит! Предложил бы подкинуть до города. Ей, наверное, тоже надоело слушать вот это вот все.

– Я думаю самое время перемещаться на пикник. Ребята обидятся, если вы проигнорите, - сказала Жанетта. 

Как будто забыла, как называла его на ты. Тогда, после кебабов.

– Меня там точно ждут? – лицемерно засомневался Свеколкин. 

– Там ждут всех. Даже жениха с невестой. Но это вряд ли. Хотя она, я думаю, хотела бы. Вас подвезти?

Ах вот оно что! Мы за рулем.