Галактика Чёрной Вдовы

Люди и Прядильщики были здесь.

Вместе.

Навеки слились в ужасающем симбиозе, один вид которого мог внушить трепет в сердце самого отчаянного вояки, не ведающего страха.

Внизу, сразу за крупными ячейками пола, прямо на разбитых и пересохших дугах интерплазменного генератора, раскинулось тело фантастической твари.

Огромная восьмипалая туша с жирным выпуклым брюхом, черной хитиновой головогрудью, и россыпью круглых остекленевших глаз, торчащих над покрытыми ядом жвалами.

Матка Прядильщика.

Омерзительная, неповоротливая, но в целом, не представляющая опасности.

Всего лишь инкубатор, предназначенный для выведения гораздо более опасного потомства…

Тварь, вне всякого сомнения, была мертва. Давно. Лохмотья мумифицировавшейся слизи сопливыми тенетами покрывали все пространство вокруг трупа, брюхо, не выдержавшее агрессивного воздействия окружающей среды, иссохло, треснуло, и провалилось вовнутрь. Уцелевшие стенки, ставшие совершенно прозрачными и как будто стеклянными, торчали острыми зазубренными осколками.

А за ними скрывалось самое страшное.

Внутри брюха располагалась разветвленная система половых органов, представленная извитой сетью маточных труб и множеством полых мешков, заполненных слизью.

 Именно там и были те, кого Макс, ослепленный надеждой на призрачное искупление своего греха, причислил к живым.

Все обитатели «Птицееда», несколько тысяч человек, мужчины, женщины, дети, нашли последнее пристанище в матке инопланетного монстра. Внутри осклизлых внутренностей дохлой Прядильщицы.

И они действительно были живы. Де-факто — живы.

Но лучше бы умерли в час Армагеддона… вместе со всей галактикой.

Верхом на каждом человеке, плотно обхватывая его скрюченными лапами, сидел паразит. Точнее — Прядильщик. Продолговатые, в отличие от круглобрюхой Матки тела плотно прилегали к телам жертв, жвала глубоко утопали в широко распахнутых ртах несчастных и — Макс доподлинно это знал — вонзались прямо в мозг.

Именно так питались чудовищные дети не менее чудовищной матери. Для роста и гармоничного развития личинки Теридиида, ей требовался человек. Вот в таком виде — живой, законсервированный в маточной слизи, и вскармливающий своего кошмарного сиамского близнеца не физически, а ментально — собственными, бесконечно длящимися ужасом, болью и отчаянием.

Колония, обнаруженная в недрах «Птицееда», созрела. Судя по плачевному состоянию Матки — давно. И по неведомым причинам впала в анабиоз, так и не выйдя из материнского чрева. Наверное, именно поэтому эмиссары не почувствовали ауру спящих мертвым сном Тварей и их оглушенных спецпайков — людей и Прядильщиков, по раздельности, ощутили только Лекс и Макс, наделенные особенно сильным Шестым чувством.

Грохот раздавшийся откуда-то сбоку, вывел Макса из оцепенения. Он оглянулся на источник звука:

Молодой Лекс не выдержал представшего глазам зрелища, сорвал с головы космошлем и теперь содрогался в судорогах неудержимой рвоты.

— Дурень, ты что творишь?! — заорал Эмиль, бросаясь к юному эмиссару. — Здесь же повсюду радиация!

Рыдающий в голос пацан не отреагировал. Макс краем сознания отметил, что на заброшенном «Птицееде», генератор которого умер вместе с интерплазменными дугами, до сих пор сохранилась пригодная для дыхания атмосфера. Не иначе, как чудом.

— Нам нужно убираться отсюда, — прохрипел капитан Альбер, резко отворачиваясь от Прядильщицы и ее внутренностей. Показалось или нет, но Макс был почти уверен, что успел увидеть предательскую влагу, блеснувшую в глазах сурового космического волка. — Немедленно. Если эти твари очнутся… живыми нам не уйти.

— Что?! — ужаснулся Эмиль и сделал беспомощный жест в сторону несчастных обитателей крепости, чьи тела вздымались и опадали в такт дыханию. — Вы предлагаете развернуться и уйти, бросив их вот так?! Они же… они же живы!!! До сих пор!!!

— Да, господин командующий, именно так! — в голосе главного эмиссара лязгнула сталь. — Они обречены. Им не помочь! Если мы попытаемся оборвать их страдания — проснется вся колония. Несколько тысяч половозрелых, смертельно опасных Прядильщиков очнутся от сна — и как вы думаете, сколь высоки будут наши шансы на благополучное отступление?! А люди… люди все равно умрут. В тот же миг, как прорвутся слизевые мешки.

— Они живые… — вновь повторил Эмиль, с мукой глядя вниз. — Они в сознании… мучаются… Если мы развернемся и уйдем, спасая свои задницы — разве останемся после этого людьми? Будем иметь право и впредь причислять себя к человеческому роду?! А, капитан?!

— Отставьте лирику и подумайте о живых! Истинно живых людях, командующий! Тех, за которых несете ответственность! — вышел из себя Альбер, подскакивая к Эмилю и едва не сталкиваясь с ним шлемами — но спору не суждено было завершиться победой одного из них.

Судьба сама приняла решение.

У одного из космодесантников сдали нервы.

Циклопическое помещение огласил захлебывающийся вопль — и в следующую секунду Матку, вместе со всем ее содержимым, опалило струей пламени.

Обезумевший солдат подскочил к самому краю решетчатой платформы, снова и снова нажимая на спусковой крючок огнемета, заливая паучий труп ослепительно-рыжими залпами, чудовищно яркими в царящей вокруг тьме.

— Что ты делаешь?! Идиот!!! — вне себя заорал Альбер и кинулся к десантнику, но было уже поздно.

Громкие лопающиеся звуки, раздающиеся один за другим, заглушили воцарившийся гвалт: вскрылись слизневые мешки.

Прядильщики, воспрявшие от сна, зашевелились, с чавкающими звуками высвобождая жвала — и резервуар содрогнулся от дикого надрывного крика разом очнувшихся поселенцев «Птицееда». Крика, в котором Макс, к собственному ужасу, внезапно узнал крик, который несколько дней назад принял за крик взорванных звезд галактики Черной Вдовы.

Но нет… это кричали не звезды. Это кричали оскверненные, изнасилованные пришельцами люди. Ныне покойный Франциск Шнайдер оказался прав.

Несчастные жертвы, вскормившие собой монстров, заметались в слизистых лонах, забились в чудовищных конвульсиях — и умолкли навеки, один за другим захлебнувшись реками крови, хлынувшими из горла.

А их убийцы восстали.

Синхронно, словно один организм.

Обернулись в сторону застывших, оцепеневших разведчиков — и бросились в атаку.

Воцарился ад.

Прядильщики бросились на людей. Люди — врассыпную.

Воздух наполнился хриплыми выкриками, тяжёлым топотом мужских ног и дробным перестуком черных членистых лап.

Макса, обнажившего сайбер и выхватившего бластер, вышибло из реальности. Прямиком в прошлое семилетней давности. В дни, когда портал в Пустоту разверзся в сердце Черной Дыры, зияющей в центре его галактики, и к звёздам Черной Вдовы хлынули невиданные доселе пришельцы.

Прядильщики, возглавляемые Лордами.

Пятый легион Звездных эмиссаров первым принял удар — и полег почти полным составом. Имперцы оказались не способны противостоять чудовищным ментальным способностям захватчиков. Эмиссарам, весь смысл существования коих сводился к защите человечества от экспансии пришельцев из иных миров, оказалось нечего противопоставить Лордам-Теридиидам.

Восемь спиральных звездных рукавов галактики герцога Максима Максвэйна оказались захвачены в считанные дни. Завоевание всей империи стало вопросом времени. Очень и очень недолгого времени...

И тогда правитель Черной Вдовы, потерпевший сокрушительное поражение в собственных владениях, получил тот-самый-приказ...

Георг СкайЙоркский приказал уничтожить галактику вместе с кишащей в ней нечистью… и со всем населением, эвакуировать которое в какой-то момент стало невозможно.

Прядильщики в любую минуту могли вырваться за пределы галактики, ворваться в империю — и тогда человечество было бы обречено на полное истребление.

На участь страшнее смерти.

Людей, не способных сопротивляться ментальным атакам Лордов, превратили бы в корм для бессчетных колоний Прядильщиков, вызревающих в раздутых от слизи чревах чудовищных Маток.

Такой исход нельзя было допустить.

Макс понимал всё. Он с самого начала видел ситуацию изнутри, он сражался с Тварями с первой минуты их появления — и терял подчинённых одного за другим.

Император принял единственное возможное решение — и в ультимативной форме переложил всю тяжесть его исполнения на плечи своего довереннейшего герцога.

СкайЙорк обещал сохранить тайну. Он исполнил обещание.

Максим Максвэйн обрушил на свою галактику атомный шторм, взорвал все звёзды до единой — и похоронил Прядильщиков в одной братской могиле со своими ни в чем не повинными подданными, с любимой невестой и собственной нерождённой дочерью.

Правительственная пропаганда объявила, что Черную Вдову уничтожили Прядильщики — и империя, ошеломленная, напуганная, стоящая на грани паники, ни на миг не усомнилась в этом.

Мир был спасен под всеобщее ликование — и лишь несколько человек из бесчисленных миллиардов знали о цене этого спасения.

И только герцог Максим Максвэйн знал о нем всё.

***

Сражение.

Стремительное. Жестокое. И такое бессмысленное... Оно захватило Макса целиком.

Тело помнило всё. Словно и не было семи последних лет. Словно он по-прежнему являлся Звёздным эмиссаром и изнурял себя регулярными тренировками.

Выпад сайбером... Подсечка.

Падение на дезориентированного Прядильщика сверху.

Бластер — в раззявленную пасть. Палец — на спусковой крючок.

Руку — на волю. Ни в коем случае не напороться на острые, как лезвия жвала, одна капля яда с которых способна парализовать всю нервную систему!

Разворот...

И новый стремительный танец.

Выпад. Подсечка. Атака...

И опять... И ещё раз... И снова…

Какое счастье, что в этой колонии нет Лордов!!!

Ведь нет?

Правда же?!

— Ну что, ДабблМакс?! — азартный вопль Эмиля ворвался в уши, минуя жуткую какофонию грохота, скрежета, хриплых выкриков и предсмертных стонов. — Хотел Тварей? Получи и распишись!

Нашел время шутки шутить!.. Клоун доморощенный!

— Я хотел не таких! Они не розовые! — в тон другу откликнулся Макс, перерубая сайбером лапы особенно прыткого Теридиида.

— Вот печаль-то! Зато блеюшие, точно тебе говорю! — заверил Эмиль, обрушивая удар топора на округлую голову противника, покрытую жёсткими пластинами.

Хитин не выдержал. Треснул.

Зелёная кислотная жижа, заменяющая Прядильщикам кровь, брызнула во все стороны. Криопластик доспехов угрожающе задымился под шипящими каплями — но уцелел.

— Врешь ведь... — отправляя в преисподнюю очередную Тварь, прохрипел Макс.

Кураж куражом, адреналин адреналином — но он начал выдыхаться.

Сказалось долгое отсутствие отдыха, длинный перелет в роли ведущего пилота — и, разумеется, приключение, приведшее его в медицинскую капсулу госпожи Тарьяро.

— А куда деваться, раз ты у нас такой переборчивый? — хохотнул Эмиль. Вот уж кому любая битва лишь прибавляла сил! Макс невольно позавидовал другу. — Каких дают, таких и мочи, делов-то. Так нет же. Пресветлый герцог привередничать изволит! Копается!

— И вовсе я не копаюсь! — вспыхнул Макс. — Держу пари, я уложил больше Прядильщиков, чем ты, трепач несчастный!

— Ну уж извини, не считал! — окончательно развеселился Эмиль — и внезапно швырнул топор в Макса. Так, словно решил одним ударом снести ему голову. К счастью, тот слишком хорошо знал его приемы — и рухнул, как подкошенный, пропуская со свистом вращающееся орудие убийства над головой.

Раздался душераздирающий визг — и рядом с герцогом рухнула Тварь с пробитым черепом. Если бы не реакция Эмиля — Макс, атакованный сзади, имел все шансы отправиться к праотцам.

Люди сражались.

Люди погибали.

Люди проигрывали...

Ряды космодесантников и эмиссаров редели на глазах — а Прядильщиков меньше не становилось.

Юного Лекса снесли одним из первых — Макс пытался прорваться на помощь пацану — и не успел. Юношу, единственного из сотни эмиссаров сумевшего ощутить присутствие Прядильщиков на "Птицееде" буквально растерзали.

Он уже никогда никому не расскажет, каким образом сумел почувствовать зловещую ауру Теридиидов.

Проклятие!..

— Отступаем! Отступаем к выходу!!! Прорываемся к шлюзу CD-4 и наружному космопорту!!! — повторяющий одно и тоже голос Эмиля, давно позабывшего браваду, владевшую им в начале битвы, набатом звенел в динамиках шлема и вызывал головную боль.

Приказ казался невыполнимым.

Разведчики, ведомые сначала Максом, а затем и Лексом, забурились в самые недра "Птицееда" и очутились максимально далеко от спасительного выхода из смертельно-опасной ловушки, в которую превратилась мертвая крепость. Спуск сюда занял несколько часов.

Подняться обратно, имея за плечами преследователей в лице в несколько раз более прытких Прядильщиков?

Невозможно!

Если только...

Перед внутренним взором Макса как наяву встал выблевывающий собственные внутренности Лекс, и космошлем, с грохотом катящийся по решетчатой платформе, прочь от впечатлительного владельца.

Пацан не задохнулся. На базе был воздух, пригодный для человеческих лёгких.

А значит, какие-то генераторы — как минимум те, что отвечали за синтез кислорода — функционировали до сих пор.

"Птицеед" не умер.

Точнее, умер не до конца.

Это был шанс.

— Эмиль! — рявкнул Макс, одной рукой зажимая кнопку связи, другой — шинкуя на салат очередную наглую Тварь, покрытую черным хитиновым панцирем. — Веди людей к шахтам аварийных лифтов! Я проложу маршрут!!! Возможно, нам удастся подняться — и тогда мы откажемся прямо у шлюза CD-4!

Легко сказать — сложно сделать.

В начале бойни отряд насчитывал триста шестьдесят шесть бойцов — к лифтам сумело прорваться меньше сотни.

Макс подскочил к массивной гробине инженерного пульта, сайбером срезал крышку с блока управления — и как на духу вбил сорокадвухзначный герцогский пароль, дающий доступ к управлению всей крепостью, вплоть до самой ничтожной шестерёнки.

Компьютер истошно загудел. Замигал. И на один ужасный миг, растянувшийся на добрый десяток бесконечностей, Максу показалось, что ответа не будет.

Но нет…

Плата, не успевшая окончательно разрядиться за семь лет, минувшие со дня последнего техобслуживания, всё-таки переварила пароль.

"Уровень доступа — Абсолютный" — высветилось на тусклом экране.

Есть!!!

Запитать лифты оказалось делом нескольких минут. Крепость действительно располагала кое-какими крохами энергии — и их хватило на то, чтобы активировать три подъемника и заблокировать всё архимножество боковых выходов, открывающихся в шахту.

Все время, пока Макс возился с пультом управления, на подступах к лифтам шло кровопролитное сражение.

Прядильщики, по всей видимости догадавшиеся, что вожделенная добыча вот-вот ускользнет из их скрюченных лап, утроили натиск. Измученные люди держались из последних сил.

— Готово!!! — заорал, наконец, Макс, вскидывая голову.

Двигатели заурчали, загрохотали — и осветились багряной аварийной подсветкой.

— По кабинам!

Солдат не пришлось просить дважды — через мгновение площадка перед лифтами опустела.

Лишь Эмиль, до конца прикрывавший отступление поредевшего отряда, заскочил вовнутрь в самый последний момент.

За мгновение до того, как с лязгом захлопнулись бронированные стальные двери.

Четыре членистые лапы метнулись вслед за командиром космодесантников — и конвульсивно задергались, прищемленные сомкнувшимися створками.

— Да чтоб тебя, неугомонная тварь! — взревел Эмиль, в два удара перерубая хитинистые конечности. Они упали на пол — и со стуком запрыгали в направлении людей.

— Нет, ну ты посмотри на урода! — окончательно рассвирепел командир и превратил их в мелкие щепки. Сверхпрочное лезвие его топора давно покрылось глубокими бороздами и зазубринами: битва выдалась жаркой.

— Неужели это всё? — срывающимся голосом прошептал один из солдат, в изнеможении сползший спиной по стене и с грохотом выронивший топор из трясущихся от усталости рук. — Сейчас мы сядем во флайеры и просто улетим отсюда?! Ведь правда же?!

По замурзанному, блестящему от пота лицу, скрытому запотевшим забралом космошлема, струились искренние слезы счастья и неверия.

— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, — мрачно посоветовал Эмиль, пиная одну из лап, уцелевшую больше прочих. — Вот когда улетим, тогда и будешь радоваться, Уилл. Я жопой чую — так просто нас не отпустят.

Как в воду глядел:

Лифты успели подняться до середины шахты — как вдруг воздух прорезал душераздирающий скрежет. Затем гулкий удар — и многоголосый, стремительно отдаляющийся вопль полный смертельного ужаса.

Грохот, от которого, казалось содрогнулся весь "Птицеед", сотряс пространство. Лифт угрожающе закачался. Просел… Выдержал.

Все присутствующие в кабине, кто до сих пор умудрялся удерживать себя в вертикальном положении, повалились на пол и друг на друга. Потрясённо переглянулись.

— Это... тросы не выдержали? — спросил кто-то дрожащим голосом.

— Или Прядильщики постарались, — сумрачно предположил другой.

— Боюсь, мы никогда не узнаем правды, — скорбно заключил Альбер и в изнеможении закрыл глаза. — Покойтесь с миром, братья...

В кабине воцарилось тягостное молчание.

Предводитель эмиссаров выглядел откровенно плохо: он был ранен в битве и теперь едва сидел, наспех перебинтованный товарищами, залитый кровью с головы до ног и дышащий через раз, с сиплым бульканьем.

"Не жилец", — подумал Макс — и поразился тому, что не чувствует ни тени скорби.

Чудовищная битва совершенно измотала его. Сил хоть на какие-то эмоции не осталось. Ни капли. А ведь он искренне симпатизировал Альберу и считал его если не другом — такой чести на всем белом свете удостоился лишь Эмиль — то своим добрым приятелем точно.

Взгляд сам собой упёрся в правый глаз умирающего. Туда, где ярким светом полыхал имплант Зеркала Звёздного Света, выходящий из-под контроля обессилевшего владельца.

А что если...

Чудовищно!

Но...

Необходимо. В свете вскрывшейся правды об уцелевших колониях Прядильщиков — абсолютно, жизненно необходимо.

Альбер... Возможно, вы поймёте. И даже сумеете простить.… На том свете.

…Разведотряд прибыл к "Птицееду" на шести флайерах. Покинул его — на одном.

Шокированные всем произошедшим пилоты, оставшиеся отдыхать в летательных аппаратах, подскочили словно ошпаренные, едва завидев десантников и эмиссаров, вывалившихся из распахнувшегося настежь шлюза.

Люди выглядели так, словно не останавливаясь, бежали из самой Преисподней.

В погнутых и разбитых доспехах, покрытые кровью и грязью, с ужасом, застывшим во взглядах — солдаты задраили люки и попадали, где стояли.

Единый вопль "Скорее!!!" взорвал воздух — и пилоты вняли призыву.

Это был самый быстрый старт на памяти Макса.

Флайер сорвался с поверхности "Птицееда" словно пробка, вылетевшая из бутылки с шампанским.

Макс дотащился до иллюминатора и вперил остекленевший взгляд в стремительно удаляющуюся космическую крепость.

Вопрос "А были ли Лорды?" неотступно точил его измученный разум.

Поверхность крепости, тускло сверкающая в свете огней звездолёта, была совершенно пустынна. Глядя на нее невозможно было вообразить ужас, скрывающийся под металлическим бронированным панцирем.

Перед внутренним взором как наяву предстали умирающие, бьющиеся агонии обитатели "Птицееда".

Они приняли самую лютую смерть из возможных — и наверняка искренне завидовали счастливчикам, сгоревшим в огне ядерного шторма.

Чудовищно...

С губ сорвалось глухое рыдание. Макс кое-как стащил с головы шлем, ослабил крепления доспехов — и безвольным мешком повалился на бок. Руки тряслись так, словно его бил припадок эпилепсии.

Силы закончились.

Бывший правитель галактики Черной Вдовы рухнул в забытье, как в омут.