Гнездо неприкаянных

Глава первая. Ася Звонкина

- Как он умер?

- Говорят, по голове ударили.

- Тихий был – не видно, не слышно. Кому помешал?

- В тихой заводи кто только не водится.

Ася Звонкина стояла на балконе и смотрела, как выносят черный мешок с телом соседа Рудольфа. Она его плохо знала. Здоровались на лестнице да пару раз обменялись пустыми фразами о погоде. Одинокий пенсионер, жил скромно - не шумел, телевизор на всю катушку не включал, водку не пил. Или пил украдкой – дома, без собутыльников и песенного ора. Ася пыталась вспомнить его лицо и не могла. Видела столько раз, а теперь, когда его в глухом мешке вынесли из дома, словно не человека, а мусор, в ее памяти оживало лишь расплывчатое пятно. Глаза вроде карие, однако, не точно. Губы, нос, подбородок и даже уши – все какое-то обычное, незапоминающееся. Выходит, умер человек, они год прожили в соседях, а она даже лица его вспомнить не может. Будто оно уплыло, растворилось в темном омуте Асиной памяти.

- Хоронить не будут. Разберут на органы. Он завещал тело какому-то институту.

- Не по-христиански это.

- Может, неверующий был. Атеист.

- Смерть всех равняет, и атеистов тоже. Каждый хочет жить после смерти. Кого не спроси.

- Откуда ты знаешь, что она есть, жизнь эта загробная?..

Ася шагнула в квартиру и захлопнула дверь. Звякнуло стекло – отрезало уличный шум и въедливые голоса любопытных соседей. Ася не любила похороны. С тех пор как переехала в этот дом, уже три раза хоронили соседей. Правда все они были людьми в годах, пожилыми. Вот только похороны от этого не становились легче. Потом, когда в опустевшие квартиры селились новые жильцы, Ася облегченно вздыхала. Шумные голоса, дребезжание окон, хлопанье дверей, гулкое бряцание велосипедов о ступени лестницы. Дом оживал, наполнялся жизнью, дышал новым, свежим воздухом молодости и стремлений. Ася жадно впитывала молодой дух, прислушивалась к голосам, к грохоту музыки и чувствовала себя счастливой. И молодой, да молодой. Хотя ей уже минуло сорок два, а в жизни все казалось неустойчивым, зыбким, ненадежным. Детей не родила и замуж не вышла. И к работе душа не лежит.

Правда, была любовь. Ася счастливо вздохнула и отчетливо представила лицо Кости, его запах – хвойный парфюм, и улыбку – яркую, уверенную. За улыбку его и полюбила. Тогда она только переехала в этот дом на Гнездовую и впервые осталась ночевать. Ни посуды, ни чайника еще не было. Вскипятила воду в микроволновке, заварила кофе и вышла на балкон. И увидела его. Он неспешно шел вдоль цветочных клумб и тихо напевал знакомую песню, которую Ася тоже любила. Она поставила чашку, облокотилась на перила – рыжие волосы колыхнулись, упали - и запела:

- Я раньше и не думал, что у нас

На двоих с тобой одно лишь д ыхание…

Внизу раздался смех – он поднял голову и смотрел на нее. С улыбкой. Ася прекратила петь и молча глядела на него. Вдруг его лицо помрачнело – исчезла улыбка, появилась тревожность. Он опустил взгляд и быстро вошел в подъезд.

Ася взяла чашку и долго пыталась унять дрожь в руке. Сердце колотилось, тело пронзали мелкие иголки. Она закрывала глаза и вспоминала лицо и улыбку незнакомца. А ночью, во сне, жарко занималась с ним любовью. Проснулась в горячем поту и бросилась под холодный душ. Тело горело, жгло нестерпимым жаром.

Вечером раздался звонок в дверь. Ася открыла и резко отшатнулась. В дверях стоял он, Костя. Без улыбки, серьезный, с горящим взором. Ася протянула руку, он вошел. Дверь закрылась и отрезала Асю от прежней жизни. Одинокой и несчастной.

Ася хотела его. Страстно, нестерпимо. Не могла насытиться, надышаться. Не сдерживала стоны и всхлипы. С трудом пережидала день – глядела на часы. Бросалась домой, ждала его. Костя никогда не оставался ночевать - уходил за полночь, тихо закрывал за собой дверь. Ася притворялась, что спит, а сама лежала – глаза в потолок и замирала от счастья.

Через месяц она узнала, что Костя женат, и у него есть дочь. Когда Венера с Николь приехали из отпуска. Ася ни о чем не подозревала - они до того мало разговаривали и все о какой-то чепухе. Некогда было. Как-то Ася возвращалась домой – скорее в душ, нарядиться и ждать ЕГО. Поднялась на один пролет и обернулась на стук входной двери. Сначала показался Костя. Ася рванулась к нему – и резко замерла. Следом за Костей шла очень красивая женщина с надменным лицом и девочка-подросток. Костя бросил на Асю вкрадчивый взгляд и повернулся к девочке. Ася на онемевших ногах двинула по лестнице на свой этаж. Не помнила, как вошла, закрыла дверь и упала на пол. Очнулась уже ночью в темной квартире с болью в спине и разбитым сердцем. Достала из шкафчика коньяк и выпила из горлышка полбутылки. Коньяк она терпеть не могла и держала для гостей. С коньяка Асю вырвало на ковер. Она сидела на грязном ковре и рыдала, не в силах остановиться.

Он вернулся на другой день, поздно вечером.

- Сказал, что за сигаретами, - Костя нервно оглядывался на дверь. Боялся, что жена услышит и прибежит? – Ты сердишься?

Он крепко обхватил Асю, привлек к себе. Она выставила руки, пыталась освободиться.

- Я не сплю с женатыми.

- Уже спишь. Со мной ведь спала, - неловко отшутился он.

- Уходи, - сказала она. Все-таки освободилась и отошла к стене. Он стоял и смотрел. Улыбка завоевателя превратилась в горькую ухмылку. Глаза сально ощупывали Асину грудь. Она обхватила себя за плечи, прикусила губу – не разреветься бы.

Он ушел. И вернулся через неделю. Ася не помнила, как прожила эту неделю. Вроде спала, что-то ела, мылась. На работе сидела с застывшим взглядом – не слышала, что играют ученики. Сердце ныло – не могла думать о музыке. Когда наступила суббота, утром в дверь робко постучали. Она с надеждой открыла дверь и бросилась ему на шею. Они были вместе два дня и две ночи. А потом он ушел – встречать жену и дочь.

С тех пор Ася завела тайну. Для всех она оставалась одиночкой, ни кому не нужной. Но в тихую, когда никто не видел, встречалась с Костей и любила, любила, любила.

Глава вторая. Костя и Венера Неверовы

- Снова бросил грязную тарелку в раковину, - шипела Венера. – Я тебе не прислуга.

- На работу опаздываю. Ты же в отпуске. Одну тарелку за мужем вымыть не в силах?

- Отпуск – не домашняя каторга. Пусть до вечера лежит, плесневеет.

- Мама, где мой черный свитшот?

- Где вчера бросила, там и возьми. Не видишь, я с отцом разговариваю.

- Вы не разговариваете – ругаетесь. Лаетесь, как дикие собаки.

- Ты как матери отвечаешь, дрянь?

- Венера, зачем так с дочерью?  Не с той ноги встала? Прибери свой длинный язык.

- Пошел вон, сволочь. И убери от меня свои грязные лапы.

Костя выскочил на лестницу и яростно хлопнул дверью. Пипец! Достала – сил нет. Каждый день скандалы. Николь слушает мать и тоже грубит. Он скрипнул зубами, выскочил из подъезда и напоследок хлопнул еще одной дверью. Стены картонные, окно в кухне открыто – все соседи в курсе их с Венеркой семейной жизни. Ну и хрен с ними! Все равно в этом муравейнике ничего не скроешь. Костя стукнул дверцей своей «тойоты» и рванул со стоянки – шины жалобно свистнули, будто в ответ на Костину злость.

Костя ехал по забитой машинами улице: руки крепко вцепились в руль, он нервно тормозил на светофорах и резко газовал на зеленый. Курить хотелось до жути. С такой женой разве бросишь? Почему они с Венеркой без конца ругаются? Может, она разлюбила или другого нашла? Раньше же хорошо было. Что теперь не так?

Раньше Костю любили. Поздний ребенок, он появился в семье Неверовых, когда родителям уже стукнуло сорок. Мама тряслась над ним без памяти, в глаза заглядывала, предупреждала малейшее желание. Отец пытался строжить, но Костя был таким милым, приветливым, улыбчивым. Посмотрит невинными голубыми глазами – и что бы не напроказил, прощаешь. Как можно сердиться на ангела? А то, что Костю в семью Неверовых ангелы послали – мать и отец свято верили. Они же долгие пятнадцать лет вымаливали себе ребеночка. Бог услышал и подарил им чудо. Костеньку.

Учился Костик неплохо, но без особой охоты. Что на уроке запомнит – расскажет. Цепкий ум, отличная память не раз выручали, а родители особо не принуждали заниматься. Боялись, что у сыночка голова заболит от излишнего напряжения. Школу закончил так себе, но с отцовской подмогой устроился в строительный, где пришлось тяжко – сказывались пробелы в школьных знаниях. Все же кое-как закончил институт и угодил в проектное бюро, где и встретил будущую жену Венеру.

Красивой она была – до дрожи в коленях. Костя впервые страшился подойти к девушке, заговорить. А когда случалось по работе общаться – нес какую-то пургу и боялся смотреть ей в глаза. Осмелел только на корпоративе после нескольких рюмок. Включили музыку, начались танцы, и он пригласил Венеру. Потные Костины ладони бережно обнимали ее гибкую спину, а губы касались душных волос. Влюбился сразу и безвозвратно. Утонул в темных Венериных глазах. Колдовских, манящих. Венера Измайлова по матери была татаркой, по отцу – русской. Татарская кровь сильная - не перебьешь. К взрывному темпераменту прилагалась смуглая, будто приласканная солнцем кожа и густые смоляные волосы, которые тяжелым плащом укрывали Венерину спину. Она вечно твердила, что подстрижется. А сама гордо красовалась длинными, шелковыми кудрями и с легким смущением принимала восторги окружающих.

Свадьба была роскошной, в здании музея – старинном особняке с портиком и белоснежными колоннами, с регулярным парком и статуями девятнадцатого века. Жених и невеста приехали в конном экипаже, крикливо разукрашенном лентами и розами - красавица Венера не отличалась хорошим вкусом. На другой день молодые отбыли в Сочи, а, когда вернулись, объявили родителям, что ждут ребенка.

К вечеру Костя остыл и слегка подзабыл утреннюю ссору. Отходчивый, легкий, не мог он долго сердиться. Заехал в цветочный, купил жене букет розовых пионов, дочери ведерко мороженого и с легкой, заискивающей улыбкой вернулся домой. Венерка цветы приняла, но глазами сверкнула – еще обижалась. Николь на мороженое фыркнула – не ребенок уже. Костя сунул ведро в морозилку и обнял жену. Венера мешала в кастрюльке пахучий соус, а на сковороде бодро шкворчали румяные котлеты.

- Отстань. Что ты делаешь? Убери руки – я же готовлю, - Венерка нехотя противилась ласкам мужа, но уже тихонько постанывала. Костины пальцы проникли под тонкий халатик и нежно гладили горячее тело жены. Венера мгновенно зажглась - застонала, уронила лопатку и крепко вцепилась в стол. Оба старались сдерживать стоны и крики, чтоб дочь не услышала, но выходило не очень. Костя хрипло сопел, приближаясь к цели. Венера страстно попискивала. Подгоревший соус припахивал гарью… Когда все закончилось, оба перевели дыхание. Потом Костя привычно чмокнул жену в потную шею и застегнул брюки. Венера оправила халат и не удержалась от едкого выпада:

- Опять твоя похоть! Окно открыто – все соседи слышат, - не прошептала - прошипела она. Черные глаза маслянисто поглядывали на мужа.

-  Пусть слышат, - отмахнулся довольный Костя. – В этом доме только у нас здоровый секс. Остальные его сто лет не видали.

- Лишь бы дочь не узнала, - она бросила на дверь опасливый взгляд.

- Николь музыку слушает, в наушниках, - успокоил Костя.

- Ой, соус горит! – встрепенулась Венера и закрутилась у плиты.

В дальней комнате на розовом диване сидела Николь. Розовые наушники лежали рядом. Глаза девочки угрюмо смотрели на розовую стену, заклеенную постерами известной кей-поп группы. Николь все слышала.

Ночью, когда сонный дом затянула душная мгла, Неверовы лежали на смятой постели и тихо разговаривали.

- У Николь за год две тройки, - ворчала жена. – Зря платили репетиторам. Не помогло. Троечница – с ума сойти! Я с золотой медалью закончила.

- Не идут у ребенка физика и математика. Отстань от нее. Зачем учить то, что не нравится, не к душе? Зато, у нее по истории и географии пятерки. Книги читает. Не успеваю новые покупать.

- Что значит «не нравится»? – фыркнула Венера. Она перевернулась, легла на живот. Тяжелые черные волосы потно змеились по белой груди. Костя лежал на спине, глядел на блестящую люстру и жадно хотел курить. – Школу пусть закончит, а там выбирает – нравится, не нравится.

- Да закончит она школу! Не дави на ребенка. И так целыми днями из комнаты не выходит.

Костя медленно встал, потянулся, натянул трусы и отправился на кухню – покурить. Венера демонстративно отвернулась к окну и сделала вид, что заснула.

Красный огонек сигареты озарял хмурое Костино лицо. Вонючий дым отгонял ночных комаров, которые с радостным писком ринулись в квартиру, стоило Косте открыть окно. Курил он медленно, наслаждаясь каждой затяжкой, и прислушивался к тихому женскому голосу из квартиры сверху.

«Я пытаюсь разучиться дышать,

Чтоб тебе хоть на минуту отдать

Того газа, что не умели ценить,

Но ты спишь и не знаешь…»

Костя улыбнулся и попытался представить себе девушку, которая поет. Квартира сверху долго пустовала. Лишь несколько дней назад туда заехали новые жильцы. Костя пока не знал, кто там живет. Решил спросить у Венеры. Жена всегда в курсе домовых дел. Любопытная очень.

Воображение рисовало Косте стройную красавицу с белокурыми волосами до талии и длинными ногами. Костя представил, как они втроем с Венерой и этой блондинкой и чуть не выронил сигарету из пальцев. Он сердито затушил окурок и бросил в раковину. Что с ним? Никогда не изменял жене. Только что жарко занимался любовью с Венерой, а теперь думает о другой. О девушке, которую даже не видел. Лишь слышал голос. Голос, который пел любимую Костину песню.

Через пару недель Николь закончила школу, и они с Венерой укатили к теще на дачу. Костя остался один. И встретил Асю.