Худловары (отрывок из романа)

...Но вот наконец из новостных окурков, из всего этого мониторингового сырья склеена более-менее реалистичная картинка. Выбраны самые нейтральные эпитеты, никаких оценочных выражений — чукчи заменены на эскимосов, потом на русских, потом на людей с Чукотки. А в тех местах, где картинка ещё мутновата, честно указаны первоисточники новостей. Типа, вот вам разные точки зрения, а я тут ни при чём. Ну все, публикуем? Нифига!

В течение дня глаз так замыливается, что сам начинаешь порождать фантомные реальности. Достаточно ошибиться в одной букве или просто перетащить к себе чужую опечатку. Югославию наполняют «НАТОовцы» и «бешенцы». ВТО расшифровывается как «Всеморная Торговая Организация», а МКС — как «Международная комическая станция», и обитают на ней невменяемые «комонавты». Мэр Москвы Лужков направляет в суд исковое заявление о «защите черти и дедовой репутации». Федеральная авиация «наносит дары», а в стратегических ракетах прячутся «ядреные материлы».

И главное, новый смысл таких фраз зачастую оказывается даже глубже, чем старый. Как офицер ракетных войск, я точно знаю, что там и вправду не обойтись без ядреных материл. А уж фраза «Министерство тупей сообщения» по своему философскому наполнению оставляет далеко позади маклюэновский принцип «the media is the message».

Или такое словечко — «розаружение». Сразу повеяло цветами, засунутыми в стволы, да? А как вам нравится, когда РИА «Новости» рассказывает про партию «Елдинство»? Нет, мы любим мужское начало, но ведь нужно иметь в виду и Хакамаду!

Опечатки редактора частенько происходят по той же схеме, что и проколы официанта в ресторане. Бывают такие дни, когда клиентов у тебя куча, три-четыре стола, и все чего-то кричат — а ты при этом нормально так бегаешь с трёхэтажным подносом и ничего не роняешь. Другое дело, если день никакой, типа понедельник-утро. Стоишь себе, покуриваешь... Вдруг из зала кричат: «Лёха, за твоим стол какой-то хрен сел!» И вот тут, переключаясь от ленивого ожидания на бег, ты обычно и роняешь на того хрена ряд ярких блюд.

То же и в новостях. Ну кто отпускает Политзаключенных #1 в пятницу вечером?! Все газеты уже свёрстаны, и даже в нашей электронной супер-газете вся редакция ушла на честно заработанный weekend! Остался, понимаешь, один воркаголик, решивший анекдоты в Сети прочитать. Так фигу! Трещат телефоны, прибегают люди, все кричат «Освободили, освободили!» и в воздух лифчики бросают. Пиши, кричат, скорее новость, благо ты один остался из тех, кто по кнопкам попасть может.

А вы думаете, легко после анекдотов на серьёзное переключиться с такой скоростью?! Сначала я выкладываю новость с заголовком —

«Гусинского опустили»

В принципе, ошибка понятная. Столько дней вся страна думает о тюрьме... Но это я сам заметил, поправил. Потом кто-то кричит — у тебя опечатка! Гляжу, в натуре:

«Гусинского отпутили»

Ну, а это ещё точнее, если вдуматься. Но такая поэзия не входит в наши планы. И хорошо, если кто-то заметит и поправит. Хорошо, что мы работаем не на радио или ТВ, где «сегодня утром на окраине Грозного две маленькие девочки попали в член к пепенцам...»

 

# # #

Поправить должен выпускающий редактор. Мы дежурим выпускающими по очереди, потому что именно выпускающий в случае чего получает по башке. Если бы он был один, давно загнулся бы от черепно-мозговых увечий.

— Саша, я положил! — кричу я Саше Ливергант, которая выпускает сегодня.

— Положил, но не выложил, или сразу выложил?

— Да, сразу выложил.

— Блин, ну надо же было сначала положить!

— Так протухнет же, лажа будет!

С опечатками выпускающий разбирается быстро. Но к вечеру он впадает в другую крайность — перфекционизм. Он начинает придираться к выражениям типа «стал активным членом» и «прибыл по делам, связанным с бизнесом». Ему даже не нравится фраза «начнут вести спор за награды чемпионата». Он требует, чтобы «вести спор» заменили на «соревноваться». Ну нет, это слишком! Я понимаю, что не стоит в лоб копировать ТАСС. Но там же сказано — «чемпионат по мини-футболу среди инвалидов по зрению». Все логично: слепые не играют за награды, слепые за них спорят!

От работы выпускающими мы все обучаемся смотреть на новости под особым хакерским углом. Мы постоянно и уже почти бессознательно, на уровне самого высшего инстинкта проверяем, насколько хорошо новость отвечает на главные вопросы: что, где, когда и нахуя.

— «Нэнси Рейган сломала ребро», — зачитываю я.

— Кому?! — хором вскрикивает вся редакция.

— «Евгений Примаков познакомил немцев с практическим целями своего движения».

— А он ещё движется?

— «На сайте Ebay.com помимо яиц Фаберже продают и сперму».

— Фаберже в розлив!

— «Никто из буровиков и людей, прибывших на место...»

— Буровик — друг человека!

— «Двое неизвестных, находясь в состоянии алкогольного опьянения, силой овладели автомобилем ВАЗ».

— Камаз-сутра рулит!

— «Отсутствие какой-либо информации о результатах встречи позволяет предположить, что стороны уже продвинулись вперёд».

— Информация — враг движения!

— «Движение “Женщины России” проведёт слёт матерей Алтая».

— Пожилые на мётлах, молоденькие на пылесосах!

— «Около 500 рептилий и птиц не выдержали перелёта из Суринама в Амстердам».

— У крокодильчиков крылушки устали!

— «Глава РПЦ наградил церковным орденом директора ФПС».

— Теперь всем врагам ПЗДЦ!

— «Воспитанники Екатеринбургского детского дома проведут каникулы в шведских семьях...»

— Даёшь сексуальное раскрепощение с детства!

— «Сердце первого русского императора остановилось в его официальной резиденции...»

— А сам он остановился в Кунсткамере!

— «Лондон требует от Москвы обеспечить прозрачность в Чечне».

— Никак не можем-с! Там горы-с! Они непрозрачны-с!

— «Степашин объявит о своём решении 29 или 30 февраля».

— Барон Мюнхгаузен с нами!

— «Владимир Путин обменялся взглядами с думскими лидерами»

— Голубые ели, подумал Штирлиц, проходя по Думе с бензопилой!

— «В этом году хадж проходит без серьёзных инцидентов, хотя скончались несколько десятков человек».

— После Хиросимы это несерьёзно!

— «Во Владивостоке запрещена торговля мясом с рук».

— Зато грудинка идёт на ура!

— «Врачи-токсикологи отмечают первые случаи укусов змеями».

— Первый тост: за змей!

— «Александру Пахмутову хотят сделать почётным гражданином столицы».

— Ей пришьют... микрофон?

— «Сильнейший теннисист планеты Гарри Каспаров...»

— Конь так не ходит, Гарри!

— «Приехавшая на место собака сразу подтвердила наличие взрывчатки».

— А потом села на своего кинолога и обратно уехала!

— «Открылась выставка членов московского объединения скульпторов».

— Каждому посетителю выдают линейку!

— «Верёвка вышла в финал 200 м (комплекс) у женщин»

— А мыло, вышло ли в финал мыло?

— «Россия пошлёт аппарат на Фобос».

— Это будет аппарат президента?

— «На молдавско-румынской границе задержали очередного негра».

— Пора запретить скрещивание молдаван и румын!

— «Против угрозы Вашингтона ввести против ЮАР санкции, если ЮАР приступит в производству дешёвых препаратов против СПИДА, протестовали сегодня...»

— Про-про что? Помедленней, я записываю!

 

Люди, употребляющие наркотики, часто оправдываются тем, что это расширяет сознание. Борцы с наркоманией, наоборот, твердят, что употребление иных веществ отупляет, да ещё и создаёт ужасную зависимость. Кто из них прав? В случае с новостями все просто. Корреспонденты, само собой, курят жуткую дурь. Но мы-то курим самих корреспондентов, причём пачками! От этого — один шаг до истинного просветления.

 

# # # 

Пока что всё было про русский язык. Но есть глюки хитрее. Тот обдолбанный корреспондент, чью новость мы использовали, — он ведь тоже не лыком shit. Зачем ему вообще париться, куда-то ходить и писать собственный текст, если можно быстренько перевести заметку с ленты «Reuters»?

Переводит он по карманному словарю для блондинок. В итоге мир снова раскрашен самыми кислотными красками. Хотя простые случаи ты ещё можешь расшифровать. Когда, например, скучное «красное дерево» стало эротичным «махагоном», простонародное «стило» — изысканным «стилусом», а в Лондоне появился чересчур весёлый «Рояльный Колледж». Или, скажем, «белый человек» вдруг стал «лицом кавказской национальности» — эта лажа со словом «caucasian», просто классика. «Супермодель Ники Тейлор попала в автокатастрофу в Грузии», — сообщает нам РБК. Ага, в Грузии. Унесённая нахрен ветром. Прямо в Атланту, к лицам кавказской национальности.

Но вот если упоминается государство Монтенегро или река Дануб, за их фасадами не сразу увидишь Черногорию и Дунай. А уж когда попсовый художник «Гоген» превращается в боевого инопланетянина «Гуагуина», или пыльная «Царица Савская» — в актуальную «Королеву Шебу», такой косяк можно запросто пропустить.

С именами отдельный геморрой. Даже если чел всё ещё жив, его правильное имя можно выяснять месяцами. У одних Абдаллах Оджалан, у других Абдулла Окалан. И шесть версий одного Нетаниягу. А потом ещё «Барак уехал в Давос и встретился с Мубараком» — они что, родственники? Или у них общая корова?

Мало того, даже наши умудряются завести себе такие фамилии, что уши сломаешь. Вот пробубнили по НТВ про какого-то депутата, и мы полдня гадаем — то ли Любовь Склизкая, то ли Любовь Слизко. Сразу придумываем ей рекламный лозунг: «Любовь Склизка — полюбишь и Шойга». Затем возникает версия, что её зовут Любовь Слиски (типа Анне Вески). Такой же разнобой и в новостных лентах. Мы совсем запутываемся. Некоторые даже высказывают предположение, что первое слово — это было не имя, а как бы состояние души, а второе слово — это родительный падеж. Как «Любовь Тигра». И наконец, приходит спасительный «Интерфакс» с уточнением для дебилов:

«Фракция «Единство» выдвинула Любовь Слиска (именительный падеж)».

 

На такие тонкости никакой эрудиции не хватает. Наша редакция говорит всего на шести языках. Правда, есть ещё Энди Цунский, он однажды читал стихи на турецком. Мы сразу стали спрашивать у него разные фразы. Лесного интересовало, как по-турецки «где у вас стоят ракеты?». А меня — «как пройти в библиотеку?». Но Цунский признался, что по-турецки знает только «бутылка», «стакан» и «ишак тебя заеби!»

Позже, когда мы превращаемся в «Ленту.Ру», в редакции появляются новые люди с новыми языками. Но это только усугубляет бардак. У меня за спиной сидит Миша Визель. При каждом глюке компьютера он подпрыгивает, стучит по клаве кулаками и кричит «Тысяча трахнутых китов!» на итальянском. Очень хочется бросить в него своей клавой или хотя бы настучать на него в Гринпис. Ebbenelaredazione!

В другой раз возникает спор вокруг новости о мёртвом боливийце, чьё тело доставили на родину без внутренних органов после того, как он разбился в аргентинском городе Сан-Сальвадор-де-Хухуй. Естественно, первый вопрос, который возникает у обычного читателя, — какие именно органы пропали, на месте ли хухуй?

Но не таковы редакторы в самой продвинутой интернет-газете! Их больше интересует, как правильно пишется этот самый Хухуй. Редакция разбивается на два враждующих лагеря: вторая половина настаивает, что правильно писать «Жужуй» и ссылается на справочники.

Битва как будто стихает к ночи, но не тут-то было! В игру со свежими силами вступает ночной редактор Сергей Сергеич. Вся страна с замиранием сердца ждёт от Сергеича серьёзных, актуальных новостей о том, как сегодня покушал политзаключенный Владимир Гусинский, сильно ли Михаил Горбачёв оцарапал колено при плавании и какие русские слова прочёл Владимир Путин на стене бундестага при встрече с его председателем Вольфгангом Тирзе.

Но Сергей Сергеич забивает на эти важные сообщения и, пользуясь тем, что ночью его никто не контролирует, пишет на редакционный ящик пламенную речь. Он гневно обличает тех, кто стыдливо заменил правильный Хухуй на странный Жужуй в истории с мёртвым боливийцем. Сергеич рассказывает, что именно так поступали трусливые географы советского времени, опасавшиеся партийной цензуры. Но официальный язык в Аргентине — испанский, и там нету никакой буквы «ж». В качестве свидетелей Сергеич призывает Хулио Иглесиаса, короля Хуана Карлоса и премьер-министра Испании Хосе Марию Аснара. Сергеич также выдвигает смелую гипотезу, что звук «ж» на месте буквы J был взят трусливыми географами из португальского языка, который имеет хождение в соседней Бразилии — но в португальском языке нет слова San, там есть слово Sao, поэтому названия San Salvador в португальском языке быть не может.

«Мы живём в демократической стране, у нас есть конституционно гарантированные свобода слова и свобода печати, и прогрессивной интернет-прессе следует называть вещи своими именами», — заключает буйный ночной редактор.

В конце своей речи Сергеич добавляет ещё десяток ссылок — в том числе на спортивную команду «Химнасия де Хухуй», а также на песни «Me gusta Jujuy» («Я люблю Хухуй») и «Volver a Jujuy» («Возвращаясь в Хухуй»), в которых знаменитый аргентинский исполнитель Томас Липан поёт о любви к своей родной провинции, произнося её название очень чётко.

Понятно, что с утра вся редакция тоже забивает на новости, а вместо этого отправляется по ссылкам и слушает песни о любви к Хухую. Когда же дело доходит до новостей, выясняется, что все опять забыли, как правильно пишется этот долбаный Нитаньяху. И всё начинается сначала.

 

# # # 

В сложных случаях помогает главный редактор. Вернее, Носик. В обычных изданиях главред — существо недалёкое. Оно предназначено для посещения фуршетов и прочего пи*ара. Главная способность этого существа — носить носки одного цвета. Больше от него не требуется.

Другое дело — интернет-издание, где главредит молодой ещё Носик. Он вбегает в офис с чемоданом «Ротманса» и кассетой порнухи с участием генпрокурора, похожего на человека. Он приветствует нас словами «здравствуйте, товарищи фашисты!» и быстро переписывает половину новостей. Потом он входит в раж и добавляет немного эксклюзива из своих надёжных источников, близких к святым. Типа, сообщает миру, что в Питере застрелен губернатор Яковлев.

Не успевает стихнуть ликование северной Пальмиры, как Носик уже убирает злополучную новость, оказавшуюся фальшивкой, выражает огромную благодарность своим святым источникам и продолжает фигачить новые эксклюзивы. Он знает много такого, чего не знают простые газетчики. Он открывает нам глаза на невидимые каббалистические связи вещей и событий.

— «Верховный суд Индии оправдал 19 из 26 приговорённых к смертной казни по делу об убийстве Раджива Ганди», — цитирует Норвежский Лесной.

— Девятнадцать?! — моментально реагирует Носик. — Это же точное число кусков, на которые разнесло Раджива Ганди!

Он же помогает нам переводить наиболее трудные термины в зарубежных новостях:

— Industrial condom? Промышленный гандон. Это гандон, который надевают на всю промышленность.

Он не выходит из офиса по трое суток и засыпает прямо на клавиатуре как раз тогда, когда представители бумажных изданий приходят сделать репортаж о том, как мы «делаем это». Проснувшись с отпечатком клавиши «Shift» на лбу, он звонит дилеру и спрашивает нас, кому что заказать. Себе он заказывает сто фунтов шоколада, сто фунтов мармелада и тысячу яблочных штруделей.

У меня на столе стоят чашки всей редакции, и когда я стучу по клавишам, ложки в чашках весело бренчат. Рок-н-ролл мёртв, но Интернет — ещё нет. Клик-н-скролл, клик-н-скролл!

«Reuters: Таможенники нашли более 150 фунтов марихуаны, спрятанной в яблочном штруделе, который был переправлен из Германии в крупную британскую сеть супермаркетов Tesco».

 

И вот приходит щастье. Включив телевизор, мы слышим, как диктор Татьяна Миткова читает в эфире НТВ нашу новость. Потом она немного зависает со своим эротично-приоткрытым ртом и добавляет: «Текст появился... в Интернете».

На слове «Интернет» интонация Митковой слегка подпрыгивает, а её большие глаза становятся ещё больше, как у суслика. Мы тоже подпрыгиваем, как суслики по весне. Мы сделали это. Мы влияем. Мы влияем на грёбаный оффлайн!