Немедленно прекратите дышать маткой! Дышите Чеховым. И дышите глубже: вы взволнованы!

Перечень использованных автором «смысловых нажимов»: Антон Павлович Чехов, «Тик-так», Иоганн Вольфганг фон Гёте, чуткий и внимательный читатель, Алексей Максимович Горький, смелость интеллигента, васильковые глаза, луч заходящего солнца, Ялта. Август.

 

Ведь вижу! По очам вашим милым, выпуклым (не надо сразу обижаться, это он с рыбами разговаривает), вижу, что не верите мне. Ни про Розу Карачиоло, ни про то, что Рокко Сиффреди мог знать о существовании «Уловки 22» Джозефа Хеллера, ни в то, что я действительно НЕ читал «Даму с собачкой», ни в «смысловой нажим»... Да ладно мне, даже достойному, уважаемому человеку не верите — Почётному Профессору Пекинского Университета, который все мои показания подтвердил. 

Ай-яй-яй!

— Как неожиданно ты вдруг перешёл на шершавый язык протокола. А Почётному Профессору своему так и передай: он не свидетель, он — соучастник. Пусть он сначала лучше свои показания подтвердит, которые дал сразу после того, как самозабвенно крушил мебель и лица (и мебелью лица) ни в чём не повинных сотрудников охраны казино «Тропикана».

— Воля ваша, не верьте! Поверьте только в главное — что наш милый, очаровательный герой Чеховым дышит. Что душа его преисполнена лёгкой чеховской грустью. А в васильковых глазах — чеховская мудрость и понимание. И любовь.

Я могу вам прямо сейчас показать тот самый момент, когда зародилось его духовное единение с Антоном Павловичем Чеховым. Поразительно, но — посредством Джека Лондона. Которого наш герой действительно читал. В отличии от «Дамы с собачкой». А заодно, так сказать, в качестве бонуса, вы сейчас узнаете, что такое — счастье. 

— Это всех касается.

Абсолютно каждого.

Сейчас вы узнаете, что такое — счастье.

Все пододвиньтесь поближе. Еще ближе. Ещё! Нет, стоп.

Так! Сначала... Сначала каждый пусть пососёт «тик-так», а потом уже пододвигается. Вчера что, какой-то праздник был? Или пятница? От ваших миазмов аж глаза слезятся. Признавайтесь, шалунишки, кто из вас вчера съел несвежую собаку? Ну вот, «тик-так» уже начал действовать, пора переходить к счастью.

Счастье — это когда тобой искренне восхищаются. Я ещё раз подчёркиваю — искренне. И не за твои заслуги, богатство, ум, красоту, сексуальность. А просто потому, что ты есть. Вот такой. Как есть.

Родители — не в счет. Там гордость творца за свое произведение, которое он произвел на свет, превалирует. Для каждого жука-говновоза свой малютка-скарабей — самый милый и душистый.

Нет, я говорю уже о зрелом возрасте. Когда все в жизни пережил, все повидал. Даже здравницы Северо-Кавказских Минеральных Вод — 3 раза по 2 недели. Ялта. Август. 2 раза. Тоже незабываемо.

И вот ты просто живешь, ничего героического не совершаешь, не красуешься, трусы меняешь почти каждый день.

А тобой в это время кто-то восхищается.

Идешь по улице, на птичек смотришь, весеннему солнцу щуришься. А в это время кто-то глядит на тебя увлажнившимися от нежности глазами: «Ах, как он мило ножку подволакивает!».

Или восторгается: «И даже мятый пиджак его не портит!».

Тебе плохо, а кто-то умиляется: «Ах, как его аристократичному лицу идет лёгкая припухлость. А васильковым глазам — лёгкое покраснение! Видимо, вчера была пятница».

Наверное, это и есть любовь.

«Любовь — не вздохи на скамейке и не прогулки при луне» — очень правильно подметили классики. Классики — они самую суть видят. Самую мякотку подмечают.

Вот, казалось бы, висит на стене простое, обыкновенное ружьё. Ну висит себе и висит. Люди на стены чего только не вешают. А классик на это ружье посмотрел. Посмотрел-посмотрел. И молвил:

«Отныне это ружьё будет называться “чеховским”. И не ебёт!

Мнение этих хваленых древнегреческих комедиографов: якобы ружьё, как и рояль, всего лишь разновидности драматургического приема “deux ex machina”, мне вообще похуй!».

Я думаю, можно простить Антона Павловича за некоторую экспрессивность выражений. Он тогда только что вернулся из поездки на Сахалин. Ещё не остыл.

Потому что на Сахалине, там очень опасно! Крайний Север. Вот тут слово «крайний» весьма уместно. Там все ходят по краю. Там воинственные автохтонные чукчи и племена кровожадных индейцев, забредающие с Аляски. Но Чехов смело смотрел в глаза опасностям, он был не ссыкун.

Уринотерапия! Какое фонетически богато одаренное слово. Оно прямо-таки журчит на устах его произносящих.

Вот тут может возникнуть вполне резонный вопрос: а чего это такой резкий переход с мужественности Чехова, проявленной на Сахалине, сразу, без подготовки, прямо с головой и в уринотерапию? 

Так надо. Верьте мне. Чуть позже всё прояснится.

Итак, уринотерапия. Остались ещё приверженцы этого метода лечения от всех болезней? Я имею в виду — в живых?

А ведь раньше это было настолько же популярно, как сейчас — стволовые клетки. В стремлении обрести здоровье у человека включается основной инстинкт — борьба за выживание. Поэтому мы готовы пойти на всё, абсолютно на всё, чтобы достичь недостижимого: «...и здоровеньким помрешь!».

Но не под колёсами свадебного кортежа, зачитавшись Ги де Мопассаном на электронной «читалке», что, конечно же, испортит настроение всем ста двадцати пяти гостям (не сам Мопассан, а твоя прямая кишка, намотавшаяся на карданный вал белоснежного «Кадиллака»), водителя осудят на три года, а невеста с женихом разведутся через три месяца, потому что в первую брачную ночь выяснится, что жених — рьяный приверженец уринотерапии.

Нет, такой грустный и печальный конец нас категорически не устраивает.

Мирно отойти в мир иной в возрасте 101 года, окруженный любящими родственниками, адвокатами и звёздами шоу-бизнеса. И чтобы тебя на прощанье поцеловала Мадонна. Вот сюда, в уголок слюнявых губ.

И трепетным меццо-сопрано спела: «Like a virgin». Под аккомпанемент большого симфонического оркестра Британской Королевской Оперы.

Вот вы говорите — нелепые фантазии. А ведь некоторым такое удается. Именно так нас покинул Дэвид Рокфеллер Jr (да, его официально, по всем документам звали «Дэвид Рокфеллер Младший») в возрасте 101 года.

А вы бы решились дожить до 101 года? Я понимаю, что всем хочется. Но есть нюанс. Вы действительно искренне верите в то, что такие роскошные ништяки даются за просто так?

5 вырезанных человеческих сердец. Ещё тёплых. Истекающих кровью. Лежат такой колоритной мясной кучкой. И даже как-будто ещё шевелятся. Это картина достойная кисти Веласкеса или офортов Франсиско Гойи!

Пять раз Дэвиду Рокфеллеру Младшему пересаживали сердце. Пять донорских сердец в клочья износил Младшенький.

Кстати, родственники ни одного собственного сердца не подогнали. Жабы эгоистичные!

Дэвид продлял себе жизнь изо всех своих финансовых сил. Думаю, он честно стоял в длинной очереди желающих получить донорское сердце. Да чего там — думаю! Я абсолютно уверен. Более того, я уверен в том, что в ходе высокобюджетного проекта: «100 лет не предел! Я б ещё в космос полетел!» (Представляю, как он был возмущен полётом Пересильд!), ни один живой человек не пострадал. Ну в смысле, что Рокфеллеры дербанили сердца не с живых людей, а всё-таки с уже трупов. Потому, что я верю в Рокфеллеров. У них знаете какая хорошая репутация. Это семейство уже сотни лет всё делает правильно и по закону.

Ну раз они заработали так много денег, значит всё делали правильно, а раз их пока не поймали и не проткнули осиновым колом — значит всё по закону. Поэтому я не могу подозревать семейство Рокфеллеров в том, что они бесчестные и непорядочные люди и вырезали сердца у живых доноров. Или просто у прохожих.

У меня вопрос только к Рокфеллеру Младшему: Ты с какой целью так упорно за жизнь цеплялся, Дэвид? Хотел осчастливить человечество каким-нибудь революционным изобретением? Посадить пихтовый лес? Накормить всех голодных и утешить всех обездоленных? Или ты, Дэвид, чувствовал в себе какие-то скрытые таланты и хотел их раскрыть, когда тебе стукнет 102?

Эх не дожил, не долюбил!

А кого можно любить так долго, кроме себя? Так, что ты, Дэвид, не юли, колись, как спелый арбуз: твоя единственная цель в жизни была — приумножить рокфеллерское состояние? Ну потому что у вас, у Рокфеллеров так принято. Не веришь мне, почитай Карла Маркса:

«Обеспечьте капиталу 10% прибыли, и капитал согласен на всякое применение, при 20% он становится оживленным, при 50% положительно готов сломать себе голову, при 100% он попирает все человеческие законы, при 300% нет такого преступления, на которое он не рискнул бы пойти, хотя бы под страхом виселицы».

К сожалению, Карл Маркс не был лично знаком с Дэвидом Рокфеллером Младшим.

Иначе бы он приписал: «Но если капиталу нужно продлить себе жизнь — он оценивает это как получение совокупной сверхприбыли в 480% (10% + 20% + 50% + 100% + 300%) и не только оживлённо согласен на любое применение, готов неоднократно сломать себе голову (потом донорскую пришьют), попрать человеческие законы, но и выгодно продать виселицу по запчастям, а палача нанять начальником своей личной охраны».

Виноделы... (завершая тему «уринотерапия». Мы к ней больше не вернёмся. Ни к теме, ни к уринотерапии). Окончательно зарвавшиеся виноделы совсем связь с реальностью потеряли! Берешь какое-нибудь вино. Посмотреть. Очень приличное винишко. Судя по картинке на бутылке. Там развалины Колизея изображены очень реалистично. В лучах заходящего солнца. Потом на цену смотришь...Ё-ё! Не, да вы чо? Вы с ума сошли? За 0,75 литра!

И потом уже смотришь на это вино совсем другими глазами.

Ведь, судя по цене, они там каждую виноградинку бархатной тряпочкой тщательно протёрли, перед тем, как сам! Лично! 87-летний маэстро Адриано Челентано помял их своими заскорузлыми желтыми пятками.

И помял тщательно! Опять-таки, судя по цене.

Виноделы понадобились по двум причинам: завершить на жидкостной ноте тему уринотерапии (клянусь, в последний раз упомянул!) и технично, используя драматургический приём «из-за печки», подойти к теме цены. Это я предвосхищаю вопрос чуткого и вдумчивого читателя: «А какое вообще отношение конские цены на итальянские вина имеют к Дэвиду Рокфеллеру Младшему? Вы намекаете, что он спекулятивным образом их и раздул?».

Цена, которую ты готов заплатить. Когда за собственную жизнь — это понятно. Суммы тут фигурируют просто астрономические. Предела размеров выкупа деньгами или натурой там попросту нет.

— Я сделаю всё что угодно, только не убивайте!

Вот эта фраза уже стала почти мемным литературным и кинематографическим штампом.

Но для некоторых людей, воспитанных на лучших образцах человеческой фактуры, на примерах для подражания, которые оставили нам классики... И нас таких миллионы. Для таких несгибаемых людей есть кое-что пострашнее смерти. Потерять чувство собственного достоинства. Даже если тебе грозят отрезать твоё.

Визжать перед лицом неизбежной смерти, как испуганное животное, «...жрать прах и грязь у сапога, дрожать и корчится в помёте...». Иоганн Вольфганг фон Гёте «Фауст».

Нет, это не наш метод.

Классичнейший классик классической литературы Джек Лондон. Рассказ «Потерявший лицо». Вот вы о нём даже не слышали, а у меня все тело в татуировках с цитатами оттуда. Особенно много поместилось на мускулистой спине и на хорошо прокаченном трицепсе.

*На фото я в центре. Потому что рассказ коротенький*

Но очень ёмкий. Сейчас всё расскажу, с цитатами, но без спойлеров.

«Это был конец. Стремясь, подобно перелетным птицам, домой, в европейские столицы, Субьенков проделал длинный путь, отмеченный страданиями и ужасами. И вот здесь, в русской Америке (Примечание переводчика: Наша!) дальше, чем когда-либо, от желанной цели, этот путь оборвался. Он сидел на снегу со связанными за спиной руками и ожидал пытки. Он с ужасом смотрел на распростертого перед ним огромного казака, стонущего от боли. Мужчинам надоело возиться с этим гигантом, и они передали его в руки женщин. И женщины, как о том свидетельствовали вопли жертвы, сумели превзойти мужчин в своей дьявольской жестокости».

Рассказ написан в 1915 году и не надо здесь искать никаких геополитических или гендерных намёков. Джек Лондон не понаслышке знал, что в тех местах индейцы караваны грабят и белых недолюбливают.

«Субьенков наблюдал за этим и содрогался от отвращения. Он не боялся смерти. Он слишком часто рисковал жизнью на протяжении тягостного пути от Варшавы (Примечание переводчика: Варшава тогда тоже была наша!) до Нулато, чтобы испытывать страх при мысли о смерти. Но все его существо восставало против пытки. Это вызывало отвращение — не потому, что придется перенести нечеловеческие страдания, — вызывало отвращение то жалкое зрелище, когда он, корчась от боли, будет просить, умолять, выпрашивать...».

Наш человек!

«Это отвратительно. Встретить смерть мужественно, оставаясь самим собой, с улыбкой и шуткой на устах — вот это было бы достойно! Но потерять самообладание, когда дух твой раздавлен физической болью, визжать и корчиться, как обезьяна, превратиться в животное — вот что ужасно».

Почти один в один с Гёте. Гении мыслят одинаково гениально. Классики же, хули!

И вот в такой момент, который вполне сравним с третьей операцией по пересадке сердца, люди и показывают свою истинную сущность. Тварь ли ты дрожащая или право имеешь? Но в данной ситуации, когда сидишь со связанными руками и тебя скоро начнут пытать до смерти индейские женщины — право на что?

Уйти с достоинством. И с тем и с другим.

Вот это сюжет! Вот это сверх-задача. А насколько сильно ты этого хочешь?

И главный герой рассказа с блеском выполняет поставленную самим собой перед собой задачу: избежать мучений и унижений. Лицо потерял не он. Он выбрал уйти Дартаньяном, а не продлять уже даже не жизнь, а жалкое существование, исполненное болью и страданием на минуты, часы, годы и так до ста одного. Он очень сильно захотел уйти во всём белом и с гордо поднятой головой.

И даже тот чудовищный факт, что голову пришлось положить на плаху, не отменяет, а только подтверждает бессмертную фразу еще одного классика — Алексея Максимовича Горького «Человек — это звучит гордо!». Чистая, красивая победа, хоть и поляка, но всё же подданного Российской Империи, над тёмными и туповатыми силами зла. И нет, не все индейцы злые и кровожадные. Это только тамошние, в рассказе. Да и давно это было.

Вот поэтому я здесь сейчас сижу вот такой, как есть, без прикрас.

И с презрением гордого, смелого, принципиального человека, воспитанного на произведениях Антона Павловича Чехова и Джека Лондона, смотрю на этого Дэвида Рокфеллера Младшего, который поистине, а не фигурально выражаясь, полностью потерял лицо, пытаясь уползти от смерти...

А мною в это время кто-то восхищается.

(После этого — плавный переход к следующему «смысловому нажиму» - эгоцентризму).

Подписывайтесь на нас в соцсетях: