Байки маслопупа
АНГЛИЙСКИЙ
Над тем, как филиппинские «меньшие братья» говорят на английском языке, не смеялся уже только ленивый. И дело не в том, что их плохо учат, или они тупые по определению. Встречаются, кстати, и часто, среди «филиппков» адекватные люди и хорошие специалисты. А причина в том, что нет в их родном языке — тагалоге — буквы «Ф». Нет совсем. И заменяют они все её почему-то на букву «П». А от этого постоянно происходят недопонимание и всякие обиды ненужные. Вот, например: старшего помощника по-английски именуют chief mate (чиф-мэйт). Сокращённо — просто «чиф». В исполнении узкоглазой палубной братвы это звучит как «чип». Для людей, знакомых с аббревиатурами интернета — уже неблагозвучно! А если учесть, что «чип» по-английски — это «дешёвый» (cheap), то уже и вовсе выглядит оскорблением. Даже для русских, а что уж тут говорить о носителях языка? Наш шотландский старпом терпел неделю, а потом в ответ на очередное «чип!» взорвался с криком «I’m not cheap!!! I’m damned expensive!!! » (Я не дешёвка, я дьявольски дорогой!).
А однажды этот «пингвиний английский» на самом деле довёл три четверти нашего экипажа до тюрьмы... Не верите? А так оно и было!
Судно носило гордое название «Сафмарин Пакистан». Сафмарин — это название компании-грузоперевозчика. Таких «сафмаринов» у них было штук двадцать: «Сафмарин Аргентина», «Сафмарин Франция» и так далее. Мы болтались на линии Сингапур — Индия. А надо сказать, что контейнеровозы обязаны строжайшим образом выдерживать расписание движения. Должен заявиться в 16:25 к лоцманскому бую — расчитывай свою скорость и приходи. Ну, плюс-минус минут двадцать. Если больше — наслушаешься всяких «прелестей» от агента, хозяина и прочих любителей испортить морякам настроение. И раньше тоже нельзя — причал занят ещё! Поэтому все капитаны стремятся максимально быстро подойти к порту и дрейфовать или встать на якорь, если глубины позволяют, где-нибудь неподалёку от лоцмана. В границы порта не заходят, чтобы лишнюю хозяйскую денежку не платить, но находятся поблизости.
Вот так и мы: приблизились к рейду Мадраса, нашли мелкое место и бросили «яшку». Стоим, рыбу с кормы ловим, любуемся издалека зелёной береговой линией. День стоим, два, три — надоело! Скучно... А капитан наш хорватский со вторым штурманцом вместе увлекались дайвингом и подводной охотой. На каждый контракт таскали с собой кучу оборудования: баллоны, гидрокостюмы и т. д. Неподалёку от места нашей якорной стоянки был небольшой островок необитаемый. Даже не островок, а так — скала, торчащая из океана. И вот решили наши хорваты устроить маленький пикничок для экипажа, а заодно поохотиться в водах вокруг этого островка. Сказано — сделано! Шеф-повар замариновал шашлычок, погрузили в шлюпку мангал, дровишки, мешок угля для барбекю и кликнули клич: -мол, кто хочет прогуляться? Второй механик попросился на это мероприятие. А поскольку дед и второй не могут одновременно судно покидать, тем более — стоящее на якоре, то я остался на борту. К счастью, как потом оказалось!
Погрузилась наша банда в шлюпку и радостно отбыла на остров. Что происходило потом, я узнал уже после, от суперинтенданта, прибывшего на борт в Мадрасе. Разожгли наши мангал, загорают, купаются, мясо жарят. Капитан со вторым быстренько переоделись и сквозанули под воду — охотиться. И вдруг на полном ходу подлетает к острову сторожевой катер под индийским флагом. Высыпает на берег толпа погранцов, наших всех кладут мордами в песок и учиняют допрос: кто такие и что делаете на индийской территории. А море — в дымке и судно почти на таком расстоянии не видно. Филиппинский третий помощник, желая объясниться, тычет пальцем в сторону моря и испуганно лепечет название судна. Причём произносит «Сафмарин Пакистан» чисто по-филиппински. Звучит это как «сапмарин пакистан», естественно. В ответ слышится рёв индийского офицера: — Что?! САБМАРИН Пакистан?!!! (пакистанская подлодка?)... А отношения между Индией и Пакистаном — сами знаете, далеки от идеальных.
Ну, дальнейшее объяснять не надо. Повязали всех любителей природы тут же. А когда ещё мастер и секонд из воды вылезли, радостные, в аквалангах, с воздушными ружьями в руках... Диверсанты...
Мы прождали этих уродов до темноты. Пытались вызывать по рации — ноль! Спустили вторую шлюпку, дошли до острова. «Следы жизнедеятельности» — вот они, шлюпка — вот она, с другой стороны острова привязана к коряге... А людей нет... Вернулись на борт, связались с компанией. И стояли на рейде, пока ни прилетели из Европы новый капитан, второй помощник, второй механик и прочие. В следующий рейс выходили уже в новом составе. Наши «охотнички» сидели в индийской тюрьме. Две недели сидели, пока шло разбирательство. Хоть и ясно было, что никакие они не диверсанты, а просто разгильдяи, индусня продержала их за решёткой всё это время. Потом их, конечно, отпустили. А по всему флоту компании был разослан циркуляр, запрещающий подобные экскурсии на берег...
А вы говорите — произношение не важно! Одно неправильно произнесённое слово — а какой результат!