Байки маслопупа
БЕГЛЕЦЫ
Знаете, что самое неприятное в посещении разных неблагополучных стран типа африканских и латиноамериканских? Пираты? Да нет! Эти нападают, конечно, но не так часто и только в определённых районах. Ворюги, норовящие стырить с борта всё, что плохо лежит? Да, конечно, но и эти не беспокоят моряков так уж сильно, если вахтенная служба несётся нормально. Самое гнусное и противное — это нелегальные эмигранты, stowaways, как их называют по-английски. Из Кении, из Мексики, из Нигерии и Колумбии бегут эти ребята в более развитые страны в поисках лучшей доли. Официальная эмиграция для них невозможна, потому что даже толерантная Европа уже наелась толпами неграмотных и неквалифицированных выходцев из бывших колоний. Про Штаты и говорить нечего — там сразу истерика у всего immigration department случается, если кого-нибудь выловят.
Вот и пытаются всякие Мвамбы и Хосе свалить в страны своей мечты, используя грузовые суда. А что? Они ничем практически не рискуют даже в случае обнаружения их экипажем, если это произошло уже в море. Международное право их защищает так, что мама не горюй! У всех в памяти судьба украинского капитана, который, рассвирипев (и было от чего: он в шестой раз подряд должен был в нигерийский порт возвращаться, чтобы сдать беглецов обратно властям!), приказал выдать ниггам по пустой бочке, да и смайнал их за борт в тысяче миль от побережья.
Думаете утонули? Чёрта с два! Выжили все, как один. Прибились к берегу и настучали на мастера. Так что, когда он привёл судно в следующий порт, его уже ждали там с наручниками. Потом — суд и двенадцать лет тюрьмы в Нигерии за попытку убийства её граждан. Нормально?!
Никто его путь повторить не хочет, естественно, поэтому все вынуждены выполнять требования законов в отношении этих ребят. А они следующие: мы обязаны предоставить им ОТДЕЛЬНУЮ каюту с постельным бельём и туалетом, кормить их не менее трёх раз в сутки по международным нормам (семь евро в день), снабжать их бесплатно питьевой водой и сигаретами и ЛАСКОВО (да-да, так и написано!) к ним относиться. Плюс по первому требованию предоставлять им возможность прогуливаться по палубе, пусть и под конвоем. Негритосы выбирают это всё по максимуму, как у нас говорят — до жвака-галса. Латиноамериканцы менее борзые. Если уж попались, то сидят тихо и не быкуют.
Но всё-равно появление таких «дорогих гостей» на борту означает дополнительную нагрузку для экипажа (сволочей же надо круглосуточно охранять!) и дикий головняк для всего судового топ-менеджмента. Потому что вернуть их на историческую родину — это бешенные бабки, которые придётся платить хозяину судна. Вот и трещат чубы у старших командиров, допустивших такой ляп.
Есть у нас, правда, процедуры специальных досмотров, когда экипаж перед отходом рыскает по всем тёмным судовым закоулкам, пытаясь найти беглецов, но... Не всегда это успешно на сто процентов.
Мне приходилось сталкиваться со stowaways несколько раз.
Впервые это произошло лет тридцать назад в бытность мою вторым механиком. Осмотрели всё судно перед выходом из кенийской Момбасы, нашли под брезентом в шлюпке шестерых местных, пинками выгнали с борта и радостно отвалили. Сижу я в ЦПУ на вахте. Всё спокойно, механизмы работают — курю бамбук, короче. И вдруг влетает в центральный пост мой вахтенный филиппинский моторист. А глаза у него круглые, как две плошки!
— Секонд, я под плитами видел чёрного человека!
Проклятье! Ведь, вроде бы, всё осмотрели и не было никого! Сообщил на мостик и деду, погнал машинную банду на поиски. Раза три пролезли всё — нет никого. Что за мистика?
Спрашиваю вахтенного: — Точно видел негра?
Тот божится, что точно — под нижними плитами, в льялах. Матерюсь и лезу сам с фонариком смотреть. Нашёл гада... Он сидел в льяльном колодце, куда собираются все протечки из машинного отделения. По самые ноздри в грязном масле и мазуте. Когда моя банда мимо проползала, то он нырнул во всё это — вот его и не заметили. Попробуй заметь — чёрного в чёрном!
Выволокли наружу... Пацан. На вид — лет пятнадцать. Грязный, тощий, из одежды — одни плавки. Спрашиваю: кто такой, откуда, куда? Молчит, скотина, только трясётся весь. Даже жалко его стало. Приказал своим отмыть бедолагу и переодеть во что-нибудь. Отдраили его филиппосы соляркой, загнали в душ, нашли ему в ветоши какую-то футболку и шорты...
По правилам мы должны были вернуться назад в Момбасу и сдать беглеца властям. Мастер изошёл на фекальную массу при одной мысли об этом. Потому что каждый заход на африканский континент связан с самым настоящим налётом местных властей на судовые кладовые. Нас и так уже почистили нехило, забрав почти всю выпивку и сигареты, а тут опять!... Было от чего рычать капитану, даже если не учитывать того раздолбона, который он от хозяина тут же получил по радиотелефону. Но делать-то нечего. Пришлось разворачивать судно на обратный курс.
В саму Момбасу заходить не стали, бросили якорь на рейде. Власти припылили быстро. Три толстых ниггера с нашивками от запястья до горла, как у парагвайских адмиралов, важно поднялись на борт и сразу проследовали... естественно — в провизионные кладовые. Там вопрос и решился. Когда они, забрав пацана, нагруженные ящиками с пивом и цыплятами, покинули борт, мы поскорей подняли якорь и со всей дури ломанулись прочь.
А разборки потом продолжались ещё очень долго. Корму надрали и мне, и деду, и мастеру...
В другой раз мы отловили такого беглеца после выхода из Картахены. Спрашиваем: -Куда ехал, болезный? Отвечает: — В США. Мы чуть ни попадали — судно-то идёт в Европу! Тот подумал немного и беспечно согласился: типа, ну, в Европу, так в Европу. Посадили мы его под замок. Сидит в каюте, орёт песни. На второй день попросил, чтобы его допустили пред светлые очи Самого. В каюте у мастера он заявил, что совесть не позволяет ему просто так сидеть в каюте и он хотел бы быть полезен. Почесал наш верховный репу, да и послал его на палубу в распоряжение боцмана. До прихода в Антверпен. Работал колумбиец охотно и весело, а главное — со знанием дела выполнял все нехитрые обязанности матроса. Даже жалко было его по приходу сдавать. Но что поделаешь? Закон есть закон... Закрыли его опять в каюте перед швартовкой, вызвали портовые власти, чтобы забрали те его в полицию. Бельгийцы пришли, открыли мы им двери, а там — никого! Иллюминатор открыт и в каюте пусто. Удрал, мерзавец. Что тут началось! Крики, шум, беготня, написание всяческих актов и прочих дурацких бумажек...
А через час наш беглец явился сам. Замёрзший, синий весь. Сдался властям и сказал, что в гробу он видел эту зимнюю Европу с её холодрыгой и с удовольствием вернётся опять в Колумбию. Турист, блин... Посовещались бельгийцы, да и выдали нам предписание вести его назад, благо мы на этой линии стояли. И повезли — куда денешься? Правда, характер у парня оказался настолько лёгким и незлобливым, что помогли мы ему, в обход всех законов, избежать дома наказания. На подходе к Картахене мастер высвистел рыбаков, котрые в изобилии крутились неподалёку, и сплавили мы им нашего незванного гостя. Нагрузив его блоками с сигаретами. И как платой за работу, и как отмазкой от местных «товарищей», если вдруг бы его всё-таки повязали. Впрочем, в порту нас о нём даже не спросили. То ли бельгийцы не взяли на себя труд сообщить о беглеце, то ли местные гориллы не захотели лишней головной боли — сказать трудно.
Потом не раз и не два приходилось мне сталкиваться ещё с такими нелегалами. Однажды их вообще в пустом, но опломбированном контейнере нам на борт погрузили. В Африке, естественно. Мы бы и не заметили ничего, но на четвёртые сутки у них вода кончилась. А контейнер, к их несчастью, стоял на верхнем ярусе, на самом солнцепёке. Почти сутки они там просидели, барабаня во все стенки, пока мы их услышали. Вытащили, конечно... Напоили, накормили. Вот только одного спасти всё-равно уже не удалось. Умер, бедолага, от теплового удара. Сердце не выдержало. Так мы и сдали их властям: четверых — своим ходом, а одного — в чёрном полиэтиленовом мешке.
И ведь это не единичный случай! Бегут массово, прячутся в таких местах иногда, где и не выжить совсем. На другом судне нашей компании, когда вскрыли трюма в порту, аж сразу восьмерых жмуриков нашли! Задохнулись. Залезли в трюм, грузчики им там схрон выкопали, досками обложили, да и зарыли. А те выбраться потом из этого схрона не смогли. Так и задохнулись там.