Душа в аренду

Продать душу — наивно, не правда ли? Наивно и так глупо. Мне всегда было приятно тщеславно поражаться той странной легкости, с которой книжные герои соглашались на это. Но... если сделку предлагает не то чтобы и Дьявол — так, какой то сухенький, тщедушный старичок, лишь на полмакушки высотой обогнавший дверную ручку. Вот так пройдешь мимо такого мужичка во фраке и не заметишь демонической сущности. Справедливости ради, его в принципе хрен заметишь. Знали бы вы всю степень неприглядности оттенка моего ужаса, когда я в первый раз ловко споткнулся об его тушку. Да и не то чтобы он предлагал продать — уж на продажу то я бы точно не согласился — а так, одолжить в аренду. Всего на миг.

— Миг? А можно чуть поточнее, сколько это по-вашему — миг?

— Если быть точным, то мне нужна ваша душа ровно на 0,223 секунды

Слышали? Даже меньше секунды! Конечно, это все равно несколько странно и подозрительно, но поймите: жизнь потихоньку довела меня до такого бедного, нищего во всех смыслах состояния, когда перестаешь здраво оценивать риски и цепляешься за любую подвернувшуюся возможность выбраться из этой болотной жижи.

В общем, трудно (я надеюсь) винить меня: я все-таки согласился, выразив это неуверенным, еле заметным кивком.

Старик, кажется, еще за секунду до меня медленно кивнул в ответ и щелкнул крючковатыми пальцами.

Тут же волны болезненной усталости утопили меня, ударами с разных краев черепной коробки раздавили голову. Уши заполонил гул, жадно пожирающий все остальные звуки. Хоть я и видел мир достаточно четко, но разуму не удавалось вычленить хоть какие-то образы из хаотичного набора цветных пятен. Я и сам не заметил, как, закрыв глаза, медленно то ли сполз, то ли рухнул наземь и так и остался лежать, прильнув головой к прохладному полу.

Впрочем, спустя некий временной промежуток между мигом и вечностью слух все же вернулся, и я наконец смог услышать своего «покупателя»:

— Все, ваше желание исполнено, — ровным голосом произнес он и указал куда-то в сторону невзрачного советского дивана.

Я непонимающе и, можно даже сказать, немного глупо уставился на унылую свалку высохшего еще пару недель назад различного тряпья.

— Чемодан. Загляните в чемодан, — казалось, что фраза должна сквозить раздражением, но от этого господина она звучала все так же спокойно и безэмоционально.

Так вот, чемодан. Этот пыльный, несколько облезший агрегат настолько естественно вписывался в интерьер, что я только сейчас понял: у меня никогда не было никакого чемодана. Я подошел к нему и, открыв, с удивлением обнаружил, что он доверху забит слегка помятыми пятитысячными купюрами. Пребывая в несколько притупленном шоке, невольно вдохнул теплый аромат старой денежной пыли, взял увесистую пачку, нежно опустил крышку и начал изучать бумаги. После проверки понял — точно не подделка. Настоящие.

На душе сразу стало как-то уютнее. Кажется, теперь я свободен от ежедневных тяжких дум (так у меня принято деликатно называть мои тихие многочасовые истерики) вокруг извечной проблемы: «Где взять деньги на аренду квартиры?». Да и если так посмотреть, ближайшие года два я смогу спокойно, а иногда очень даже бурно и весело жить на эти деньги, тут ведь не меньше миллиона наберется. Впрочем, зачем мне продолжать платить унизительный оброк жадному квартировладельцу? Могу позволить себе свое собственное жилище. Да, точно. Куплю хорошую однушку где-нибудь на окраинах.

Довольный этим планом, я опять полез внутрь. Хотел пересчитать прилетевшее мне счастье, но что-то было не так: чемодан снова был полон. На месте взятой пачки появилась новая. Неужели...

Решил проверить смутную догадку. Аккуратно вытащил все деньги, вновь открыл крышку. Чемодан опять был полностью забит купюрами.

— Да, деньги будут появляться бесконечно, — заранее ответил на мой немой вопрос демонический старик.

— Ну надо же, — нервно проговорил я и глупо заулыбался.

А ведь действительно — ну надо же. До меня потихоньку начало доходить, что же я получил. Запоздалая, жадная, меркантильная радость (чувство, забытое мной за последние годы) проросла в моей сорной душе. Затем переползла на ум, и тот принялся хаотично перебирать различные идеи, планы, задумки, куда потратить деньги, одна фантастичнее другой. За этими утомительными размышлениями и закончился вечер.

***

Как бы эта фраза избито не звучала, но с тех пор моя жизнь заиграла новыми красками. Золотыми, серебряными, и прочими драгоценными цветами. Не считаю жизненно важным описывать всю ту сияющую роскошь, которую я затащил в свою жизнь. Читатель и сам, скорее всего, отчетливо представляет себе жизнь богатейших представителей человечества, а я никогда не блистал особой высотой полета мысли и гибкой оригинальностью идей.

Но не все шло так радужно. Было бы странно, если бы бедный отчисленный студент вдруг начал так ярко сорить деньгами. Поэтому я сильно постарался хотя бы в этот раз сделать все по уму. Зарегистрировал поддельные фирмы, потихоньку отмывал деньги в течение нескольких лет. И... все же проиграл.

Так что теперь я, вот так внезапно, здесь — на скамье подсудимых. Казалось бы, в наш цивилизованный, прогрессивный 21 век все вопросы можно решить мирно: взятками, деньгами, адвокатами. Но не тут-то было. По мимо неуплаты налогов у государства возникли вполне логичные подозрения в фальшивомонетничестве, бандитизме, торговле наркотиками и бог знает в чем еще. А за такое карают строго и беспощадно. Проблема в том, что ни одно из обвинений не подтверждалось. Но куча странных денег ведь откуда-то взялась! Из-за чего отпускать меня никто не хотел и процесс должен был тянуться вечно...

Неудивительно, что я опять решил воспользоваться услугами того старика. Или, правильнее будет сказать, это он решил воспользоваться моей неприятной ситуацией и тут же эффектно проявился прямо на листе судебного заключения. Да, вот так вот — нарисовался в виде плоского черно-белого граффити и вновь предложил невероятно выгодную сделку. Я согласился, куда уж мне деваться. Конечно, что-то внутри до сих пор сопротивлялось заигрываниям с этой запретной, нечистой силой. Ему виделось, или чувствовалось, или чудилось, или, быть может, вспоминалось нечто неладное. Но спасительным успокоительным стала простая мысль, что при исполнении моего первого желания старик ни разу не схитрил, и даже не придрался к правовым тонкостям и формулировкам, как полагается любой уважающей себя темной сущности или, что еще страшнее, юристу. Кроме того, я постарался как можно более тщательно сформулировать свое желание, чтобы не только решить свою текущую проблему, но и получить какие-нибудь дополнительные возможности. Это рождало некую толику ощущения контроля над происходящим.

— Хорошо, я хочу научиться управлять мнением людей в любой момент времени по своему желанию.

Вновь щелчок, и я тут же оказываюсь в кромешной пустоте. Вокруг нет ничего. Кажется, что я стою, но даже это не точно, ведь я не чувствую своего тела и вообще даже не уверен, что оно еще со мной.

Все это могло стать неожиданностью, если бы одновременно с попаданием сюда я не вспомнил. Вспомнил, что со мной это уже было. Вспомнил, что случилось в первый раз, когда я продал душу.

Тогда я не сразу понял, что произошло. После долгих и мучительных размышлений решил, что просто каким-то образом упал в обморок, но сохранил сознание. Вроде, что-то немного похожее случается при сонном параличе. Конечно, звучит как бред, но мне очень хотелось заглушить тревожные, леденящие порывы, так что я вынудил себя поверить. Но моей воли хватило ненадолго: когда начало казаться, что прошел уже один огромный пустой час, волнение переросло в панику. Уместно было бы сказать, что я хаотично метался и пытался сделать хоть что-то. Но, на самом деле, делать я ничего не мог, у меня не было тела. Поэтому все метания происходили в моем тесном сознании. Лишенный возможности хоть как-то перенести их во внешний мир, я сходил с ума.

В тот момент я бы отдал все, чтобы раскромсать губы до кровавой каши, почувствовать боль и страх физической боли, лишь бы переключится, вывернутся из замкнутого круга мыслей. Но не было кровавой каши из губ, была кровавая каша в моей голове.

В какой-то момент стало не то чтобы легче... Скорее, проще. Полностью потерял и контроль, и желание контроля над своими мыслями. Отстраненный наблюдатель, утопший в омерзительном болоте.

И когда он потерял возможность подавлять мысли, он увидел и понял гораздо больше. Он наконец услышал себя: по правде говоря, он давно понял, что произошло. Старик забрал не его разум, нет. Он забрал его душу, а вместе с ней и его ощущения. И самое страшное — чувство времени. В детстве время ощущается в два раза медленнее. Демоническое отродье же растянуло миллисекунду в несколько лет. Именно таким предстал его личный ад. Он думал, что проведет в пустоте вечность. Но когда им было забыто само существование слова Надежда, он проснулся в реальном мире, забыв все быстрее, чем успел осознать свое освобождение. Так что он был лишен даже радости конца страданий, но зато, не зная об этом, обладал радостью забвения...

И вот я снова здесь. Беспечно стал своим палачом, отправил самого себя в ад.

— Господи, Господи, спаси меня. Прошу, я этого больше не выдержу — взмолился бы я, будь у меня рот. Но у меня нет рта и, что страшнее, на ближайший вечный миг у меня нет души. Я сам отдал ее. Я сам отдал свой путь к Богу, он больше меня не слышит.

Хотелось рыдать, но я не мог — я не чувствовал глаз. От этого хотелось рыдать вдвойне. И, наконец, хотелось рыдать втройне, в четыре, в миллион раз сильнее от осознания простого факта: это не закончится. Я снова и снова буду загадывать желания. До конца жизни.

Но самое страшное — я ведь знаю себя. Я знаю, что загадаю на пороге смерти там, в реальности.

Жить вечно. Вечно наслаждаться существованием. Вечно загадывать желания.

И вечно отправлять себя в ад.