37 (1/3)

1/3

Самый тяжёлый момент наступил, когда он проходил мимо одной из многих пятиэтажек в том районе. Дождь уже заканчивался, и слабо дул ветер. Ему становилось холодно, потому что кофта вымокла насквозь: он находился на улице уже около полутора часов и не пытался скрыться от дождя. Как будто он даже не обращал никакого внимания на него, просто двигался куда-то...

Когда личная боль съедает человека, бывают часы и минуты, когда он чувствует себя свободнее всех. Например, Никиту бросила девушка. Больно и трудно жить, если Никиту покидает один из самых дорогих людей в его жизни... однако периодами Никита будет старательно делать вид, что ему всё равно, что он даже никогда не любил её, что ему изначально было плевать, что он уже давно смирился с этим и даже сам бросил её, ведь не видел никакого смысла в продолжении отношений. Именно это Никита скажет своей давней подруге, пока они сидят вместе на спортивной площадке и докуривают одну сигарету на двоих. Но потом ему придётся пойти домой в одиночестве, и в его глазах застынут пустота и отвращение ко всему, что с ним произошло. Он постарался и скрыл это.

Получается гораздо хуже, когда ситуация не оборачивается ни во что, оставляя людей, как заключённых, ждать приговора и сходить с ума оттого, что они не в силах ничего сделать с ней. Когда человек не в силах ничего сделать, он отвлекается и делает то, что для него привычней всего. И сегодня он по старой привычке вышел на улицу один, чтобы разгулять ощущение безысходности и печаль, которые он чётко видел внутри и признавал и, подобно Никите, по тем или иным причинам не мог рассказать никому. Кто мог понять это так, как понимает он?..

***

Время подходило к девяти часам, сумерки активно опускались на землю. Затученное небо скрывало летнее солнце, которое уже давно садилось где-то далеко за домами. Дождь закончился вовсе, остались мокрый асфальт и одинокие капли, падающие с деревьев у подъезда. Через небольшой проезд от пятиэтажки стояла спортивная площадка, на которой находилось несколько скамеек, перекрытых листвой. Он сел на одну из них. Мысли ступали настойчиво.

«Да я даже не говорю, что я был прав... либо виноваты все, либо не виноват никто, ведь это так?.. Но в чём дело? Неужели для тебя меня больше нет? Да, я вспылил, да, я, может, сказал не то, что тебе хотелось услышать... но ведь ты тоже говорила что-то... Ты сказала, что тебе страшно... Да как тебе может быть страшно, ведь это я!.. Это всё ещё я... Почему нельзя поговорить снова?.. Ты сказала, что ты больше не хочешь быть со мной... но зачем ты согласилась со мной встретиться? Зачем мы вышли, если не поговорить, если не побыть рядом? Зачем ты так говоришь, зачем тогда было всё остальное? Зачем ты поцеловала меня, когда мы увиделись?.. Чтобы расстаться потом?..»

Ни на один из вопросов он не мог ответить сам, поэтому они уходили из слов в другие выражения. Они уходили в боль и тяжесть в груди. Они уходили в пустоту, как будто заполняя её, но на самом деле просто проваливаясь туда, чтобы в несколько мгновений вернуться снова.

То, что мучило его теперь, произошло два дня назад. Они выбрали момент, чтобы встретиться вживую, чтобы обсудить небольшую трудность в отношениях... но это вылилось в то, что он, эмоциональный и активный, не смог достучаться до неё, только испугал своими мыслями и вопросами, а она, будучи скрытным и порывистым человеком, ушла в себя, ведь так было намного проще и безопасней. Он видел пустоту в её глазах и пытался слепить из неё что-то, что было бы похоже на ответы на его вопросы. Ответы получались страшными, и она, боясь его эмоций, просто соглашалась со всем, что он говорил.

За минуты живые отношения опустились на отметку неопределённости и непонимания. Ей нужно было время, чтобы ответить самой на все вопросы, но он не мог ждать. Она обожгла его своим молчанием и кажущимся безразличием, а он накричал на неё... и она, обозлившись и спрятавшись, ушла.

<...>