Шкура неубитого тщеславия (Послесловие к «Ультра-Самцу»)

Я очень хороший человек. Умный, красивый, вежливый. Не подлый. Не жадный. С таким приятно встретить старость. Или провести бурную молодость. Даже случайно поймать мой васильковый взгляд на концерте Шнитке — тоже ништяк! 

И от меня всегда хорошо пахнет. Тройным одеколоном Jean Paul Gaultier «Ultra Male».

Наверняка, это многих раздражает. Слишком положительный. Таких не бывает. 

Чтобы доказать вам, что я не плод фантазии, не вымысел, а простой, обычный человек... Точно такой же, как вы, только с членом, как у Рокко Сиффреди и талантом, как у Антона Павловича Чехова. Вот и всё небольшое отличие...

Чтобы доказать, что даже я не без греха, признаюсь вам в одном из девяти самых тяжких. Я просто дьявольски тщеславен! Меня прёт от тщеславия, как кота от валерьянки. При малейших звуках тщеславия, даже самых отдалённых, я моментально теряю волю и стремительно исчезаю вдали, строго на Юго-Запад, на чествующий звук литавров и манящий, пьянящий, вызывающий обильное слюноотделение аромат лавровых венков.

И под Юго-Западом я подразумеваю именно Юго-Запад, а не загнивающую его часть. Правильно: будьте бдительны! Но без фанатизма. 

Если Запад сильно загниёт и сдохнет, мы не получим назад те пять сольдо, которые собственноручно зарыли на этой вонючей помойке. Посолили. Полили водой. И прошептали заветное: «Крэкс, пэкс, фэкс!». А я же говорил! Там с самого начала всё выглядело очень подозрительно: какой-то пустырь, лисы, слепые коты, черепаха, мультимиллиардный проект по выращиванию золотолистного саксаула в условиях вечной мерзлоты. А я говорил! Я звонил во все колокола! Доступные моим ловким и натруженным рукам. Знаете, что мне ответили? «А вместо листьев денежки зазолотятся там!». Я их спрашиваю: «Зазолотятся где?». Знаете, что мне ответили?...

Такие моменты очень сильно ударяют по тщеславию, поэтому я в те сферы больше — ни ногой! 

Мы с тщеславием вдвоём очень любим, когда нас удовлетворяют. Прямо урчим от удовольствия в такие моменты. 

Если нас не любят — мы не обижаемся. Но! Если любят кого-то другого...

Вот тут-то шерсть на загривке дыбом и встаёт! В полный рост. Глаза застилает пелена уязвлённого самолюбия и уже невозможно удержать внутреннего Императора Калигулу, который неторопливо, но уверенно въезжает на заседание Сената верхом на белоснежном коне. 

Что значит: «Опять про еблю?». Совсем даже не про неё, это был исторический экскурс. А за действия Императора Калигулы я ответственности не несу. Ни за того, древнеримского, ни за своего внутреннего, кровожадного.

Мой внутренний Калигула тоже пахнет Жаном-Полем Готье. Судя по мощности запаха, он Жаном-Полем умывается и даже добавляет в корм коню. Чтобы вокруг кровища, крики, вопли, паника, зато пахнет хорошо. 

Одно радует — внутренний Калигула появляется нечасто. Потому что люди вообще, в принципе, разучились искренне хвалить что-то или кого-то. Ругать, критиковать, порицать, подьелдыкивать — вот с этим все в порядке. К этому претензий нет, мастерством «ведения срача» все овладели в совершенстве. 

А похвалить? Сразу онемение губ, шепелявость языка и скулы сводит. Пальцы сразу судорогой скручивает, когда пытаешься письменно выразить похвалу. Конечно, добрые и хорошие слова появляются в мыслях. А вот высказать их в адрес кого-то, кроме себя, жалко. Зачем тратить такую ценность на кого-то другого? 

Если громко и отчетливо сказать вслух 200 раз: «Андрюша хороший!», сразу становится легче на душе и самооценка повышается. У Андрюши. А я — Геннадий. У меня сразу выезжает внутренний Калигула. Ненавидящий всех перехваленных андрюш вместе взятых. Вдобавок ко всему, у этих андрюш ещё и имя очень благозвучное.

Люблю и уважаю хорошее к себе отношение. Даже когда его не заслуживаю. Потому что правильно классики говорили: «Любовь нельзя заслужить!». Либо любят, либо нет. Тут я спокоен. Любите, кого хотите. Только не при мне. Любите других строго в отведенных для этого местах.

Особенно умиляют попытки объяснить эту самую свою любовь. Не ко мне. 

«Ради этого стихотворения я бросила читать “Фауста” Гёте в переводе Пастернака. И не потому, что перевод отвратительный. А потому, что здесь, в этих корявых строчках — Катарсис! Это лучшее, что я читала за весь год!». 

«Вот это — настоящая литература. Этот рассказ ворвался, как сбитый лесник в кабину. Запах еловых шишек прямо почувствовался».

«Поразительно! Насколько это по-чеховски акварельно прорисовано, но профессионально оцифровано современными реалиями. Новый Чехов явился!»

(«Новый Гоголь явился!» — Некрасов о Достоевском. «Новый Горький явился» — Басинский о Прилепине. Без восклицательного знака).

Если уж мы заговорили о мании величия, то я её реализую в аквариуме. Нет, у меня не очень большой аквариум. Можно даже сказать — маленький. Но я для них, как божество. Смутно видят из своих глубин мой облик где-то там, высоко в небесах. В других сферах, где они никогда не побывают. «Рожденный ползать, летать не может!» — с классиком не поспоришь. Они даже до Луны с трудом долетели. Да, я всё это создал. Грунт, растения, вода, сами обитатели — ко всему руку приложил. Теперь ни забот ни хлопот. Заслуженно отдыхаю. Изредка подкармливаю. Манкой. По расписанию — раз в три тысячи лет. Так что, барахтаются они там внизу сами. Всё сами!

Что удивительно, у них, у этих ничтожных обитателей аквариума пышным цветом цветет своя маленькая, крохотная, аквариумная мания величия. Слышал краем уха — они там обсуждают на полном серьёзе, что если сколярии на гуппий залупятся, то те стекло аквриума изнутри разобьют, вода вытечет и всему их аквариумному миру капец. Аквариумный Армагеддон они планируют, понимаете? С серьёзно насупленными рыбьими лицами они это делают. И соответственно, с рыбьими мозгами.

Как вы думаете, какова будет моя реакция, если они таки осуществят свою самоубийственную задумку?

Наверное, после этого я ещё долго не захочу заводить рыбок. Потратил кучу ресурсов, энергии, креативности, душевных сил, в конце-концов! И эти неблагодарные твари, фигурально выражаясь, плюнули мне в лицо, своим самоубийственными намерениями заявив: «Мы не твои питомцы! Мы имеем право выбора! Мы свободны от твоих дряхлых догм! Мы гордо выбираем тотальное самоистребление, нежели жить по твоим божеским законам».

Ну и идите тогда на хуй! Мне после вас потом ещё убираться, перед соседями снизу извиняться, что залил. Все их котлы к ебене матери!

Ну а пока не началось... Может им корма закинуть внепланово? Что-то я подзабыл, они кроме манной крупы, ещё что-нибудь едят? Сухих дафний, например? Дождь из сухих дафний. Эпично! Надеюсь, это их отвлечет. Когда жрут, не думают о политике.

Да нет у меня никакой мании величия. Это обычный эгоцентризм. С лёгким оттенком нарциссизма. 

Любить себя — это ещё не значит — не любить других. Но не в моём случае. Например: моя жизнь в литературе. Лучше вот так: «Моя Жизнь в литературе». Люблю ли я литературу? 

Нет. 

Потому, что она меня тоже не любит.

Я прочёл её всю. Скажу без лишней скромности. И ни в одном литературном произведении я не нашел ничего конкретно про меня. Чтобы прочитать и восхищенно ахнуть — прям, как живой! Да чего уж тут скрывать, с меня не только романы, с меня картины нужно писать. Масштабные батальные полотна. Но ведь не пишут, сволочи!

Надеюсь, теперь-то вы понимаете, почему я так презрительно и брезгливо отношусь к авторскому, фестивальному, авангардному кинематографу в целом и лично к бездарному кинематографическому мямле Герману-младшему, в особой частности. 

А потому что кинематограф — это прямое продолжение литературы в эпоху тотальной усталости всего народонаселения планеты, когда нет сил даже страницу перелистнуть. Если раньше читали перед сном, чтобы уснуть, то теперь точно такой же эффект достигается одной таблеткой мелатонина. Сон с успехом заменил литературу. Да и традиционную медицину тоже: «Поспи и всё пройдет!».

Лучше быть неначитанным, чем невыспавшимся. А деятелями искусства как раз таки и становятся только хорошо выспавшиеся люди. Потому что спать они любят, во снах к ним приходит вдохновение. И голые женщины! Ведь в мире искусства, по моим наблюдениям, всё очень греховно. Адюльтер у них за адюльтер вообще не считается. В зачет идет только гэнг-бэнг. Нет, сам я, конечно, непричастен. Но слышал от сведущих людей. В их честности можно не сомневаться.

Падение нравственности и морали. Бездуховность. Вот, что тревожит больше всего. Но, с другой стороны, нет большего удовольствия, чем погружаться в пучину пороков. «Ты лучше голодай, чем что попало есть. И лучше будь один, чем вместе с кем попало» — красиво сказано, но ни один человек, из здесь присутствующих, этой аксиомы не придерживался. Омар Хайям был сытый и пьяный идеалист. А мы — материалисты. И никто нас не переубедит, что «Голод — не тетка» и «Сытый голодного не разумеет». Да и краеугольный постулат: «Еби всё, что шевелится», тоже остается незыблемым. 

«Какой мы оставим Землю для следующих поколений?» — тревожатся благообразные лица на наших, некогда голубых, экранах. Не надо так далеко заглядывать. Может, завтра грянет ядерный Армаггедон. А ты, вместо того, чтобы жить на полную катушку все эти последние минуты, часы, годы бегал с плакатиком: «Люди! Спасите Землю!». Неловкая такая ситуация получается, нелепая. 

По наблюдениям английских ученых (среди которых «на четверть наш народ») — с Землей всё в порядке. Да и с людьми не всё так плохо. Население стало гораздо лучше питаться. И активно бороться с ожирением. В разных странах по-разному. В некоторых — толстых просто съедают. Или хищники, или соплеменники. Кто первый успеет. 

Мы — не едим. Мы — цивилизованные. Максимум — расчленёнка. Но это только на культурных окраинах. Вдалеке от Москвы.

Да что я всё о себе, да о себе. Это нескромно. Хоть и чертовски увлекательно. Вы-то как там, дорогие мои? Насчет Армагеддона не передумали?

(Даже 10 тысяч знаков нет, значит — продолжение следует).