Маяк острова Фрамталяс (часть 1)
ДНЕВНИК КОРНЕЛИСА: 5 ДРАКТЯБРЯ
Тётушка Барбацуца велела мне завести дневник для порядка мыслей. Я записываю в «Журнал Татиса», «Журнал регламентных работ» и «Журнал учета снов», теперь буду ещё сюда. Дневник тётушке Барбацуце можно не показывать, он только для меня. Ещё сюда можно записывать умные мысли из книг.
Меня зовут Корнелис. Я — помощник Морица, который смотритель маяка на острове Фрамталяс. Мне десять лет. Живу здесь столько, сколько себя помню, с двух лет. Сейчас опишу это место.
Вообразите себе правильный пятиугольник. В каждой вершине находится башня: Маячная, Жилая, Библиотека, Железная, которую я зову «Железякой» и Обсерваторная. Стороны пятиугольника образованы толстыми кирпичными стенами, по которым я раньше бегал между башнями, пока Мориц не нажаловался тётушкам, что я себе шею сломаю. Стены шириной в два кирпича, а высота у них такая, что если бы я упал, то и правда сломал бы шею. Весь этот пятиугольник называется Маяком.
Во внутреннем дворе Маяка у меня коровник, сад и глубокий колодец, куда утром заползают коровы — Рыжка и Белка. Если посмотреть вглубь, то можно увидеть, как они там пасутся. Рыжка любит забраться поглубже, на самое дно, а Белка объедает водоросли по стенам — трусит глубины. Лет восемь назад, когда я был ещё малыш, мне вздумалось уцепился за хвост Рыжки, чтобы посмотреть — как оно там, на дне. Мориц говорит, что поймал меня за ногу в самый последний момент, когда Рыжка уже потащила меня в воду.
Остров Фрамталяс маленький и совсем неинтересный, я весь его облазил. Пять лет назад, забавы ради, я выходил из Маяка спиной вперёд и осторожно пятился, чтобы не упасть. Маяк быстро исчезал за крутым горизонтом. Пройдя через полюс, я где-то за полчаса хода упирался спиной в стену между Обсерваторной и Маячной башнями.
С полюса Маяк, понятно, не виден, там я оставаться не люблю. Там только из земли торчат вверх, к Татису, ржавые цепи, на которые крепятся швартовые бочки. Через полчаса мне кажется, что весь Фрамталяс пуст, а Маяк, Мориц, коровы и тётушки мне приснились. Единственное, почему я хожу на полюс — всякие штучки, которые выбрасывает сюда океан после штормов. Этих штучек у меня целый шкаф.
Океан Татис окружает остров во все стороны. Он похож на акварельную краску, когда ей капают в воду, и получается такой цветной дым. Над Фрамталясом с милю небо, а потом уж океан. Он бесконечный. Из Обсерватории в ясный Татис виден соседний остров Гальтур, для этого надо направить телескоп прямо в зенит. В третьем зенитном квадранте хорошо видны черные глыбы — это Паучьи рифы. Маяк острова Фрамталяс помогает кораблям благополучно их обойти. Мориц рассказывал: до того, как тётушки построили Маяк, корабли тут ходили только на свой риск и многие в Паучьих рифах погибли.
Умная мысль: «С тех пор, как змея вернула Маленького Принца назад, он никогда не путешествовал, потому что нет ничего милее дома». А. Экзюпери
***
Татис был неспокоен с утра. В обед телеграфная машина отстучала штормовое предупреждение с Гальтура, а к ужину океан помутнел, забурлил кипятком, и окончательно стало ясно: шторм. Ровное, ласковое свечение океана стало грозным, будто на глаза Корнелиса надели очки с красными стёклами. Мир померк. Деревья в саду стали пепельными, зато всё, что было окрашено в красный цвет, набрякло тревожной силой: полосы на Маячной башне, перила лестницы Эшера и пожарный щит с баграми и коническими вёдрами. Татис продёргивало сеточками далёких молний. Шумно плеснула вода в Колодце — трусоватая Белка, помыкивая, заспешила в коровник. Едва не слетая с петель, забился флюгер на Жилой.
Сердце Корнелиса колотилось предчувствием бури. Мориц тяжело вышел из Железяки, направляясь в Маячную. Над его головой и плечами мельтешили огоньки Святого Эльма — воздух буквально искрился гальваникой.
— Где Рыжка? — спросил Мориц.
— Пасётся. Что? Заводим маяк? Сильный шторм? — подпрыгивая от нетерпения крикнул Корнелис.
— Рыжку в стойло. Сильная гроза будет.
— А маяк?
Мориц внимательно посмотрел вверх, в бушующий Татис, и опустил взгляд на Корнелиса.
— Заводим маяк сейчас. Рыжку в стойло потом, но сразу потом.
— Принято! — радостно крикнул Корнелис и бросился в Маячную башню.
Он мигом взлетел по винтовой лестнице до двери с надписью: «Гальваническая». Руки легли на ухватистые рычаги — Корнелис даже залюбовался, какие они ловкие, он только успевает подумать, что тумблер «ТЕПЛОРОД» надо перебросить в положение «ВКЛ», кнопку «СЕТЬ» надо отжать, чётные рычаги поднять, нечётные опустить, а руки, не дожидаясь мысли, резво делают своё дело.
— Гальваническая готова! — крикнул Корнелис в медный раструб переговорной трубки.
— Запускаю генератор люмистона, — отозвался Мориц.
Как всем известно, маяки океана Татис работают с помощью люмистона — ни один гальванический прожектор не способен дать достаточную мощность луча. Где-то в недрах маячной башни загудел огромный маховик генератора люмистона, затрещал, набирая обороты. Гул, начавшийся в пятой октаве, быстро съехал в субконтроктаву и без остановки провалился ниже, так что перестал быть слышен ушами, но воспринимался всем телом.
Корнелиса захватило знакомое чувство надвигающейся беды. Он прикусил губу и вцепился повлажневшими ладонями в мощный рычаг с эбонитовой рукояткой. Катастрофа повисла над головой, мёртвым айсбергом из чёрного льда. Катастрофа подкралась снизу, размываемой водой карстовой пещерой. Катастрофа оказалась внутри, спятившими клетками, торопливо штампующими кристаллики вирусов. Тьма сгустилась у Корнелиса перед глазами, лишь бледно светились в этом мороке тонкие руки, лежащие на рычаге. Мориц объяснял Корнелису эти чувства влиянием на организм особо низкого звука. Он научил, как с этим бороться. Надо просто-напросто представить перед глазами белое кольцо, которое нужно постараться мысленно разорвать. В тот момент, когда весь мир замер на краю перед падением в бездну, кольцо упруго разомкнулось, обратившись в сияющую линию, и стало легко.
— Есть искра, — спокойно сказал Мориц, и Корнелис плавно опустил рычаг.
Белый, сильный и радостный луч люмистонного прожектора ударил в кипящую муть Татиса, и капитаны всех кораблей на траверзе острова Фрамталяс возблагодарили своих богов.
— Рыжку в стойло, — сказал из динамика Мориц. Голос его, искажённый реверберацией, звучал так, словно с Корнелисом вдруг заговорила медная кастрюля, в которой он варил суп.
Корнелис хихикнул и отправился за Рыжкой. В этот момент в шпиль Библиотечной башни ударила чудовищная молния.
ДНЕВНИК КОРНЕЛИСА: 6 ДРАКТЯБРЯ
Ночка была ничего себе. Молния попала в Библиотечную башню, расплавила громоотвод и ушла в землю. Внутри обрушилась кирпичная колонна, а в куполе теперь здоровенная дырища. Пожара не случилось, это хорошо, зато наверху будто кит порезвился. Мориц сказал, что такой сильной грозы не было лет тридцать. В прошлую грозу молния сломала дуб в саду. Оказывается, тот здоровенный пень, на котором у нас стол для чаепитий, это был дуб.
Белка ни в какую не хотела утром вылезать из коровника, пришлось сбегать на кухню за солью и сыпануть ей на хвост. Зато про Рыжку мы из-за молнии забыли, и она спряталась в колодце. Ночью, когда все легли спать, она забралась в огород и слизала всю землянику с грядок, не видать нам варенья.
Мориц пошёл разбирать завал в Библиотечную, а меня не пустил — боится, что купол обрушится. Пойду завтрак готовить, потом на полюс схожу — Татис после шторма точно какую-нибудь штучку выбросил.
***
Рыжка вытянула любопытные рожки и посмотрела на Корнелиса, который вошёл в коровник, что-то держа за спиной. Мальчик открыл воротца, поставил на дощатый пол кастрюльку. Рыжка сунула подрагивающий хоботок в эту кастрюльку и принюхалась: неужели земляника? Корнелис быстро вытащил из-за спины длинный нож. Рыжка возмущённо заверещала, втянула себя в раковину и мигом захлопнула крышечку. Корнелис постучал по раковине кулаком — без ответа. Стукнул ещё раз и достал из кармана пригоршню крупной соли.
Рыжка мигом приоткрыла крышку и вывалила из-под неё складчатую мясистую подошву. Корнелис нащупал складку помягче, осторожно срезал кусок фунта на два и бросил в кастрюльку. Рана мгновенно выделяла липкую сукровицу, стягивавшую края разреза — обрезать с коров мясо полагалось раз в три дня, иначе они страшно разрастались и страдали. Рыжка сварливо фыркнула и спряталась. Он прошёл в угол загона — ответственная Белка отложила там яйца. Корнелис осмотрелся в поисках Рыжкиной кладки — вредная корова в который раз прилепила яйца на потолке.
На кухне Корнелис включил гальваническую плиту, поставил на неё чайник и сковороду. Пока вода закипала, мальчик поджарил тонкие ломти говядины, нарезал в сковороду сладкого лука, капусты и разбил пяток яиц. Остатки мяса он убрал в один из трёх холодильников, стоящих в углу. Из другого холодильника достал кувшин простокваши и тарелку с нарезанной плюквой. Он залил пурпурные колечки простоквашей, всыпал ложку сахара, капнул зелёного соуса из бутылки и хорошенько перемешал. Когда чайник засвистел, Корнелис заварил чай и уселся завтракать.
На стене кухни висел красный телефон, который вдруг зазвонил. Корнелис бросился к телефону и схватил трубку:
— Старший помощник смотрителя маяка острова Фрамталяс у телефона! — крикнул он в трубку.
Трубка забулькала помехами, раздался какой-то далёкий и призрачный голос, певший на незнакомом языке: «Ремэ-буль-Вэ-буль-буль-Янг! Ю шай-буль-буль-Сан!» а потом связь оборвалась. Корнелис вернулся за стол и взялся за вилку, когда телефон снова зазвонил.
— Старший помо... — начал было Корнелис, но его перебил голос тётушки Парандоллы.
— Корнелис, мальчик, что у вас стряслось? Мориц прислал телеграмму про молнию, а ничего толком не объяснил. Ох уж этот Мориц! Всё серьёзно? Есть трещины в контрфорсе?
— Мориц разбирается, тётушка Парандо…
— Мальчик, ты не пострадал? — заговорил телефон голосом тётушки Барбацуцы.
— Со мной всё хоро...
— Ты хрипишь? Тьма небесная, он же хрипит! И булькает!
— Это всё телефон, а я в поря... — но договорить ему опять не дали.
На той стороне тётушки ругались и рвали друг у друга трубку, слышались отдельные выкрики: «Молния!», «Телескоп!», «Инфлюэнца!», «Люмистон, а как быть с люмистоном?!» Наконец всё покрыл бас тётушки Такуццуны:
— Корнелис, мы будем на Фрамталясе послезавтра. Почтовым клипером! Приготовь нашу спальню.
— Есть! — отрапортовал Корнелис и в телефоне раздались гудки.