108...
Август двенадцатый раз на заре,
Чайки летают, волнуется небо.
Стылые воды бурлят в серебре.
В дно с ревом ткнулось чудовище-небыль.
Воздух взметнулся из порванных жил.
Пластырь на рану — задраены люки.
Кто-то не знал — слишком мало пожил,
Кто-то сквозь зубы нашептывал: «Суки».
Холодно, сыро, уныло, темно.
Раненым зверем затихла подлодка.
Теплились жизни, да не суждено
Жить и любить, улыбаться, пить водку.
Воздух кончается, нет сигарет,
Ловит акустик малейшие звуки.
Вспомнили жен и детей, ближе нет
Для моряков никого. Лишь разлука
Склизкой акулой ощерилась зло.
В горле першит металлической спицей
Правда каплея — письмо наголо:
«Помню, любимая, что-то не спится».
Жарко, в Никитскую церковь зайду,
Сто восемнадцать свечей на иконе.
Вспомню поклонную душ череду —
Русского флотского воинства сонмы.
Спите, родные. Легко умирать?
Члены комиссии не рассказали.
«Курск» подобрали со дна, но опять
Вспомню ребят, и пешком до вокзала...