— Вы не хотите выступить за нашу команду на эстафете в Питере? — спросила у меня коллега по работе, — нам не хватает одного человека.
Мы как раз возвращались с соревнований в Тайване, где на десятке по шоссе я потянул мышцу бедра и третий день хромал. Но до питерского забега ещё есть время.
— Да, зарегистрируйте меня, пожалуйста! — и погрузился в воспоминания о городе, в котором суммарно прожил одиннадцать лет.
Два месяца прошло быстро. Травма заживала медленно, и я пропускал старт за стартом, чередуя на тренировках роллеры, велосипед и плавание. Билеты на сапсаны куплены, отель забронирован, слово дано, экипировка получена и с младшим сыном мы отправились на выходные в Питер. Это стало своеобразной традицией брать кого-нибудь из детей в город, где зародилась наша семья и где живут их старшие братья и сестры.
— А в Питере, на каком языке разговаривают? — интересуется шестилетка, когда мы проходим турникеты.
— На русском! — уверенно отвечаю я, хотя до меня доносится арабский и английский с разных сторон. Все же Санкт-Петербург более туристический чем Москва. И вроде бы они в чем-то схожи и одновременно очень разные. Даже турникеты здесь другого типа и еще в прошлом году можно было оплатить проезд жетоном, хотя у нас моду набирает FaceID.
С пересадкой добрались до Крестовского, где на две ночи забронирован отель.
— Сейчас уже вечер? — робко интересуется сын.
— Уже ночь и начался новый день, — отвечаю ему и вижу, что его лицо сияет от удовольствия, что он до сих пор бодрствует. От метро до отеля два километра и мы рассматриваем спящие автоматы «Диво-острова».
— А я своим детям не буду разрешать кататься на американских горках, — внезапно замечает он.
— Почему?
— Потому что от них тошнит и голова кружится.
— Тебе виднее, Родион.
В отеле нас не ждали. Заспанный портье не мог найти подтверждение оплаты брони. Потом попросил подождать до часу ночи, так как система в компьютере перезагружалась. Я даже простил ему двуспальную кровать, хотя и при заказе и на его вопрос ответил, что нам нужно две односпальные, но не мог понять, как в номере включается кондиционер. Выяснилось, что его попросту нет, что завтра могут предложить вентилятор, а на сегодня — открытое окно без антимоскитной сетки. Действительно жара и Питер — малосочетаемое соседство, а кондиционеры вредны. К тому же ночью начался дождь и в номере заметно посвежело.
От утренней зарядки пришлось отказаться в пользу лишнего часа сна, так как из свинцовых туч беспросветно лило. Но после завтрака небо опять напомнило о лете, и мы вышли на регистрацию, которая находилась буквально в шаговой доступности, по пути наблюдая за стартами девочек на байдарках на первенстве города на фоне хайтека пансиона воспитанниц и небоскреба Лахта-центра. Тут же перекрыли и проезжую часть под заезды велосипедистов. Вообще Крестовский остров мне показался — оазисом в городской среде и он никак не вписывался в текущую точечную застройку. Я написал своим близким, что у меня схожие ощущения, когда приехал в Вену на пару дней, и меня поселили в Пратере, и ненароком удалось пробежать тамошний марафон. В 90-х годах я использовал Крестовский остров под длительные забеги выходного дня и тогда он представлялся совсем иным. Редкие пешеходы, разрушающийся стадион в соседстве с унылым памятником Кирову. В эту субботу он буквально бурлил от мероприятий, развлечений и людей. На подходе к Дворцу игровых видов спорта волонтёры направляют потоки спортсменов, которых сегодня не одна тысяча. Вспоминаю, что в годы моей юности редкий пробег мог похвастаться десятком сотней бегунов.
— А как в те годы регистрировались? — спросил у меня одноклубник и коллега, который в беге всего седьмой год.
— По телефону, письма писали, но чаше всего приезжали за день-два, заполняли карточку участника и получали номер.
— И дорого было?
— Если не ошибаюсь, чаще всего участие бесплатное.
— А как же марафоны бегали? Без гелей, карбона, чипов, гаджетов?
— Кормили по дистанции обычно черным хлебом с солью, яблоками, водой, чаем. Кроссовки покупали те, что успел урвать. Иногда клеили сами. Чипы появились лишь в нулевых.
Сегодня индустрия бега в нашей стране изменилась и стала почти такой, как и во всём остальном мире. Бегать стало модно, престижно и полезно. Бег спасает от депрессии и неврастении, бег расширяет кругозор и позволяет лучше социализироваться, бег дает хороший повод для путешествий, а также лучше понимать свой организм. И опять же борьба за секунды-минуты — это не просто соревнования на время, это понимание времени, которое стремительно уходит и которого нам всем всегда не хватает.
— О... — какие люди! — меня встречает семья из Переделкино, с которыми мы познакомились девять лет назад на пробеге в Равенне (недалеко от Римини). Мы тогда выиграли по сумке с продовольствием от местного супермаркета — спонсора забега и вместе на машине пересекли Италию с востока на запад, делясь жизненными историями, связанными с бегом. Сегодня ребята приехали на десятку, и мы делимся новостями, хотя не виделись всего-то месяц с Медицинской тройки. Бег — это ещё и код, который для посторонних может быть совершенно не доступен. Два бегуна могут часами разговаривать о соревнованиях, тренировках, обувке и гаджетах. Помню, как в подземном переходе Хабаровска лет двадцать пять назад я примкнул к совершенно незнакомым худощавым гражданам в асиксах, дабы спастись от поджидавших меня там грабителей и мы, как старые друзья, обсуждали тогда появившийся в кайянах дуомакс.
Сегодня в Питере развернуто настоящее экспо, и глава разбегаются от обувки и трикотажа от отечественных и китайских производителей, которые ещё недавно звучали с нарицательной стороны. С коллегами получили фирменные мешки с набором листовок, номером и батончиком мюсли. Чай, фото и разбежались по разным сторонам до вечернего паста-пати. Я с детьми на прогулку по Крестовскому и Елагину, они — на культурную экскурсию «Париж в Санкт-Петербурге». Когда не живешь в Питере, то он кажется лучшим городом на Земле. Почти все москвичи о Питере отзываются с придыханием и восторгом. Да, что москвичи. Даже мои друзья-коллеги из Окленда, считают его лучшим городом, хотя они объехали больше чем полмира.
На Елагин остров вход теперь платный, но федеральные льготы выручают, и мы пытаемся взять напрокат лодку. В последний раз здесь катался еще в середине 90-х. Но сегодня на лодочной станции висит амбарный замок, и мы удаляемся восвояси. На острове можно просто гулять и любоваться его дворцом, прудами и подкармливая белок, о которых здесь предупреждают фирменные знаки «Осторожно белки!» От посещения позной в Буддийском дацане детвора отказалась в пользу традиционной кондитерской и кофейни.
Питер также может претендовать на столицу гастрономического туризма. Учитывая, что по количеству номерного фонда он заметно опережает Москву, то вероятно и по числу ресторанов, кафе, пышечных и прочих заведений общепита он тоже выступает в лидерах. Сегодня мы дегустировали итальянскую кухню в ресторане «Пробка», где нам отвели на общение и еду всего два часа. Увы, спрос на столики в субботу здесь остается высоким. И хоть пора белых ночей уже прошла, сейчас всё ещё высокий сезон, о чём свидетельствует повышение цен на отели, отсутствие билетов на поезда и плотный туристический трафик на тротуарах.
День старта
Ночь прошла спокойно. Кажется, что к жаре и духоте мы уже привыкли. Заварил чай в термосе и вышли к метро. От завтрака пришлось отказаться, так как за два-три часа до предстартовой разминки не рекомендуется.
Парк Крестовского острова наводнен любителями трусцы, ходьбы и велосипедов. В соседнем с ним канале идут приготовления к соревнованиям пловцов в открытой воде, второй день подряд дорога перекрыта под соревнования велосипедистов, которые стайками разминаются. Мы же едем на Адмиралтейскую, где у нас встреча с детьми, а также с коллегами, которые бегут первый этап. Чем ближе к станции, тем плотнее вагон набивается бегунами. Многие решили сэкономить время на гардеробной и камере хранения и едут налегке. На выходе буквально столпотворение бегунов с номерами «Полумарафон Северная столица». Можно было бы давать старт прямо от метро. Встретившись с коллегами и дочерьми, мы ушли на Дворцовую площадь, где сегодня будут проходить основные баталии — старт десятки, полумарафона и первого этапа эстафеты, а также финиш и церемонии награждения.
На площади буквально яблоку негде упасть. Разминающиеся, волонтеры, организаторы, спонсоры, зрители. Энергичная музыка чередуется с репликами комментатора соревнований. Я не выступал на питерских забегах почти пятнадцать лет. За это время они заметно подросли и не уступают столичным. Гардеробные, камеры хранения, столы для экспресс массажа, трибуны для зрителей, пункт гравировки медалей, где за один рубль можно сделать надпись с ФИО и финишным временем. Вспомнилось, что схожая услуга в Тайване стоила 500 тайваньских долларов (1500руб.).
— Сколько лет, сколько зим? — обнимаемся с Васей Хлусевичем — марафонской легендой города на Неве, с которым знакомы еще с начала 90-х. На его спине красуется надпись, что у 80-ти летнего юбиляра в активе 385 марафонов. Сегодня он зарегистрировался на половинку и надеется попасть в призы по возрасту.
Проводив десяточников и первые кластеры полумарафонцев покорять жаркую трассу, ушли с детьми на площадь Лихачева, где у меня будет передача эстафетной ленты.
— Вся надежда только на вас! — напоминает мне директор клиники, которая выставила две команды под номерами 45 и 46 и которые сегодня соревнуются между собой. У директора третий этап и мне предстоит отыграть вероятное отставание от второй команды. Полтора часа проходят в томительном ожидании. Кажется, что адреналина сегодня больше чем обычно. Периодически подбадриваю знакомых бегунов, и это ненадолго отвлекает. Вчера коллега — пластический хирург спросила меня о предполагаемом темпе на шестёрке. Ответил, что четыре-четыре двадцать максимум. И это если нога не подведет. Другому коллеге я рассказывал, что в принципе подготовленный бегун может спрогнозировать свой результат на дистанциях пять-десять километров с точностью плюс минус десять-двадцать секунд.
Эстафеты по шоссе да еще с лентами я никогда раньше не бегал, и предстояло познать новое. Правила, которые нам озвучили на инструктаже довольно простые. Бежать в ленте, которую нельзя прятать, снимать, бросать, и следует передать в специально отведённом для этого кармане. Коллега из 46-й команды уже убежал, и считаю минуты, которые необходимо отыграть. На 10-й минуте меня пригласили в карман передачи. Задача по силам, учитывая, что он озвучил себе темп в шесть минут километр.
— Папа, папа, давай! — подбадривает меня Родион, который все полтора часа собирал пятюни у пробегающих мимо него.
Пытаюсь себя успокоить, чтобы не начать резво и маневрирую в плотном трафике полумарафонцев. Рукой и то дело, проверяю, на месте ли моя лента, в которую организаторы вмонтировали два электронных чипа. Временами кажется, что она незаметно слетела, и мне придется её догонять, но уже в обратную сторону.
Питерские дороги мне до боли знакомы. Ведь почти все мои личные рекорды установлены здесь: от 800 метров до суточного бега. И сегодня я бегу по трассе марафона «Белые ночи», где каких-то двадцать лет назад пытался выбежать из двух с половиной часов. Только поддержки сегодня по трассе больше и бегунов на порядок. Вот и Троицкий мост, на котором отметка 17 км. Позади у меня двойка, на часах 7:20. Темп выше графика, но усталости нет, хотя подъёмчик кажется непривычным и «обещает» на завтра крепатуру квадрицепсов. На Дворцовой набережной пункт освежения и питания, но оставляю его мимо. Жара терпимая, обезвоживания не чувствую. Где-то здесь должна быть отметка 18 км, но глаза не находят. Видимо, не поставили. Вспомнилось, как мы с ребятами гнали по набережной от моста к мосту, чтобы успеть на тот берег в общагу Альма Матер. Но мосты закрывались в ту белую ночь быстрее, и в итоге мы до утра гуляли по Питеру в поисках выхода к морю.
На 19-м километре вижу, что мой темп остается из четырёх и у меня ничего не болит. Питер — это настоящий допинг и анестетик. Где-то впереди должна появиться серая майка с лентой команды 46. Кажется, что бегового народу стало заметно больше и мне приходится выбегать на тротуар, чтобы не потерять скорость.
За Исаакиевским собором обхожу коллегу из команды 46-м. Подбадриваю его тем, что готов рассекать перед ним воздух, но лишь улыбается в ответ.
Часы сегодня работают без навигатора, но времени остается километр и это настраивает меня на ускорение. Замечаю свою детвору, стоящую на переходе у Зимнего Дворца, но они меня не слышат в этой какофонии звуков. Видимо, я буду на Дворцовой быстрее их. Вот и финишный створ, где мне надо выбрать правый коридор, чтобы получить четыре медали на нашу команду. На часах 23.31 и задача на сегодня выполнена на все сто!
— Фрукты вам не положено! — возвращает меня на землю и переносит из настоящего в прошлое. Швыряю банан обратно и иду за комплектом медалей, которые оказались довольно красивыми и интересными по дизайну с изображением Лахта-центра. Обнимаемся с коллегами и детьми, фото на память, завтрак в кафе у метро и в отель, из которого выезжаю с часовым опозданием. До вечернего сапсана еще уйма времени и надо отпраздновать нашу маленькую победу в сегодняшнем мероприятии. Коллеги выбрали ресторан Терраса, и меня это ещё как порадовало, так как семнадцать лет назад мы отмечали здесь выпуск из клинической ординатуры и фотографировались на фоне купола Казанского собора.
Соревнования закончились. Прошло четыре дня, и я до сих пор ощущаю их послевкусие в виде уменьшающейся день от дня крепатуры и приятных воспоминаниях, которыми решил поделиться в этой заметке. Может быть, кому-то это будет полезно, и он приедет в Санкт-Петербург не только гулять. Как когда-то сказал мой детский тренер: «Ничто так не сплачивает людей, как совместные пробежки и страдания на тренировках...».
