далеко

впитаешь небо — до седых краёв,

до малой птахи, мчащейся за мошкой,

и до того напьёшься, ё-моё, —

покажутся тревоги понарошку

и далеко.

но задрожит гроза

и море заворочается сонно,

и небо отразившие глаза

синеют.

и рапаны, как валторны

гудят, гудят из оркестровых ям,

размытых пятибалльными у пирса.

и ты, рукой касаясь ковыля,

бежишь ко мне. и снишься, снишься.

снишься.