Улица Строителей, 25

...И, конечно же, внутренний мир автора находит своё отражение в его текстах. Наполненных странными, но располагающими к себе чудаковатыми и простодушными героями, неожиданными и причудливыми поворотами сюжета, парадоксальными умозаключениями, отражающими метания авторского эго.
Или либидо.
Но можем ли мы олицетворять героев его произведений с самим автором? Пожалуй — вряд ли.
Ибо в противном случае мы должны были бы признать его хамоватым пошляком, прожжённым циником и законченным негодяем.
Что, конечно же, не соответствует действительности.
Да, автор не белый и пушистый.
Скорее, он уставший ёжик, под утро уснувший на обочине. И из-за повалившего ранним утром густого мохнатого снега ставший белым и пушистым комочком иголок.
Которого, конечно, всегда найдутся любители пнуть или обидеть.
Даже в преддверии Нового года.

Хороший зачин. Плотный. Емкий. В чем-то даже пронзительный.
Вот только к описываемым далее событиям никакого отношения не имеет.

...Перед подъездом нужного дома Евгений Ильич опять перезвонил.
Ему назвали код двери подъезда, сказали номер квартиры — шестьдесят девять, чему Евгений Ильич ухмыльнулся и обронил загадочную фразу — Опять двадцать пять. Его услужливо предупредили, что квартира на втором этаже, так что не обязательно ждать лифта, можно подняться по лестнице.

Дверь распахнулась, и встретившая Евгения Ильича миловидная девушка с приятными округлыми формами обрадовано воскликнула, — Заходите, заходите, а то я уже заждалась! Думаю — и куда вы пропали?
Евгений Ильич решительно зашел в квартиру, разулся.
И как бы сразу беря быка за рога, спросил, — Где у вас ванная?
Ванная была большая, просторная. Раздевшись и встав под душ, Евгений Ильич решил, что снятый костюм оставит тут же, на стиральной машинке, — Чего его в спальню-то тащить?
В квартире, вроде, больше никого и нет. Похоже, действительно, индивидуалка.
Как и было написано на сайте.

В спальню Евгений Ильич прошествовал из ванной голый.
Ну, если не считать обернутого вокруг бёдер полотенца.
В спальне никого не было. Евгений Ильич деловито распахнул одеяло, лёг.
Перед этим положил на трюмо оговоренную заранее сумму.
С подушки Евгений Ильич от нечего делать взглянул вперед. В недалекой перспективе, на расстоянии около метра увидел свое вздыбленное достоинство.
Достоинство от нетерпения подрагивало.
Почему-то вспомнилось, как кто-то на работе рассказывал, что недавно объявили новый праздник — День достоинства.
Разглядывая свой «голый пистолет», Евгений Ильич подумал, — Во многом с властями не согласен, но этот праздник — одобряю. Нужное, полезное дело. Настоящий всенародный праздник. Был бы.
В приоткрытой двери спальни возникла девушка. Почему-то в халате.
Быстро взглянула на Евгения Ильича, будто нежной легкой метёлкой прошлась взглядом по его достоинству, замерла на секунду, а затем бросила, — Я сейчас, — и опять пропала.
Появилась через пару минут в очень красивом коротком пеньюаре нежно-салатового цвета.
— Ишь ты, какое бельё может себе позволить! — с восхищением подумал Евгений Ильич.
Ну а потом ему уже некогда было думать, надо было действовать.
Времени-то — всего час.

Начало партии было за Евгением Ильичем, а посему — традиционным. Потакающим его вкусам и предпочтениям в известной области.
Но потом... нет-нет, нельзя сказать, что процесс вышел из-под контроля, но то, что он стал необычным и где-то даже удивительным, это факт.
Сначала Надя — так звали девушку, обратилась к Евгению Ильичу с просьбой, — А вы не могли бы сесть сверху так, чтобы я могла целовать ваши яички?
Мне так нравится, — стыдливо добавила она.
Какой дурак от этого откажется?
Ясное дело, Евгений Ильич был не дурак.
Но через некоторое время Надя опять сказала, — А могу я вас ещё попросить?
— Ну, — насторожился было Евгений Ильич.
— А вы можете снять это? — и она указала на презерватив.
— Да с удовольствием! — подумал Евгений Ильич. Но удивился, — Странная она какая-то. Обычно хрен кого упросишь, а тут... Минет был восхитителен.
Евгений Ильич чувствовал, что уже вот-вот близится приятное логичное и бурное завершение, но неожиданно процесс снова приостановился, — А могу я вас ещё попросить?
— Что еще? — напрягся опять Евгений Ильич.
— А вы могли бы кончить прямо сейчас? ...Да, сюда!
Евгений Ильич почему-то вспомнил культовую фразу из старого фильма, — Нет! Я на это пойтить не могу!
Про себя же подумал, — Да за что же это мне сегодня так везёт?, и небрежно бросил, — Да не вопрос!

— Деньги — на трюмо, — застёгивая брючный ремень, сказал Евгений Ильич.
— Вижу, — ответила девушка.
И почему-то закусила губу. Будто чтобы сдержать себя.
— Можно я вам один вопрос задам? — неожиданно спросила она.
— Конечно! — весело ответил Евгений Ильич. Но внутренне насторожился
— Вы в какую квартиру шли?
— Шестьдесят девятую, — недоуменно ответил Евгений Ильич.
— У меня — шестьдесят восьмая.
— Так я же звонил в шестьдесят девятую!
— Да у нас там так номера квартир возле звонков написаны, что не поймешь. Часто ошибаются.
Ошарашенный Евгений Ильич уставился на девушку.
— Так ведь...
— Я сантехника ждала. Видели, в туалете бачок протекает?
— Так а...?
— Вы мужчина видный, интересный. Энергичный. Вот я и решила предновогодний подарок себе сделать. Типа «знакомства вслепую». Слыхали, наверное?
Взглянув на остолбеневшего Евгения Ильича, девушка прыснула, — Да не заморачивайтесь вы так! Деньги, кстати, заберите. Вы имеете дело с честной девушкой.
Из глубин памяти Евгения Ильича всплыло, — Честная девушка, сынок, это когда только ты знаешь, что на самом деле она умеет.
Вслух же, вспомнив Ржевского, с его бессмертным «Гусары денег не берут!», он, слегка картавя, сказал — Нет-нет, Наденька, оставьте себе. На новогодний подарок!
Внутренний голос ехидно подъебнул, — Ну, ты, бля, прямо как в Шушенском!
Наденька, будто демонстративно проведя кончиком языка по низу верхней губы, лукаво улыбнулась — Да я уже получила. Спасибо.

Евгений Ильич шёл по улице, опустив уши шапки и кутаясь в шарф от колючего снега. Шёл, надо сказать, в некоторой прострации.
— Хм, однако, неувязочка вышла, — думал он, — Это ж надо так опростоволоситься! А с другой стороны, кому от этого плохо? Опять же, не он, а она сказала при расставании, взглянув ему прямо в глаза, — Ну что, с наступающим! Забегайте в Новом!
И со смехом добавила, — Звонок только не перепутайте!