Жатва

«в неистовой злобе.

змей вздымает волны,

и орел клекочет,

рвёт мертвечину Нидфёль,

Нагльфар отвязывается» 

(Прорицание вёльвы)

Ночь звенит тревожной нотой си,

Я пытаюсь кровью воскресить 

Древнего немёртвого дракона,

Чтоб сожрал, не пожалев клыки,

Сцены, что возводят дураки,

Кодексы бессмысленных законов.

Первобытным страхом смоет с лиц

Прок прогресса, маски, жир столиц. 

Впустит в двери солнце, ветер, степи.

Не возьмет дракона на испуг

Лютый север, одичавший юг.

В шапках Мономаха прах и пепел.

Он сожрёт и запад, и восток —

Голоден, по совести жесток —

Всех за всех без скидок и различий.

Слышишь, оживай! Убила зря,

Наступает чёрная заря —

Для тебя немало новой дичи!

Индульгенций нет, ни справок-квот,

В день, когда крылатый оживёт,

Будет жатва тварей не по парам.

Когти в грудь вонзит себе он сам —

Горизонт накроют небеса

Парусом гигантского Нагльфара.